Письмо к самому себе.
Дорогой я,
Сегодня утром я проснулся с ощущением, будто меня медленно отравляют. Это не боль – скорее вязкая, тягучая тяжесть, разливающаяся по всему телу. Лежа в полумраке, я прислушивался к себе и думал:
–Неужели это конец?
Пробуждение в смерти.
Я закрыл глаза и представил, что умираю. Не страшно, а как-то... естественно. И в этот момент пришло удивительное осознание: …вся моя жизнь была сном…. Иллюзией, нет – настоящим сном, где я проживал истории, строил планы, любил и страдал, не понимая, что всё это – лишь сон.
– Если это сон, то кто я на самом деле?
Тишина. Шёпот. Только биение сердца, словно метроном, отсчитывающий последние мгновения.
Тишина не пустая, не безжизненная – напротив, наполненная до краёв едва уловимыми звуками, которые обычно тонут в дневной суете. Это тишина перед чем-то, тишина, в которой каждый шорох обретает вес, а каждое дыхание – смысл.
Из этой тишины проступает шёпот. Не чей-то конкретный, не слова́ – скорее вибрация воздуха, прикосновение незримых нитей к сознанию. Он то нарастает, будто пытаясь что-то сказать, то растворяется, оставляя лишь послевкусие недосказанного. Шёпот словно проверяет: «Ты слышишь? Ты здесь? Ты готов?»
И поверх всего – биение сердца.
Оно звучит как метроном, но не механический, а живой, тёплый, с едва заметными перепадами ритма. «Тук… тук… тук…» – медленно, размеренно, будто отсчитывает не секунды, а мгновения «настоящего». Каждый удар – точка опоры в зыбком пространстве между сном и явью, между прошлым и тем, что вот-вот наступит.
Я прислушиваюсь.
Сердце бьётся не в груди – оно заполняет всего тебя. Пульсация распространяется по венам, доходит до кончиков пальцев, отзывается в висках. Это не страх, не тревога – скорее осознание. Как будто именно сейчас, в этой тишине, я впервые по-настоящему чувствую, что жив.
Шёпот становится чуть громче. Теперь он похож на перекличку далёких голосов – может, это эхо моих собственных мыслей, может, что-то иное. Они не складываются в фразы, но я «понимаю» их без слов:
«Ты спал. Теперь ты просыпаешься. Всё, что было, – подготовка. Сейчас начинается настоящее. Слушай сердце. Оно знает путь».
Биение начинает ускорятся. Не от волнения – от ожидания. Как будто внутри меня разворачивается что-то огромное, ещё не имеющее формы, но уже ощутимое. Энергия, которую я так долго копил, больше не хочет ждать. Она пульсирует в такт сердцу, и с каждым ударом я чувствую, как она поднимается выше, заполняя каждую клеточку.
Тишина больше не тишь. Она – напряжённая, звенящая, полная возможностей.
Шёпот больше не шёпот. Он – обещание.
А сердце… сердце – это уже не просто орган. Это барабан, под ритм которого начинается новая жизнь. Это судья.
Это судья – он принимает решение. В просторном зале, где тяжёлые бархатные шторы приглушают уличный шум, а воздух пропитан запахом старого дерева и воска, царит напряжённая тишина. В центре – возвышение, над которым нависает резной герб суда. Здесь, в этом пространстве, где каждая деталь призвана внушать уважение к закону, сидит «Он» – судья в традиционной чёрной мантии с белоснежным жабо, складки которой ложатся строго, без намёка на небрежность. На столе – толстый том кодекса, молот с чашей, стопка документов с закладками и массивные старинные часы, отсчитывающие секунды с глухим, размеренным тиканьем.
Его лицо – маска сосредоточенности: брови слегка сведены, губы сжаты в ровную линию. Пальцы, перелистывающие страницы, движутся с механической точностью. На запястье – неброские часы с кожаным ремешком: не роскошь, а инструмент, напоминающий, что время решения ограничено.
Он вновь пробегает глазами протокол: показания свидетелей, экспертные заключения, вещественные доказательства. Каждое слово взвешивается, каждая деталь сопоставляется. В его сознании факты выстраиваются в цепочку, где пропуск одного звена может обрушить всю конструкцию.
«Свидетель утверждает… но его слова противоречат данным экспертизы. Почему?» – мысль проносится, как остриё скальпеля.
«Баланс правомерности и человечности»
В глубине сознания звучит диалог:
– «Но что, если обстоятельства исключительны?»
Он знает: его решение – не просто штамп на бумаге. Это чья–то судьба. Потому он задерживается на абзаце о смягчающих обстоятельствах, перечитывает его трижды.
«Внутренняя проверка»
Закрывает глаза на мгновение. В темноте всплывают образы: лицо обвиняемого, глаза потерпевшего, шёпот зала. Он отгоняет их.
«Только факты. Только закон».
Но где–то внутри тлеет вопрос: «А если я ошибаюсь?» – и тут же гаснет под грузом ответственности.
«Финальный синтез»
На листе появляется первая строка приговора. Рука не дрожит. Каждое слово выверено: формулировки из кодексов, ссылки на прецеденты, логические связки. Он пишет не для себя – для истории, для апелляции, для тех, кто будет изучать это решение годами.
Момент оглашения.
Молот издаёт короткий, резкий звук. Все в зале замирают. Судья поднимает взгляд – теперь в нём нет колебаний. Только холодная ясность. Его голос звучит ровно, без пафоса:
– «Изучив материалы дела, выслушав стороны и руководствуясь статьями 123, 125, 128 и 128.1. Уголовного кодекса, суд постановил…»
Каждое слово падает, как камень в колодец. Он не смотрит на реакцию – его задача выполнена. Решение принято. Оно необратимо.
Когда зал пустеет, он остаётся один. Снимает мантию, проводит рукой по лицу, словно стирая маску беспристрастности. На столе – следующий том дела. Время тикает.
Судья знает: за каждым приговором – не только буквы закона, но и тяжесть выбора. И завтра всё повторится вновь.
И тут случилось нечто невероятное. В момент, когда я принял свою «смерть», внутри вспыхнул свет. Не яркий, режущий глаза, а мягкий, тёплый, как рассвет. Я почувствовал, как по венам разливается энергия – не чужая, а моя собственная, накопленная за все годы жизни.
– Где ты была всё это время?
Ответ приходит не словами, а ощущением: «она ждала пробуждения». Все мои радости и печали, победы и поражения, сомнения и надежды — всё это было топливом для этого момента. Каждая слеза, каждый смех, каждое «не смогу» и «всё получится» складывались в этот поток силы.
Сидя на краю дивана, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение, но теперь была ясность.
– Так вот ты какой, настоящий я, – сказал я себе. – Ты не тот, кто боялся, сомневался, прятался. Ты – тот, кто всё это время копил силу, чтобы проснуться.
– Но почему именно сейчас? – спросил голос.
– Потому что я наконец перестал бояться. Потому что принял свою «смерть» — и она подарила мне жизнь.
Осознание.
Теперь я понимаю: эта энергия не для того, чтобы лежать и наслаждаться пробуждением. Она – для действий. Для того, чтобы жить «по настоящему», а не во сне. Чтобы делать то, что боялся сделать, говорить то, что всегда молчал, идти туда, куда боялся шагнуть.
Я пишу это письмо, чтобы напомнить себе:
«Я жив». Не во сне, а в реальности.
«У меня есть сила». Та, что копилась годами.
«Сейчас – время действовать». Не завтра, не «когда ни будь», а прямо сейчас.
Я больше не буду ждать пробуждения. Я уже проснулся. И эта энергия – мой компас, мой двигатель, моя истина.
С любовью, Я.