Когда в мае 2022 года стало известно о разводе Алишера Усманова и Ирины Винер, у многих возникло ощущение, будто рухнул какой-то фундамент. Их союз длиной почти в полвека воспринимался как нечто вне времени — прочный, проверенный тюрьмой, распадом страны, взлётами и падениями, миллиардами и властью.
Формулировка «не сошлись характерами» в таком возрасте звучала почти издевательски. За ней явно скрывалось нечто большее — либо глубоко личная драма, либо холодный и расчётливый ход в игре за сохранение состояния. Чем глубже начинаешь вникать в эту историю, тем меньше она похожа на легенду о великой любви.
Начало без глянца и легенд
Их история началась не там, где принято начинать истории миллиардеров. Не на яхтах и не в ложах Большого театра. Всё было куда проще и грубее — спортивный зал в Ташкенте 70-х годов, запах пота и резины, никакого пафоса.
Алишер тогда был никем — обычный фехтовальщик с характером, но без денег и связей. Ирина же уже выделялась на фоне остальных: чемпионка, красавица, женщина с той самой восточной статью, от которой мужчины теряют способность рассуждать здраво. Он наблюдал за ней издалека, не решаясь подойти. Позже признавался: влюбился не столько в живого человека, сколько в образ — недосягаемый, почти мифический.
Их дороги пересеклись снова уже в Москве. Ирина — разведённая, с маленьким сыном, погружённая в тренерскую работу. Алишер — студент МГИМО, уверенный, что впереди у него большой путь. Всё могло сложиться иначе, но судьба выбрала самый жёсткий сценарий.
Испытание, которое ломает почти всех
1980 год. «Хлопковое дело». Сегодня понятно, что это была политическая машина по зачистке элит. Тогда же для Усманова это означало приговор — восемь лет строгого режима и клеймо, от которого в СССР не отмывались.
Для Ирины это был выбор без права на ошибку. Быть женой осуждённого — означало поставить крест на карьере, поездках, репутации. Любая прагматичная женщина исчезла бы, спасая себя и ребёнка. Но Винер осталась.
По легенде, из колонии Алишер прислал ей шёлковый платок — по узбекской традиции это означало предложение. Без гарантий, без будущего, без обещаний. Она согласилась. Шесть лет ожидания, поездки на свидания, письма, жизнь в режиме паузы.
Именно этот период стал цементом их союза. Казалось, после такого ничего уже не способно разрушить отношения. Но даже у самой крепкой конструкции есть предел прочности.
Союз силы, а не уюта
Когда Усманов вышел на свободу и страна погрузилась в эпоху дикого капитализма, он проявил себя как человек редкого масштаба. Из бывшего заключённого он превратился в одного из самых влиятельных бизнесменов мира. Ирина в это время строила собственную империю — спортивную.
Их брак стал не просто семьёй, а мощным тандемом. Он давал деньги, влияние, инфраструктуру. Она — золото Олимпиад, статус, имя. Симбиоз работал идеально.
Но была ли там близость? Со временем их союз всё больше напоминал «гостевой брак». Усманов — Лондон, Сардиния, переговоры. Винер — Новогорск, база, гимнастки, режим.
Она называла это мудростью:
«Мы не устаём друг от друга».
Но когда люди годами живут в разных мирах и пересекаются по календарю, чувства неизбежно стираются. Они стали двумя автономными центрами силы, которым стало тесно даже на одной орбите.
Санкции как спусковой крючок
Февраль 2022 года стал точкой перелома. Усманов оказался под жёсткими санкциями: замороженные счета, арестованная недвижимость, конфискованная яхта. Империя, строившаяся десятилетиями, оказалась под угрозой.
И ровно через два месяца появляется иск о разводе. Слишком точное совпадение, чтобы быть случайным.
Версия о «спасении активов» звучит логично. Развод — старый и проверенный инструмент. Часть имущества переходит супруге, формально не связанной с санкциями, и выходит из-под удара. Это не романтика, а холодный расчёт.
Странный развод без войны
Поведение пары только усилило подозрения. Сначала громкий судебный процесс, затем просьба о закрытых слушаниях. Потом — внезапный отзыв иска и тихий развод через ЗАГС.
Они публично заявили, что делить имущество не будут. Благородно? Возможно. Но куда вероятнее, что всё было поделено заранее — без камер, без шума, в кабинетах нотариусов.
Если так, то этот развод — не крах, а идеально сыгранная партия.
Когда усталость сильнее привычки
Но есть и другая версия — человеческая. Усманов — восточный мужчина. Слухи о его параллельной личной жизни ходили давно. Ирина Винер относилась к этому философски, ссылаясь на природу мужчин и даже царя Соломона.
Но даже у самой терпеливой мудрости есть предел. Возможно, в момент, когда санкции перевернули мир, Усманову захотелось не силы и контроля, а покоя. А Винер — честности.
Они оба диктаторы. Она — в зале, он — в бизнесе. Два лидера, два характера, две империи. С возрастом компромиссы стали невозможны.
После трона
События 2024–2025 годов выглядят как продолжение финала. Винер покидает ключевые посты, которые казались вечными. Усманов исчезает из публичного поля, уходя в тень.
Их эпоха закончилась не скандалом, а тишиной.
Они расстались так же, как и жили последние годы — без эмоций на публику, дорого и окончательно. Но если вспомнить ту девушку, ждущую у ворот колонии, становится ясно: когда-то у них не было миллиардов, но было то, ради чего стоило ждать.
Теперь есть деньги, статус, история. Но ждать больше некого.
Так что же это было — фиктивный развод ради миллиардов или честный финал любви, не выдержавшей времени? Ответ, возможно, знают только они.