Несравненный дед Гриша:

• артист, любовник и великий комбинатор

В нашем семейном альбоме есть персонаж, которого забыть невозможно. Дед Гриша, муж бабушкиной сестры — бабы Ани. В молодости они были самой красивой парой, но характер у деда был настолько ярким и авантюрным, что его хватило бы на десятерых. Он не любил работать, но обожал женщин, красивые истории и гениальные, как выяснялось потом, аферы.

Афера первая, или Любовник под замком

Дед Гриша работал в милиции. Там же сторожихой трудилась женщина — мама маминой подруги. Однажды Григорий, воспользовавшись положением, привел в отдел любовницу. Сторожихе нужно было срочно отлучиться, и она на время оставила «на посту» свою дочку и мою маму — двух юных девочек.

Те,зная о похождениях Гриши и жалея бабу Аню, решили проучить ловеласа. Проследив, куда он закрылся с дамой, они подкрались и… повесили на дверь комнаты для допросов навесной замок, а ключ забросили за большую картину в коридоре. Сделав свое дело, девчонки благополучно ушли.

Вернувшись домой после своего«заточения», Григорий с важным видом заявил бабе Ане, что был на задержании опасных преступников, там даже стрельба была, вот он и вернулся таким изможденным и поздно. Баба Аня, возможно, и верила, но правда всё равно всплывала, превращаясь в семейную легенду.

Афера вторая, или Битва за отца с яичными последствиями

Его дочка Катя как-то ехала в трамвае со своим парнем и моим дядей Иваном. Вдруг она замечает своего отца, который восседал в вагоне с другой дамой обнимаясь. У той в руках болталась авоська с сеткой, полной яиц.

Катя,пылая праведным гневом, ринулась в атаку. Со всего размаху она пнула злополучную сетку! Яйца превратились в месиво, повиснув на нитках как сопли, а возмущенная женщина начала кричать: «Что вы делаете? Вы тащите моего мужа!»

«Это мой отец!»— гордо парировала Катя. А сам Григорий, не моргнув глазом, тут же перевоплотился в невинную жертву: «Правильно, правильно, дочка. Так ей!Не знаю, что она ко мне привязалась!» Вытащив его на остановке «Советская Сибирь», Катя долго слушала его оправдания, а он с искусством Оскароносного актёра продолжал изображать мужчину, пострадавшего от навязчивой поклонницы с яйцами.

Афера третья, или Голодный обморок для двойной пенсии

В те времена, когда пенсии задерживали, дед Гриша проявлял чудеса изобретательности. Он надел своё самое жалкое обличье — пальто с погреба, всё в мышином помёте, паутине и следах моли. В карман он положил кусочек чёрного сухаря для антуража.

В таком виде он явился в приёмную к мэру Новосибирска(тогда им был Иван Иванович Муха). В приёмной сидела очередь, но Гриша не из тех, кто ждёт. Он бледно вздохнул, изобразил голодный обморок и грохнулся на пол.

Когда к нему бросились,он, «приходя в себя», с дрожью в руках достал свой сухарь и начал его есть. Поднялась суета, его занесли в кабинет, уложили на диван, напоили боржоми. Дед отпил добрую порцию халявной водички, а потом его на правительственной «Волге» сопроводили в сберкассу, где он получил двойную пенсию. Такой был у него талант — превращать проблемы в выгодные спектакли.

Актёр до самого конца

Он был виртуозом симуляции и сохранил свою авантюрную красоту до седин. При малейшем стрессе он разыгрывал сердечные приступы. Его регулярно увозили в 34-ю больницу, где его знали все медсёстры. Его вносили на носилках, и едва появлялась возможность, он тут же начинал заигрывать с медперсоналом. Его знала добрая половина женского населения города.

Мы до сих пор думаем, что если бы он попал в кино, мир получил бы гения перевоплощения. Он создавал бабе Ане массу проблем, но мы его все равно любили. На него никто и никогда не мог сердиться всерьёз.

Дед Гриша — это часть нашей истории, часть нашей семьи. Его вспоминают не с упрёком, а с улыбкой, юмором и лёгким изумлением перед его неукротимой жаждой жизни. Он был настоящим артистом, и его сценой была сама жизнь.