Девятая серия
Синицын поднял штору с пола. Он растерянно огляделся по сторонам, посмотрел во двор через закрытое окно. Миоки нигде не было. Осознание того, что Миока распалась на атомы за какие-то доли секунды приходило медленно. Разум отказывался принять факты, и продолжал настойчиво отрицать действительность. Понимание о внезапной потере любимой женщины накатывало на Андрея ледяной лавиной, снося на своём пути все мечты о Миоке, навсегда погребая под ледяной толщей реальности надежду на тёплое уютное будущее. Синицын теперь осознал, как ничтожно одинок он стал в этом мире. И как в одно мгновение сам мир для него стал совершенно пустым, ненужным и неинтересным. Синицын поднял опрокинутый стул и сел на него. В висках стучало. Перед глазами расплывались красные круги.
За окном завыли полицейские сирены. Теперь его обвинят в незаконном проникновении в чужое жилище. Никто не поверит в галиматью, написанную Марианной Фониной. Он взломщик. Он вор. Он вне закона.
— Полиция! Выходи с поднятыми руками! — услышал Синицын вопль полицейского.
С таким ИСБиД, как у Андрея его шансов нет, его надолго закроют.
— Мне конец!
Синицын вдруг начал истерически смеяться, прерывая смех безумными воплями:
— Конец всем моим надеждам! Всем надеждам моим! Конец!
Пока он безумно хохотал полицейские от угроз переходили к делу. Они уже готовы ворваться в дом, чтобы арестовать грабителя. В их руках уже появилось табельное оружие, и оно снято с предохранителей. Они не раздумывая откроют огонь, если решат, что взломщик представляет для них опасность.
— Это конец, — осознал Синицын, — ко-нец...
Страха не было. Истерика исчерпала свой запас энергии и утихла. Осознание безысходности породило в душе Андрея новое чувство, — волну бесконечного отчаянья. Эта волна поднималась, как всеразрушающее цунами, она нарастала устрашающей стеной, затмевая любую здравую мысль, на её гребне уже пенился и бурлил гребень безумной ярости.
— Напугали, — сквозь зубы выговорил Андрей, рассматривая полицейских в окно.
— Думаете я боюсь вас! — в припадке бешенства заорал Синицын, — Я не боюсь вас! Я больше никого не боюсь!
Он сорвал одну из масок со стены, напялил её на лицо. Схватил муляж копья, который был прикреплён к стене рядом с этой маской и выскочил на улицу. Не раздумывая он метнул псевдокопьё в ближайшего полицейского. Копье полетело прямиком в голову копу, но не долетело. Копьё зависло в воздухе, зависнув у лба полицейского всего в паре сантиметров. Синицын повернул голову к его напарнику и увидел, как из ствола его пистолета выполз огненный шар. Синицын видел, как сизый пороховой дым окутывает пистолет. Андрей заворожённо смотрел, как из огненного шара выползла пуля и, утаскивая за собой вихревой шлейф дыма, поползла в его голову.
— Какого чёрта сразу на поражение-то? — с усмешкой спросил Синицын.
Невиданная сила схватила его за ворот куртки и утянула в темноту. Синицын закрыл глаза. Он вдруг осознал, что находится не просто в каком–то тёмном месте, а он находится в «нигде», по-другому не назвать. Он висел в пустом бесконечном пространстве. Нет Солнца и нет Земли. Нет никаких стран и континентов, нет народов, правительств, банков, законов, копов, нет индекса социальной благонадёжности и доверия. Здесь нет отношений, нет вражды и нет радости. Здесь нет ничего, кроме состояния абсолютного покоя. Только покой и больше ничего нет. Остались только он и вселенная. И он чувствовал вселенную, ощущал её как неотъемлемую часть себя, и себя ощущал её частью. Он вспомнил, что «он» такое. Здесь только он.
Синицын открыл глаза. Вокруг безмолвная вечность, покой посреди бесконечного количества, галактик, звёзд, туманностей и войдов. Ни одной мысли, ни одной эмоции, ни одного воспоминания не осталось в чистом спокойном сознании.
Звёзды зачем-то перестали сверкать в бесконечности просто так и начали быстро выстраиваться в различные фигуры и формы. Это коридор или что-то похожее на коридор со сводчатым потолком. Колоны? Откуда здесь это? Зачем? Гигантская фигура человека, начала сплетаться из огоньков и бирюзовых нитей энергий.
«Да это ж я!» — неожиданно для себя догадался Синицын.
Его подхватило лёгкое тёплое течение и понесло, как пушинку прочь из коридора. Его куда-то несло, кружило в водоворотах и переплетало с телом бирюзового энергетического гиганта. Всё перемешалось в бешеном круговороте, вспыхнул ослепительный яркий свет. Синицын увидел нарастающий силуэт из чёрных линий и закорючек. Это силуэт того самого символа, который когда-то ввёл Андрея в гипнотический транс с экрана телефона.
Синицын закрыл глаза. Свет был таким ярким, что Синицын видел его через веки.
— Харе дрыхнуть, — услышал он чей-то голос.
Синицын открыл глаза. Его ослепило яркое утреннее солнце.
Андрей прикрыл глаза ладонью, приложив её ко лбу вместо козырька. Осмотрелся. Он сидел в плетённом кресле в комнате Марианны Фониной, только без всяких оккультных штуковин. Стены светлые и чистые без всяких уродливых масок и надписей.
— Кофе будешь?
Услышал снова голос. Синицын повернул голову в сторону кухни. Из неё вышел Макс с туркой в руке, в синих джинсах, чёрной рубахе и шляпе с широкими полями.
— Макс? — удивился Синицын.
— Что Макс? Кофе спрашиваю будешь?
Синицын потёр глаза.
— А Миока где?
— Какая ещё Миока? — не понял вопроса Макс.
— Твоя жена? Миока? — уточнил Синицын.
— Брат, ты вчера опять бухал? — усмехнулся Макс, — мою жену зовут Марта.
— Брат? — переспросил Синицын.
— Хорош придуриваться говорю.
Макс обошёл кресло, в котором сидел Синицын и поднял с пола недопитую бутылку виски. Андрей сразу узнал эту бутылку, это та самая бутылка из его бюджетной однокомнатной конуры.
— Я же тебя вчера просил не бухать, — возмутился Макс, — как ты сегодня в седле будешь держаться. Придурок блин.
— В седле? — продолжать офигевать Синицын.
— Бухарик чёртов, — усмехнулся Макс, — я же тебе вчера вечером сто раз сказал, что с утра погоним стадо на западное пастбище.
Макс посмотрел в окно.
— Вон, твоя жёнушка из птичника чешет. Сейчас будет тебе на орехи, — радостно усмехнулся Макс.
— Жёнушка?! — еле слышно прохрипел Синицын.
Дверь еле слышно скрипнула и в комнату кто-то вошёл.
— Привет Криста, я тут у тебя на кухне похозяйничал с кофе. Ничего? — обратился Макс к вошедшей женщине.
— Ничего, мог бы и не спрашивать, — услышал Андрей милый сердцу голос.
Синицын медленно повернул голову к входной двери. На пороге, опираясь одной рукой о дверную коробку, разувалась блондинка с ясными голубыми глазами. Миниатюрная фигура девушки скрыта в тёмно-голубом платье с длинным подолом. Она скинула обувь, посмотрела на Синицына, добродушно улыбнулась и сказала:
— Проснулся? Чудо моё.
Синицын с трудом проглотил слюну и поднялся из кресла.
— Миока... — хрипло выдавил он, не веря своим глазам.
КОНЕЦ