Глава 1
Утро начиналось не с кофе, а с хаоса. Тот самый хаос, который, казалось, прочно прописался в ее жизни с тех самых пор, как она осталась одна. Точнее, не одна — с тремя маленькими источниками бесконечного шума, вопросов и разбросанных по всей квартире носков.
Марьяна Ильинична Орлова стояла перед зеркалом в прихожей своей просторной, но уже заметно потускневшей квартиры в центре Москвы. На нее смотрела женщина с идеально уложенными каштановыми волосами, в безупречном костюме цвета пудрово-розового золота и на каблуках, от которых захватывало дух. Ни тени усталости в синих глазах, ни морщинки от постоянного стресса. Только холодная, отточенная уверенность.
—Мама, а почему у меня каша зеленая?— донёсся из кухни голос младшей, Алисы.
—Потому что ты добавила в нее фломастер, глупышка, — парировал средний, Серёжа, с важностью восьмилетнего мудреца.
—Не фломастер, а пищевой краситель! Для эксперимента! — парировала Алиса.
Старшая, Полина, пятнадцать лет и море подросткового сарказма, прислонилась к дверному косяку, разглядывая мать.
—Опять в бой, мам? В полном боевом окрасе. Скажешь этому Юричу, что он… ну, в общем, ничего хорошего он не заслуживает.
Марьяна повернулась к дочери, поправив идеально прямую складку на пиджаке.
—Полина, мы не используем такие слова, даже если они первыми приходят в голову. А «боевой окрас» — это доспехи. В современном мире доспехи отшивают в ателье и носят на каблуках.
Она улыбнулась, но улыбка не дошла до глаз. Глаза были напряжены. Сегодня предстояла важная, почти безнадежная встреча. Кредиторы, партнеры, которые уже почуяли слабину… И он. Артем Юрьевич Крылов. Юрич. Акула из «СтальГрада», конкурентной компании, которая уже который месяц кружила вокруг ее наследства — разваливающейся строительной фирмы «Орлов и Партнеры», оставшейся после мужа.
Она взяла с туалетного столика массивное обручальное кольцо, которое уже давно не носила на пальце, и надела его на цепочку, спрятав под блузку. Холодкий металл коснулся кожи. Это был талисман. И напоминание.
—Мамочка, ты красивая, как принцесса, — обняла ее за ногу Алиса, испачкав в зеленой каше новый костюм.
Марьяна не дернулась, не вздохнула. Она лишь присела на каблуках, обняла дочь и поцеловала в макушку.
—Спасибо, солнышко. А ты — мой главный ученый-исследователь. Только, пожалуйста, следующий эксперимент проведи над кашей Сережи, хорошо?
Няня, добрая женщина Тамара Степановна, уже хлопотала на кухне, наводя порядок. Марьяна была ей безмерно благодарна. Без нее она бы не справилась. Совсем.
Через пятнадцать минут, поправив плечи и сделав глубокий вдох, Марьяна вышла из подъезда. Ее ждала не новая, но ухоженная иномарка — последний признак былой стабильности. Садясь за руль, она еще раз взглянула на свое отражение в зеркале заднего вида.
«Соберись, Марьяна, — прошептала она себе. — Ты не имеешь права проиграть».
Она думала о детях, о долгах, о памяти мужа. Но где-то глубоко внутри, под грузом ответственности, шевелилось что-то острое, колючее. Желание доказать. Всем им. И в первую очередь — этому наглому, самоуверенному Крылову, который смотрел на нее с той смесью восхищения и насмешки, от которой кровь стыла в жилах.
Он как-то раз, на одной из первых их встреч, когда она парировала его очередное ядовитое предложение ледяным взглядом и идеально выверенной фразой, усмехнулся и сказал своему заместителю, но так, чтобы она точно услышала:
—Ты посмотри какая, Цаца! Прямо царица Савская, не меньше.
С тех пор это прозвище — «Цаца» — стало в его устах синонимом ее высокомерия, ее, как он считал, неадекватной самоуверенности в ситуации, когда ей давно пора сдаться.
Марьяна тронулась с места, плавно выезжая на залитый утренним солнцем проспект.
«Цаца, так Цаца, — подумала она, сжимая руль. — Увидим, кто в конце концов окажется в дураках, господин Крылов».
И в ее глазах, наконец, вспыхнул тот самый огонь, который не могли погасить ни долги, ни интриги конкурентов, ни груз внезапно свалившегося одиночества. Огонь борьбы.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))