Глава четвёртая. Момент, когда становится слишком поздно
На седьмом году она проснулась с ощущением, что опоздала. Не куда-то конкретно — в жизнь. Как будто все важные поезда уже ушли, а она всё ещё стоит на перроне, убеждая себя, что следующий обязательно будет.
Она перестала говорить о будущем. Совсем. Словно убрала эту тему из обихода, как что-то неприличное. Он вздохнул с облегчением — и это было самым болезненным.
Теперь он говорил:
— Мне нравится, как у нас сейчас.
И она слышала в этом не благодарность, а приговор.
Она стала жить «здесь и сейчас», как он и хотел. Но «сейчас» оказалось пустым. В нём не было движения. Не было роста. Только повторяющиеся дни, похожие друг на друга, как страницы календаря без отметок.
Иногда она ловила себя на мысли, что завидует чужой усталости. Усталости от детей, от быта, от брака. Потому что та усталость — от прожитой жизни. А её — от ожидания.
Она стала чаще оставаться одна. Не потому что они ссорились — наоборот, всё было слишком ровно. Без конфликтов. Без всплесков. Без будущего.
Однажды вечером она сказала:
— Мне кажется, я застряла.
Он удивился.
— В смысле? У нас же всё нормально.
Это «нормально» звучало как глухая стена.
В тот момент она поняла: он не видит проблемы. А значит, он не собирается её решать.
Она впервые подумала не о том, когда он сделает предложение, а о том, что будет, если не сделает никогда.
И вдруг стало ясно: это «никогда» уже наступило. Просто без объявления.
Последний разговор был простым. Даже будничным.
— Ты хочешь на мне жениться? — спросила она спокойно.
Без надежды. Без дрожи. Как задают вопрос, на который уже знают ответ.
Он долго смотрел в стол. Потом сказал:
— Нет.
Не «не сейчас».
Не «пока не готов».
Нет.
Она выдохнула. Впервые за годы.
Потому что неопределённость закончилась.
— Тогда я ухожу, — сказала она.
Он растерялся.
— Из-за этого? После всего?
Она посмотрела на него и поняла: он правда не понимает.
— Не из-за этого. Из-за того, что я всё это время ждала тебя, а ты — нет.
Она собирала вещи медленно. Почти нежно. Каждая вещь была напоминанием о том, кем она была в этих отношениях. И кем перестала быть.
Он не удерживал. Он не умел бороться за то, что не выбирал.
Когда дверь закрылась, она не заплакала. Слёзы придут позже. Сейчас было только ощущение пустоты — и странной свободы.
Она вышла на улицу и впервые за много лет почувствовала, что время снова идёт.