С тех пор как на просторах Антарктиды разыгралась эта драматическая история, прошло почти сто лет. Участники двух экспедиций боролись тогда не на жизнь, а на смерть за право первыми стать на самую южную точку Земли. Одним эта борьба принесла блистательную и заслуженную победу. Другим — муки и гибель в стране бешеных вьюг и невиданных морозов.
Царапина на льду
Капитан Роберт Фолкон Скотт был сыном пивовара. Но Джон Скотт-старший дела своего не любил, презирал его и всю жизнь мечтал о путешествиях. Увы, слабое здоровье так и не позволило ему осуществить свою мечту. Вот почему Джон Скотт был счастлив, когда его сын стал морским капитаном.
Роберт Скотт быстро продвигался по службе, так как отличался трудолюбием, добросовестностью и неистощимой энергией. Один из его друзей вспоминал: «У Скотта был приятный голос и обаятельная улыбка. Держался он всегда бодро и обладал прекрасными манерами. При встрече с ним сразу приходило в голову: как хорошо плавать под командой такого человека — способного, доброго и отзывчивого».
Жаждавший смелых и героических дел, Роберт Скотт был рад возглавить экспедицию в Антарктиду, тогда еще таинственную и практически не исследованную. Ему удалось проникнуть далеко в глубь холодного континента. Трудное путешествие успешно завершилось осенью 1904 года. Участники экспедиции возвратились на родину героями. «Мы сделали много открытий, — сказал Скотт, — однако по сравнению с тем, что осталось сделать, это не более чем царапина на льду».
Прошло около двух лет, и его снова неудержимо потянуло в далекую и суровую Антарктиду. Целью должны были стать не только научные исследования, но и гораздо более дерзкий замысел — покорение Южного полюса. Деньги для новой экспедиции приходилось выпрашивать где только можно. Стараясь пробудить патриотические чувства и побудить своих богатых соотечественников раскошелиться, Скотт всегда и везде подчеркивал, что основной задачей нового путешествия будет именно открытие Южного полюса. «Если этого не сделают англичане, — говорил он, — то сделают другие страны».
И верно, о намерениях отправиться в Антарктиду заявили американцы, немцы, японцы. Надо было спешить. И капитан Скотт спешил.
Тайный замысел
Наконец, к весне 1910 года удалось собрать достаточную сумму для закупки всего необходимого. Собак в качестве ездовых животных англичане брали, но немного. Основные надежды Скотт возлагал на... лошадей — маньчжурских пони. Кроме того, вез с собой моторные гусеничные сани, специально сконструированные для его экспедиции и наспех испытанные. Все это мало подходило для суровых условий Антарктиды. Придет время, и Скотт поймет, что совершил роковую, непоправимую ошибку.
Конечно, он сознавал, насколько опасно затеваемое им предприятие. «Никто не может предсказать нашу судьбу, — писал Скотт незадолго до выхода в плавание. — Может, мы пробьемся к полюсу, а может быть, и нет. Возможно, произойдет авария с транспортом, с санями, случится несчастье с животными. Мы можем погибнуть. Мы можем исчезнуть. Все зависит от провидения и удачи».
Когда корабль экспедиции «Терра Нова» по пути к Антарктиде зашел в октябре 1910 года в Австралию, Скотт получил там неожиданную телеграмму. Она прозвучала для него словно гром среди ясного неба.
Телеграмма была от Руаля Амундсена — знаменитого норвежского полярного путешественника. Он извещал Скотта, что также направляется в Антарктиду со своей экспедицией. Ничего больше в телеграмме не говорилось, но было ясно, что целью Амундсена тоже является открытие Южного полюса.
Но почему это сообщение пришло сюда и так внезапно? А дело в том, что сначала Амундсен вовсе и не собирался в Антарктиду. Напротив, намеревался отправиться к другому географическому полюсу Земли — Северному. Однако осенью 1909 года приходит весть: американец Роберт Пири уже достиг Северного полюса! Для Амундсена это было тяжелым ударом. «Чтобы поддержать мой престиж полярного исследователя, — писал он, — мне необходимо было как можно скорее достигнуть какого-либо другого сенсационного успеха». И Амундсен решил переменить фронт и идти к полюсу Южному. Однако, опасаясь помех со стороны кредиторов, он до поры до времени держал свои намерения в секрете.
В августе 1910 года никем не провожаемый «Фрам», корабль экспедиции Амундсена, покинул Норвегию. Палуба его была сплошь занята собаками. Амундсен был убежден, что собаки, и только они, могут служить надежным транспортом в снегах и во льдах.
База «Фрамхейм»
Первой и единственной остановкой «Фрама» стала Мадейра — остров, лежащий к югу от Гибралтарского пролива. Жарким вечером начали готовиться к подъему якоря. В этот момент Амундсен неожиданно вызвал всех на палубу и объявил, что план экспедиции изменен, цель ее не Северный, а Южный полюс. Он стал по очереди вызывать стоявших на палубе. «По мере того как я выкликал фамилии, — вспоминал Амундсен, — все до одного отвечали мне решительным “да”».
В середине января 1911 года «Фрам» приблизился к ледяному берегу. Базу «Фрамхейм» было решено построить в так называемой Китовой бухте, в четырех километрах от края могучего ледника. Собрали прочный и надежный дом. Поставили палатки для собак. Прорыли подснежные ходы.
«Фрам» еще разгружался, а на юг уже выступила первая партия, заложившая продовольственный склад на 80-м градусе южной широты. Он должен был облегчить будущий поход к полюсу и возвращение. Потом заложили еще два склада южнее. Корабль ушел, а на леднике остались зимовать девять человек во главе с Амундсеном.
Экспедиция капитана Скотта высадилась дней на десять раньше. База англичан на мысе Эванс находилась западнее «Фрамхейма», на расстоянии более шестисот километров от базы норвежцев. Амундсен справедливо считал, что место для своей базы он выбрал более удачно. До полюса отсюда было ближе на добрую сотню километров. К тому же климат здесь оказался мягче, чем в других районах Антарктиды.
Скотт понимал: Амундсен — очень опасный соперник. Однако его волнения никто не замечал. Внешне он оставался прежним. Он решил ничего не менять в своих планах, действовать так, как было задумано — «идти вперед и постараться сделать все ради чести Родины — без страха и паники».
План Скотта состоял в следующем: когда позволит погода, выйти группой из двенадцати человек. Восемь из них пройдут только часть пути, оказывая поддержку полюсной партии.
Впереди — неизвестное
В своих товарищах Скотт не сомневался. Его беспокоило лишь то, что норвежцы наверняка выступят к полюсу раньше. Ведь собаки могут перенести более сильные морозы и ветры, чем пони. «План Амундсена, — записал Скотт в своем дневнике, — без сомнения, представляет серьезную угрозу нашему».
Все так и произошло. Руаль Амундсен вышел 19 октября 1911 года, в первый день антарктической весны. Давно уже было решено, кто войдет в полюсную группу. Кроме Амундсена — Оскар Вистинг, Сверре Хассель, Хельмер Хансен и Улав Бьолан. От полюса их отделяли более тысячи трехсот километров.
В четыре нарты были запряжены пятьдесят две собаки. Они легко тащили почти пустые сани. Но так продолжалось недолго, лишь до первого склада. Дальше ехали уже с полной нагрузкой, строго держась на юг вдоль 163-го меридиана.
7 ноября они покинули последний склад на 82-м градусе южной широты. «Теперь перед нами открывалось неизвестное, — писал Амундсен, — и только с этого момента дело пошло всерьез».
Туманы на совершенно незнакомой местности. Плохая видимость. Вдобавок — очень скверный наст. Собаки выбивались из сил. Казалось, что нарты едут не по снегу, а по песку. На пути встречались широкие и глубокие ледниковые трещины. Упасть в такую — почти верная гибель. И однажды Бьолан чуть было не угодил в ледяную пропасть вместе с собачьей упряжкой.
Они знали, что за равниной должны начаться горы, что между горами надо подняться на высокое плато и по нему идти прямо к полюсу.
Чтобы облегчить себе обратный путь, через каждые сто километров норвежцы устраивали небольшие продовольственные склады и отмечали их столбами из снега.
В ясную погоду вдали все четче и четче стали проявляться силуэты незнакомых гор. И вот на двадцать восьмой день пути равнина кончилась, начался подъем. Это был самый трудный и опасный этап путешествия. «Дикость ландшафта, открывавшегося отсюда сверху, описать невозможно! — рассказывал Амундсен. — Пропасть на пропасти, трещина на трещине и огромные ледяные глыбы, разбросанные в беспорядке!»
Норвежский флаг на Южном полюсе
Стоянку на высоте трех километров Амундсен не случайно назвал «Бойней». Здесь, как и задумывалось, были застрелены двадцать четыре собаки. Их мясо послужило пищей для самих путешественников и для других собак.
С каждым днем приближалась долгожданная цель. Никто этого не показывал, но тайные сомнения грызли каждого. Что они увидят на полюсе? И почему это собаки так подозрительно нюхают воздух? А вдруг англичане уже там?
В три часа дня 17 декабря 1911 года раздалась команда «Стоп!». Астрономические наблюдения по солнцу показали: Южный полюс достигнут! Здесь установили небольшую палатку и над нею подняли норвежский национальный флаг. В палатке Амундсен оставил письмо королю Норвегии Хокону VII с отчетом о походе, а также краткое послание капитану Скотту.
Через сорок дней, ранним утром 25 января нового, 1912 года Руаль Амундсен и четверо его спутников благополучно возвратились на базу.
А что же Скотт? Он выступил к полюсу на двенадцать дней позже Амундсена. В то время норвежцы уже находились на 31-й параллели. Очень скоро сбылись опасения Скотта. Моторные сани то и дело ломались. Пришлось оставить их в снегу. Огорчали и лошади. «Меня тревожат пони, — отметил Скотт в своем походном дневнике, — очень тревожат. Это не те животные, которые нам нужны». Не прошло и месяца, как пони начали превращаться в кляч, в обузу. В начале декабря пришлось всех до одной пристрелить.
Когда было пройдено уже около семисот километров, почти у самого подъема на плато часть людей из вспомогательной партии повернула назад. Оставшиеся потащили груженые нарты сами. «Работа была адская, — записал Скотт. — Пот градом лил с нас».
Какая уж тут скорость! За день удавалось пройти километров пятнадцать. Амундсен и его спутники двигались в два, три раза быстрее, притом не изнуряя себя так, не надрываясь. На беду и погода держалась необычайно холодная, с ураганными ветрами.
Трагическое возвращение
Наступил 1912 год. Англичане уже были на высоком плато. Дальше полюсная группа из четырех человек — Роберта Скотта, Эдварда Уилсона, Лоуренса Отса и Эдгара Эванса — должна была продолжать путь одна. Но в последний момент Скотт решил взять с собой еще и молодого офицера Генри Бауэрса. Это тоже стало его большой ошибкой. Ведь запас продовольствия и палатка рассчитывались на четверых.
16 января, когда до полюса оставались считанные километры, англичане заметили вдали темную точку. Подойдя поближе, они увидели темно-коричневый флаг, прикрепленный к полозу саней. Вокруг — следы от лыж и отпечатки собачьих лап. Два дня спустя подошли к палатке, прочли письмо Амундсена. Стало ясно: норвежцы побывали на полюсе еще месяц назад. «Страшное разочарование, — записал в дневнике капитан Скотт, — и мне больно за моих верных товарищей. Конец всем нашим мечтам. Печальное будет возвращение».
Действительно, возвращение оказалось не просто печальным — ужасным! Теперь все зависело от скорости движения. Путешественники шли от склада к складу, таща за собой тяжелые сани, а за ними по пятам плелась смерть. Продовольствия и керосина было в обрез. Они еле дотягивали до очередного склада. Но опаснее всего были сильные морозы.
Первым сдал самый большой из них, богатырь Эдгар Эванс. Он серьезно обморозил лицо и руки. Потом, упав в ледяную трещину, получил сильное сотрясение мозга. Эванс слабел с каждым днем, еле шел и на одной из стоянок ночью скончался. А утром его товарищи, угнетенные и подавленные, продолжили свой тяжкий путь на север. До базы оставалось пройти еще более семисот километров!
В ночное время температура падала до минус сорока градусов и ниже. Обморозил ноги Отс. Каждый шаг причинял ему страшную боль. «Видимо, приближается конец, — записал Скотт в середине марта. — Но он не будет мучительным. Бедному Отсу опять хуже. Я содрогаюсь при мысли о том, что ждет нас завтра».
Однажды утром во время стоянки Отс сказал: «Пойду пройдусь. Может быть, не скоро вернусь». Вышел в метель и исчез навсегда.
«Не оставьте наших близких!»
Их осталось трое: Скотт, Уилсон и Бауэрс. Они находились в двадцати километрах от ближайшего продовольственного склада, но сильная пурга не позволяла идти дальше. Так продолжалось и день, и два, и неделю. Кончился керосин. Кончилось продовольствие. А за стенками палатки не утихала ни на час бешеная пурга.
Скотт вел дневник, пока мог держать в руках карандаш. Запись 29 марта: «Мы все слабеем, и ясно: конец уже близок». Он написал прощальное письмо. На нем вывел: «Моей жене». Затем зачеркнул слово «жене» и заменил: «Моей вдове». Последняя строка в его дневнике — обращение, похожее на крик: «Ради бога, не оставьте наших близких!»
Замерзшие тела Скотта, Уилсона и Бауэрса были найдены поисковой партией восемь месяцев спустя в занесенной снегом палатке. Они лежали в спальных мешках. Среди вещей сохранились три кассеты с фотопленкой, на которой участники экспедиции засняли различные моменты своего рокового похода.
Над останками мужественных путешественников был сложен большой каменный гурий, увенчанный крестом из двух лыж. Записка, оставленная на месте гибели Скотта и его спутников, оканчивалась словами: «Бог дал, Бог и взял. Да будет благословенно имя Господне». Позже на вершине холма у мыса Эванс — места, где находилась база экспедиции, — установили трехметровый деревянный крест со словами из стихов знаменитого английского поэта Теннисона: «Бороться и искать, найти и не сдаваться».
Известие о трагической гибели экспедиции капитана Скотта потрясло весь мир. На победителя гонки к Южному полюсу Руаля Амундсена посыпались упреки в нечестности и даже бесчеловечности. Но в чем он был, в сущности, виноват? Более того, называя капитана Скотта великим полярным исследователем, Амундсен писал: «Я пожертвовал бы славой, решительно всем, чтоб вернуть его к жизни. Мой триумф омрачен мыслью о его трагедии. Она преследует меня».
Геннадий Черненко