Дождь, начавшийся ещё в Лондоне, не отстал от неё и в Йоркшире. Холодные струи хлестали по стеклу такси, за которым мчались угрюмые вересковые пустоши. Анна Лэнгтон, тридцатипятилетний архивариус с тремя дипломами и одним разбитым сердцем, прижала к груди потёртый кожаный портфель. Внутри лежало письмо, которое привело её сюда, на край света.
*«Уважаемая мисс Лэнгтон, согласно последней воле покойной леди Маргарет Баркоу, вам надлежит прибыть в замок Баркоу для инвентаризации и систематизации семейного архива. Работа срочная. Проезд и проживание оплачены. Искренне ваш, Эдгар Пим, поверенный».*
Письмо пахло дорогими чернилами и тайной. Леди Маргарет Баркоу, знаменитая своим эксцентричным характером и затворничеством, скончалась три недели назад в возрасте девяноста двух лет. Анна никогда с ней не встречалась. Почему её, скромную сотрудницу провинциального музея, выбрали для этой работы?
Такси свернуло с главной дороги на узкую, заросшую гравийную аллею. В сумерках, на вершине холма, возник силуэт. Замок Баркоу не был похож на воздушные замки из готических романов. Это было массивное, угрюмое сооружение из тёмного камня, с редкими узкими окнами и квадратной башней. Он не парил — он тяжело и мрачно врос в землю.
Дверь открыл сам Эдгар Пим. Низенький, сухонький человечек в безупречном костюме, с лицом, похожим на высохшее яблоко.
— Мисс Лэнгтон! Как я рад, что вы доехали в такой непогодливый вечер. Прошу, прошу. Остальные уже собрались.
«Остальные?» — мелькнуло у Анны в голове. Она последовала за ним в огромный, слабо освещённый холл, где трещал камин. У огня сидели трое.
— Разрешите представить, — голос Пима зазвучал церемонно. — Полковник Альфред Хэмиш, двоюродный брат покойной леди. Миссис Виолетта Грэй, компаньонка леди Маргарет последние десять лет. И мистер Генри Бофорт, историк из Оксфорда, приглашённый для оценки коллекции оружия.
Полковник, грузный мужчина с багровым лицом и седыми усами, лишь хмыкнул. Миссис Грэй, худая женщина в тёмном платье, с птичьим профилем и недобрыми глазами, кивнула холодно. Историк, молодой человек в очках, напротив, приветливо улыбнулся.
— Ужин будет подан через час, — объявил Пим. — Мисс Лэнгтон, ваши вещи уже отнесли в комнату. Она находится в западном крыле, рядом с библиотекой и архивом. Надеюсь, вам будет удобно. Правила дома просты: после десяти вечера слуги удаляются в свои помещения в восточном флигеле. Центральная лестница и холл освещаются всю ночь. Остальные коридоры… не столь гостеприимны в темноте. Рекомендую не бродить.
Ужин прошёл в тяжёлом молчании, нарушаемом только звяканьем приборов. Анна чувствовала себя лишней. Полковник ворчал что-то о несправедливости завещания. Миссис Грэй бросала на неё колючие взгляды. Только Генри Бофорт пытался поддерживать беседу.
— Говорят, в архивах Баркоу хранятся документы времён Войны Алой и Белой розы, — заметил он. — Леди Маргарет никому не позволяла с ними работать. Для вас большая честь, мисс Лэнгтон.
— Большая ответственность, — поправила его Анна.
После ужина Эдгар Пим пригласил всех в кабинет леди Маргарет для оглашения важных условий завещания. Комната была обшита тёмным дубом и заставлена чучелами птиц. Поверенный встал за массивный письменный стол.
— Леди Маргарет оставила чёткие распоряжения относительно своего имущества, — начал он, надевая очки. — Замок, земли и основная коллекция передаются в фонд Национального траста. Однако существует специальное условие. Леди Маргарет упоминала о некой… «семейной реликвии исключительной ценности», местонахождение которой она утаивала. Согласно завещанию, эта реликвия должна быть найдена и передана по особому адресу, указанному в её личном письме. Письмо будет вскрыто, только когда реликвия будет обнаружена.
— И где же эта штуковина? — проворчал полковник.
— Леди Маргарет оставила подсказки. Она считала это… игрой. Все подсказки, как я понимаю, скрыты в семейном архиве. Именно поэтому было решено пригласить профессионального архивариуса. Мисс Лэнгтон, ваша задача — разобрать архив. В процессе вы, возможно, наткнётесь на эти намёки. Остальные наследники, — Пим обвёл взглядом полковника, миссис Грэй и мистера Бофорта, — обязаны оставаться в замке до завершения поисков. Это воля покойной.
В воздухе повисло напряжённое молчание. Полковник побагровел.
— Значит, эта девчонка будет копаться в наших семейных бумагах, а мы будем сидеть тут как приговорённые? Это возмутительно!
— Таковы условия, полковник. Отказ означает автоматическую потерю любых, даже второстепенных, наследств, включая личные вещи леди Маргарет.
Анне стало не по себе. Её наняли не просто для работы. Её втянули в какую-то странную посмертную игру эксцентричной аристократки.
***
Следующее утро Анна начала с архива. Он располагался в длинной, пыльной комнате со стеллажами до потолка. Воздух был густым от запаха старой бумаги, воска и плесени. Коробки, папки, свитки, книги — хаос веков.
Она надела рабочий халат и перчатки и начала с самого древнего ящика, помеченного «Счета и письма, 1600-1650 гг.». Работа поглотила её с головой. Здесь было захватывающе: описи имений, письма о брачных договорах, жалобы на непокорных арендаторов. Но никаких «подсказок».
За ланчем в солнечной, но холодной столовой атмосфера была ледяной. Полковник демонстративно читал газету. Миссис Грэй что-то шила, игла мелькала с яростной скоростью. Генри Бофорт пытался расспросить Анну о ходе работ.
— Нашли ли уже что-нибудь любопытное? Может, завещание какого-нибудь колоритного предка?
— Пока только счета за овес и письма о плохом урожае, — улыбнулась Анна.
— Не торопите мисс Лэнгтон, Генри, — вдруг сказала миссис Грэй, не отрываясь от шитья. — Хороший архивариус знает: спешка — враг порядка. И… безопасности. Старые бумаги бывают коварны. Могут обжечь.
В её голосе прозвучала недвусмысленная угроза. Анна почувствовала мурашки по коже.
Вечером, когда замок погрузился в тишину, нарушаемую только завыванием ветра в трубах, Анна не могла уснуть. Она спустилась в холл за книгой. Проходя мимо кабинета леди Маргарет, она заметила щель под дверью — там горел свет. И слышались приглушённые голоса. Осторожно прильнув к замочной скважине, она увидела Эдгара Пима и миссис Грэй. Поверенный нервно ходил по комнате.
— …должна быть здесь, Виолетта! Она не могла просто так исчезнуть!
— Она была параноиком, Эдгар. Может, всё это выдумка? Или она уничтожила её?
— Нет. Она бы гордилась, хвасталась. Она спрятала её. И эта девка должна её найти. Мы должны следить за каждым её шагом.
Анна отпрянула. Речь явно шла о реликвии. И Пим с Грэй были в сговоре. Но зачем? Они что, хотят украсть её до того, как она будет официально найдена?
На следующий день Анна продолжила работу с удвоенной осторожностью. Во второй коробке, под пачкой судебных документов XVIII века, она нашла нечто интересное: тонкую тетрадь в кожаном переплёте. Это был дневник леди Элоизы Баркоу, 1794-1798 гг. На одной из страниц, между описаниями балов и нарядов, было наспех набросано чернилами: *«Отец в ярости. Говорит, что К. украл «Сердце Льва» и спрятал где-то в «комнате, которую забыло время». Если это правда, мы опозорены. К. исчез. Отец послал людей искать»*.
«Сердце Льва». Звучало как название реликвии. А «К.»? Кто это мог быть? Анна перелистала дальше. Через несколько страниц была ещё одна запись, сделанная дрожащей рукой: *«К. найден мёртвым у Старого Колодца. «Сердце» не при нём. Отец говорит, что оно проклято и принесло смерть в наш дом. Приказал никогда не упоминать о нём»*.
Так. Значит, реликвия связана со смертью. И была украдена ещё в XVIII веке. И с тех пор её ищут? Но леди Маргарет утверждала, что знает, где она.
Вдруг Анна услышала лёгкий скрип. Она обернулась. В дверях архива стояла миссис Грэй.
— Нашли что-нибудь занимательное, дорогая? — её голос был сладким, как сироп.
— Пока нет, — Анна прикрыла рукой дневник. — Обычные семейные хроники.
— Ах, хроники. В них так много… лишнего. Иногда лучшее, что можно сделать со старыми бумагами, — это сжечь их. Очистить прошлое. — Миссис Грэй повернулась и бесшумно вышла.
Сердце Анны бешено колотилось. Она спрятала дневник под стопку инвентарных описей. Нужно было понять, кто такой «К.». Она спустилась в библиотеку, где Генри Бофорт разбирал каталог оружия.
— Мистер Бофорт, вы знаете историю семьи? Кто из Баркоу мог быть обозначен буквой «К.» в конце XVIII века?
Историк задумался.
— «К.»… Возможно, Чарльз? Да, был Чарльз Баркоу, младший сын тогдашнего лорда. Чёрная овца семьи. По слухам, он был вовлечён в контрабанду, связался с континентальными революционерами. Исчез при загадочных обстоятельствах. Говорили, его убили собственные сообщники.
Вечером Анна решила исследовать «Старый Колодец», упомянутый в дневнике. Спросив у горничной, та, бледнея, указала направление — заброшенный внутренний дворик в северной части замка.
Колодец представлял собой низкую круглую кладку, наполовину заваленную камнями и мусором. В свете фонарика он выглядел зловеще. Осматривая его, Анна заметила, что один из камней в облицовке отличается — он был темнее и, казалось, неплотно прилегал. Она попыталась сдвинуть его. Камень поддался, открыв небольшую нишу. Внутри лежал маленький, истлевший кожаный мешочек. Развязав его, она высыпала на ладонь несколько старинных золотых монет и… медную ручку от чего-то, украшенную гравировкой в виде спящего льва.
Это не было «Сердцем Льва». Но это было явно тайником Чарльза Баркоу. Значит, он что-то здесь прятал. Монеты были французскими, времён революции. Контрабандист. Возможно, «Сердце Льва» было не фамильной драгоценностью, а чем-то иным.
Внезапно она услышала шаги. Погасив фонарик, она прижалась к стене. В луну вышла из-за туч, осветив фигуру полковника Хэмиша. Он что-то искал, ворча под нос, светя фонарём по земле. Он подошёл к колодцу, посветил внутрь, затем, не найдя ничего, плюнул и ушёл.
*Все они что-то ищут*, — с тревогой подумала Анна. *И все следят друг за другом*.
На следующий день в архиве она обнаружила, что её записи перевёрнуты. Кто-то обыскивал стол в её отсутствие. Анна решила действовать на опережение. Она отыскала в архиве генеалогическое древо семьи. Чарльз «К.» Баркоу был братом леди Элоизы, автора дневника. У Чарльза, согласно древу, не было потомков. Но была пометка: «Скончался бездетным. Линия пресеклась».
Затем она взялась за документы XIX века. Среди бумаг, связанных с управлением имением, она наткнулась на письмо 1850 года от некоего юриста к тогдашнему лорду Баркоу. В нём были туманные намёки на «предмет, о котором шла речь в деле Ч.Б.», и заверения, что «все документы, компрометирующие семью в связи с французскими фондами, уничтожены, как вы и распорядились».
«Французские фонды». Контрабанда. А может, и хуже — финансирование врага во время войн? «Сердце Льва» могло быть не драгоценностью, а документом. Компрометирующим документом, который Чарльз украл, чтобы шантажировать семью, или, наоборот, чтобы сохранить доказательства их измены.
Анна поняла, что ей нужен совет. Она осторожно поделилась своими догадками с Генри Бофортом, когда они случайно встретились в библиотеке. Историк слушал внимательно.
— Интригующе, — сказал он. — Но если это документ, а не драгоценность, то почему леди Маргарет называла его «реликвией» и хотела передать по особому адресу? Может, она хотела вернуть его… законным владельцам? Например, потомкам тех, кого шантажировали Баркоу?
Мысль была здравой. Но кто мог быть этими владельцами?
Ночью Анну разбудил звук. Тихий, но отчётливый — скрип половиц в коридоре. Она подошла к двери, прислушалась. Шаги удалялись. Решившись, она накинула халат и выглянула. Коридор был пуст, но в дальнем его конце, там, где была лестница на башню, мелькнул свет фонаря.
Любопытство пересилило страх. Она пошла на цыпочках. Лестница на башню была узкой и крутой. Сверху доносился шум — кто-то возился, двигал что-то тяжёлое. Анна поднялась на несколько ступеней и заглянула.
В круглой комнате башни, при свете керосиновой лампы, копался полковник Хэмиш. Он отодвинул старый пустой сундук и с помощью ломика пытался поднять каменную плиту в полу.
— Где же оно, чёрт возьми? — бормотал он. — Старая карга должна была оставить хоть какую-то записку!
Он был так поглощён, что не заметил Анны. Она отступила и бесшумно спустилась вниз. Итак, полковник ищет реликвию самостоятельно, не доверяя ей. И, судя по всему, не доверяя Пиму и Грэй.
Утром за завтраком царило гнетущее молчание. Все избегали взглядов друг друга. Вдруг в холл вбежала перепуганная горничная.
— Мистер Пим! Мистер Пим! В саду… собаки что-то вырыли!
Все выскочили во внутренний двор. У подножия старой тисовой изгороди лежало нечто, обёрнутое в прогнивший холст. Пим, бледный, приказал садовнику развернуть. Из ткани выпали человеческие кости. Истлевшие, но явно очень старые. А рядом — несколько пуговиц, пряжка от ремня и… маленький, почерневший медный медальон с едва различимым изображением льва.
— Боже правый, — прошептал полковник.
— Это Чарльз, — холодным голосом произнесла миссис Грэй. — Он не сбежал. Его убили и зарыли здесь.
Пим был в панике.
— Это должно остаться между нами! Никакой полиции! Это разрушит репутацию семьи, сорвёт сделку с Национальным трастом!
— Репутация? — Генри Бофорт посмотрел на него с отвращением. — Здесь лежат останки человека, вероятно, убитого вашим предком!
— Он был вором и предателем! — взорвался полковник.
— И это давало право на убийство? — парировала Анна.
Вокруг костей не было найдено никаких намёков на «Сердце Льва». Скелет лишь подтвердил мрачную семейную легенду.
Вернувшись в архив, Анна была потрясена. Она механически разбирала следующую коробку, датированную началом XX века. Среди бумаг её дядюшки, путешественника, она нашла конверт с иностранными марками. Внутри — письмо из Парижа, 1923 года, адресованное тогдашнему лорду Баркоу. Оно было написано по-французски изящным почерком.
*«Дорогой кузен, ваши опасения насчёт «проклятого сердца» понятны. Но времена изменились. Тайна Чарльза не должна умереть вместе с нами. Я отдал распоряжение: если наша ветвь семьи прервётся, последний хранитель должен вернуть «Сердце» туда, откуда оно пришло. Оно принадлежало не нам. Оно было залогом, кровавым залогом чести, который мы не смогли сдержать. Пусть оно вернётся в аббатство Сен-Мишель, где и должно было остаться. Только так душа Чарльза, да и наши с вами, обретут покой».*
Письмо было подписано: *«Анри де Баркоу»*.
Аббатство Сен-Мишель. Значит, реликвия была оттуда. И её нужно было вернуть. Анна вспомнила, что леди Маргарет много лет назад, до войны, часто бывала во Франции. Возможно, она была тем самым «последним хранителем».
Но где сейчас эта реликвия? Анна перечитала письмо. «Если наша ветвь семьи прервётся…» Ветвь Чарльза прервалась. Но ветвь леди Маргарет? У неё не было детей. Она была последней. Значит, условие выполнено.
И тогда Анна поняла. «Сердце Льва» не было спрятано в тайнике. Оно было *записано*. Информация о нём, его суть — была сохранена в архиве. А физический предмет… возможно, его и не было уже давно. Или он был так хорошо спрятан.
Она стала искать любые упоминания об аббатстве Сен-Мишель. В конце концов, в каталоге библиотеки, составленном рукой леди Маргарет, она нашла запись: *«Альбом видов Нормандии, с пометками. Особый экземпляр»*.
Альбом оказался на месте. Это был большой фолиант с литографиями XIX века. Анна стала листать его. На одной из страниц, изображавшей аббатство Мон-Сен-Мишель, кто-то (скорее всего, сама леди Маргарет) карандашом сделала пометки. Не слова, а маленькие, едва заметные стрелочки, указывающие на разные части здания. И внизу страницы, почти на полях, было нацарапано: *«Здесь спит лев. Ключ — в самом начале»*.
«В самом начале»… Первая страница альбома? Анна открыла её. Там была гравюра с видом на замок Баркоу. И на этой гравюре, в одном из окон башни, была нарисована едва заметная точка. Как будто чернильное пятно. Но приглядевшись, Анна увидела, что это крошечный, стилизованный лев.
Окно башни. Комната, где ночью копался полковник.
Не раздумывая, Анна побежала на башню. Комната была пуста. Она подошла к окну, указанному на гравюре. Рама была старинной, дубовой. Она ощупала её. Одна из панелей, та, что соответствовала точке на рисунке, слегка поддалась. Нажав сильнее, Анна почувствовала щелчок. Небольшой секретный ящичек выдвинулся из толстого подоконника.
Внутри, на бархатной подкладке, лежал не бриллиант и не документ. Это была небольшая, очень старая реликвария — сосуд для хранения священных реликвий, сделанный из слоновой кости и тёмного дерева. На крышке был вырезан спящий лев. Анна осторожно открыла её. Внутри, на обрывке парчи, лежал пожелтевший, истлевший по краям кусок пергамента с латинской надписью: *«Ex ossibus sancti Michaels»* — «Из костей святого Михаила».
Это и было «Сердце Льва». Лев — символ евангелиста Марка, но здесь, видимо, означал самого святого Михаила, покровителя воинов. Это была реликвия, святыня, похищенная, вероятно, Чарльзом Баркоу во время континентальных войн или купленная им нечестным путём. Она не стоила огромных денег, но была бесценна для церкви. И её обладание было клятвопреступлением, грехом, лежащим на совести семьи.
Анна взяла реликварий и спустилась в кабинет, где все уже собрались — Пим, полковник, миссис Грэй, Бофорт.
— Я нашла её, — тихо сказала она и поставила реликварию на стол.
Пим ахнул. Полковник протянул руку.
— Так вот оно…
— Не трогайте! — голос миссис Грэй прозвучал резко. Все обернулись. В её руке был маленький, но грозный револьвер. — Положите его, полковник. И вы, Эдгар. Я знала, что старая дура спрятала его где-то здесь. Это моё.
— Ваше, Виолетта? — Пим смотрел на неё с изумлением.
— Моя мать была незаконнорождённой дочерью Анри де Баркоу. Французской ветви. Я последняя кровь. И реликвия, и всё, что можно за неё выручить, принадлежит мне. Леди Маргарет знала это. Но она ненавидела меня. Хотела, чтобы реликвию вернули в аббатство. Глупость!
— Вы убьёте нас всех? — спросил Генри, пытаясь встать между Анной и пистолетом.
— Если надо. Я десятилетия прислуживала этой старухе, терпела её капризы, чтобы в конце концов получить своё. Я не позволю испортить всё этой девчонке-архивариусу!
В этот момент раздался оглушительный звон. Это полковник, воспользовавшись моментом, швырнул в миссис Грэй тяжелую бронзовую чернильницу. Револьвер выстрелил в потолок. Генри бросился на неё и выбил оружие из рук. За считанные секунды всё было кончено. Миссис Грэй, рыдая, лежала на полу.
Полиция, вызванная горничной, которая всё слышала, забрала Виолетту Грэй. Реликварий был передан Эдгару Пиму для последующей передачи в аббатство Сен-Мишель, согласно завещанию леди Маргарет, письмо с адресом которой так и не пришлось вскрывать.
На следующее утро Анна уезжала. У машины её ждал Генри Бофорт.
— Вы оказались отличным детективом, мисс Лэнгтон.
— Просто хорошим архивариусом, мистер Бофорт. Архивы никогда не лгут. Они только ждут, чтобы их правильно прочитали.
— Надеюсь, мы ещё встретимся. Возможно, за чашкой кофе в Лондоне? Без скелетов и пистолетов.
— Это было бы прекрасно, — улыбнулась Анна.
Такси тронулось. Анна в последний раз взглянула на замок Баркоу, который теперь казался не таким мрачным. Тайна «Сердца Льва» была раскрыта, прошлое — упокоено. А впереди её ждало не только возвращение к обычной жизни, но и, возможно, новая, более приятная история. История, которую ещё только предстояло написать.