— Слушай, а твоя мать точно приедет только на неделю? — Максим нервно постучал пальцами по рулю, глядя на жену.
Катя вздохнула и отвернулась к окну. За стеклом мелькали серые пятиэтажки спального района.
— Макс, ну сколько можно? Мама одна живёт, ей тяжело. Просто неделька, и всё.
— Ага, неделька. В прошлый раз твоя "неделька" растянулась на месяц. Я что, похож на санаторий для твоей родни?
Катя сжала губы и промолчала. Спорить было бесполезно — Максим терпеть не мог, когда к ним приезжала свекровь. Валентина Петровна отвечала ему тем же, хотя внешне оба соблюдали вежливость.
Машина остановилась у подъезда пятиэтажки в центре города. На лавочке возле подъезда сидела немолодая женщина с большой дорожной сумкой. Увидев дочь, она поднялась и расплылась в улыбке.
— Катюша! Ой, доченька моя!
— Мам! — Катя выскочила из машины и бросилась к матери.
Максим вышел неспешно, достал сумку из багажника и поздоровался с тёщей сухо, без объятий.
— Здравствуйте, Валентина Петровна.
— Здравствуй, Максим, — так же сухо ответила она.
В машине повисло напряжённое молчание. Валентина Петровна смотрела в окно, Катя нервно теребила ремень сумки, Максим молча вёз их домой.
Двухкомнатная квартира Кати и Максима была маленькой, но уютной. Валентина Петровна окинула взглядом гостиную и поджала губы.
— Ну что ж, устроили себе гнёздышко, — проговорила она, ставя сумку у дивана.
— Мам, ты устала с дороги? Может, чаю?
— Чаю бы, — кивнула Валентина Петровна и прошла на кухню следом за дочерью.
Максим остался в комнате, включил телевизор и постарался не слушать разговор на кухне. Но голоса слышались отчётливо.
— Катюша, а вы что, так и живёте вдвоём? Когда же внуков дождусь?
— Мам, ну мы же говорили — не время пока. Максим хочет сначала карьеру построить.
— Карьеру! — фыркнула Валентина Петровна. — Сколько ему лет? Тридцать два? В его годы твой отец уже троих детей поднимал на ноги. А этот... менеджер по продажам, — она произнесла это с таким презрением, словно речь шла о чём-то постыдном.
Максим сжал кулаки. Терпеть ещё целую неделю такое? Невыносимо.
Вечером, когда Валентина Петровна устроилась спать на диване в гостиной, Максим и Катя наконец остались наедине в спальне.
— Катя, я серьёзно. Твоя мать...
— Макс, пожалуйста, не начинай. Она просто переживает за меня.
— Переживает? Она считает меня неудачником!
— Ну что ты преувеличиваешь, — Катя отмахнулась. — Просто у неё характер такой. Привыкай.
— Привыкай! — Максим едва не закричал, но сдержался, понизив голос. — Я что, обязан терпеть оскорбления в собственной квартире?
— Какие оскорбления? Она просто...
— Просто что? Просто намекает, что я никчёмный? Что не могу обеспечить семью?
Катя вздохнула и легла, отвернувшись к стене.
— Спокойной ночи, Макс.
Следующие дни превратились в настоящее испытание. Валентина Петровна вставала рано, гремела на кухне кастрюлями, готовила завтрак, который Максим не ел — он привык обходиться кофе и бутербродом. Свекровь это, конечно, заметила.
— Максим, ты что, совсем не ешь по утрам? Как же ты работать будешь? Небось поэтому и выглядишь бледным.
— Я нормально выгляжу, — буркнул он, наливая себе кофе.
— Кофе на голодный желудок! — ахнула Валентина Петровна. — Катюша, ты что же, за мужем не следишь?
Катя устало потёрла виски.
— Мам, пожалуйста...
Вечерами свекровь комментировала всё подряд — то Максим неправильно моет посуду, то в квартире холодно, то на балконе беспорядок. Однажды она заглянула в холодильник и всплеснула руками.
— Господи, да у вас тут одни полуфабрикаты! Катя, ты что же, совсем готовить разучилась?
— Мам, у меня работа, времени нет.
— Время! — фыркнула Валентина Петровна. — Я вот всю жизнь работала, троих детей вырастила, и всегда борщ варила, пироги пекла. А вы что, совсем обленились?
Максим, сидевший за компьютером, стиснул зубы. Ещё немного — и он взорвётся.
Неделя подходила к концу, но свекровь и не думала уезжать.
— Мам, ты же говорила, что только на неделю, — осторожно напомнила Катя.
— Ну что ты, доченька, я ещё чуть-чуть погощу. Мне же так одиноко дома. Да и вам помощь нужна — посмотри, какой бардак у вас тут.
Максим не выдержал.
— Валентина Петровна, простите, но у нас и без вас всё было в порядке. Вы обещали неделю. Неделя прошла.
Свекровь возмутилась.
— Вот как! Значит, я вам мешаю? Катюша, ты слышишь, как твой муж разговаривает с моей матерью?
— Макс, ну зачем ты, — Катя растерянно смотрела то на мужа, то на мать.
— Зачем? Да потому что я устал! Устал слушать, какой я плохой, как неправильно живу, что не так делаю!
Валентина Петровна надулась и демонстративно отвернулась.
— Ну и не надо. Я завтра же уеду. Не буду мешать вам тут.
Но на следующий день она не уехала. И на следующий тоже. Она обиженно молчала, делая вид, что Максима не существует, общалась только с дочерью.
Максим, выйдя однажды вечером на балкон покурить, задумался — как долго это продлится? Месяц? Два? Может, свекровь вообще решила остаться насовсем?
Катя вышла следом.
— Макс, ну что ты наделал? Мама теперь обижена.
— Обижена? А я не обижен, когда она меня оскорбляет?
— Она не оскорбляет, просто...
— Просто что? Катя, ты на чьей стороне?
Она замолчала. Вопрос повис в воздухе.
— Я не хочу выбирать, — наконец тихо сказала она. — Это моя мать.
— А я твой муж.
Катя вздохнула и вернулась в квартиру.
Ещё через неделю Валентина Петровна вдруг заговорила о переезде.
— Знаешь, Катюша, я тут подумала — а зачем мне в своей квартире одной маяться? Продам её, переберусь к вам. Вместе же веселее.
Максим похолодел.
— Как это — к нам?
— А вот так. У меня трёшка в центре, хорошая квартира. Продам — деньги будут. Можно вашу ипотеку погасить, например.
— Мы ипотеку не брали, — холодно сказал Максим.
— Ну, тогда на другое что-нибудь. На внуков, например, — Валентина Петровна хитро прищурилась.
Катя растерянно молчала.
— Мам, ну это же надо обдумать...
— Что тут обдумывать? Я решила.
Максим встал и вышел из комнаты. Ещё немного — и он скажет что-то непоправимое.
Вечером он сидел на кухне один, когда вошла свекровь. Она налила себе чаю и села напротив.
— Максим, давай начистоту.
Он поднял взгляд.
— Начистоту? Пожалуйста.
— Ты меня не любишь. И я тебя — тоже.
Он усмехнулся.
— Ну, хоть в чём-то мы согласны.
— Но дело не в этом, — Валентина Петровна сделала глоток чаю. — Дело в Кате. Она мне дочь. Единственная. Я за неё переживаю.
— И думаете, что я о ней не забочусь?
— Не знаю, — пожала плечами свекровь. — Вижу только, что вы живёте не богато. Квартира маленькая, детей нет. Катя работает с утра до вечера. Это разве счастье?
Максим помолчал.
— Мы строим жизнь. Вдвоём. И нам никто не нужен.
— Вот и я о том же. Вам никто не нужен, — Валентина Петровна встала. — И мне здесь не место.
Она вышла, оставив Максима в растерянности.
Утром свекровь собрала вещи.
— Катюша, я домой поеду.
— Мам, что случилось?
— Ничего не случилось. Просто поняла — здесь я лишняя.
Катя бросила умоляющий взгляд на мужа, но тот молчал.
Валентина Петровна обняла дочь.
— Будь счастлива, доченька. И прости, если что не так.
Максим проводил тёщу до такси молча. Когда машина уехала, он вернулся в квартиру.
Катя сидела на диване и плакала.
— Довоен? Выжил мою мать из дома.
— Катя, я...
— Уйди, Макс. Просто уйди.
Он ушёл. Целый день провёл, бродя по городу, думая. К вечеру вернулся. Катя сидела на кухне, пила чай. Глаза красные.
— Прости меня, — тихо сказал он.
Она молчала.
— Я действительно вёл себя ужасно. Просто... я не умею с ней общаться. Мне кажется, что она меня презирает.
— Она не презирает. Она просто боится за меня.
Максим сел рядом.
— Знаешь, мне одна мысль в голову пришла сегодня. Позвонить твоей матери и предложить ей остаться.
Катя подняла взгляд.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Только при одном условии — мы найдём квартиру побольше. Чтобы всем места хватало.
— Макс, но это же...
— Я знаю. Дорого. Придётся ипотеку брать. Но если это поможет нам всем жить спокойно...
Катя обняла его.
— Ты и правда так думаешь?
— Думаю. Твоя мать одна. И она нужна тебе. А значит — и мне тоже.
Через месяц Валентина Петровна въехала в новую трёшку вместе с молодыми. У неё была своя комната, своё пространство. Максим старался быть вежливым, свекровь — не лезть с советами. Иногда всё равно вспыхивали конфликты, но теперь они умели их гасить.
А ещё через полгода Катя сообщила, что ждёт ребёнка.
Валентина Петровна расплакалась от счастья.
— Внучек! Наконец-то!
Максим улыбнулся.
— Или внучка.
— Неважно, — отмахнулась свекровь. — Главное — семья.
И впервые за долгое время в их доме воцарился настоящий мир.