В этом и кроется наш главный промах. Мы подходим к отношениям с детьми как к сделке, где вложенные ресурсы должны принести конкретную прибыль. Мы ждем, что они станут нашим продолжением, нашей гордостью или, на худой конец, нашей опорой в старости. Но мир изменился: теперь, чтобы не проиграть в жизни, нам всем нужно пересмотреть сами основы этого "договора".
Мы, взрослые, убеждены в своем праве на ребенка, считая его своей собственностью, своим произведением. В конце концов, это мы дали ему жизнь, мы его кормили, одевали и растили. В этой логике мы подсознательно требуем от него, чтобы он соответствовал нашему сценарию и нашим амбициям. Это проявляется в мелочах: мы ждем, что он выберет "правильную" профессию, будет успешен, не доставит нам хлопот и, самое главное, будет послушным.
Проблема в том, что послушание, которое мы требуем от детей, мало чем отличается от послушания, которое требуется от рабов или солдат. Мы требуем его не из-за глубокой истины или авторитета, а просто потому, что это удобно нам, родителям. Мы хотим, чтобы они были максимально управляемыми и не создавали проблем.
Но самое губительное — это эмоциональное ожидание. Мы хотим, чтобы дети любили нас за то, что мы их родители, и были благодарны за наши жертвы. Однако, когда любовь становится обязанностью, она теряет всякий смысл. Мы словно говорим: «Я принес(-ла) себя в жертву, теперь ты должен(-на) мне счастье».
Неудивительно, что дети воспринимают это как насилие. Мы забываем, что они — отдельные личности со своей судьбой и миссией, а вовсе не собственность, которую можно продать или обменять.
На самом деле, самое важное, чего мы требуем, — это чтобы дети подтвердили нашу собственную правоту и оправдали наши прошлые выборы, включая рождение их самих.
Чтобы понять масштаб трагедии, нужно встать на место ребенка. Со стороны взрослого, детство кажется золотой, беззаботной порой. Но для ребенка это далеко не рай, а скорее драма, полная страха, трепета, неуверенности и огромных, неразрешимых проблем.
Ребенок в семье — это существо, которому мы навязываем бремя обязанностей "завтрашнего человека", но лишаем всех прав человека, живущего сегодня. Мы постоянно сравниваем его с другими детьми, которые "лучше" себя ведут или "лучше" учатся, тем самым закладывая в него чувство неполноценности.
Ребенок видит наше лицемерие. Он замечает, что мы скрываем свои недостатки, притворяемся идеальными и строим из себя совершенство. Мы, взрослые, используем "тузы достоинств взрослых" против "слабостей детского возраста". Ребенок понимает: взрослые могут покупать, что хотят, и им все можно, но при этом они всегда злятся и кричат по пустякам. Он видит, что нам нельзя доверять, потому что мы не держим слова.
Ему приходится жить в мире, который кажется ему чужим, полным лжи и фальши, где взрослые, которые должны его любить, принуждают его к проявлению чувств, которые он не испытывает. Необходимость соответствовать чужим ожиданиям и постоянно бояться не оправдать их формирует его "социальное я" — хрупкую и болезненную конструкцию, которая страдает от каждого нашего неосторожного слова.
Именно поэтому, когда мы требуем благодарности, ребенок не может ее дать. Он не чувствует, что ему есть за что благодарить. Он чувствует, что должен нам, и этот долг отравляет его жизнь.
Проблема обостряется нашими собственными эмоциональными травмами и незрелостью. Наши ссоры с детьми, партнерами или коллегами часто коренятся в нашем ограниченном сознании, которое не способно увидеть ситуацию широко. Мы проецируем на близких свои нерешенные конфликты и требуем, чтобы они, сами того не зная, устранили наш внутренний дискомфорт.
Если у нас не хватает любви и уверенности в себе, мы ищем эту уверенность вовне: в деньгах, статусе или одобрении. Мы хотим, чтобы наши близкие выступали в роли зеркала, в котором отражается идеальный образ, который мы сами себе придумали, — наше "ложное я".
Например, если мы неуверенны в своей привлекательности или ценности, мы можем искать отношений с теми, кто кажется нам недостойным, или требуем от партнера постоянных заверений в любви. Когда же наши близкие не соответствуют этому идеальному образу или просто живут своей жизнью, мы чувствуем себя преданными и обиженными, потому что это разрушает нашу иллюзию. Мы сами создаем этот эмоциональный долг, когда ожидаем, что другой человек восполнит нашу внутреннюю пустоту.
Но человек, замкнутый в нарциссической петле, который вращается только вокруг собственной оси, не может быть счастлив. Он не может выйти за пределы своего "Я", опереться на другого и увидеть его уникальность.
Первый и самый сложный шаг — признать, что мы сами отвечаем за свое счастье и эмоциональное благополучие. Никто другой не может построить его для нас, особенно наши дети.
Чтобы разорвать цепь взаимных обид и ожиданий, необходимо изменить свою позицию: перестать пытаться "иметь детей" (как собственность) и начать "быть" с ними (как с равными).
Ключ к гармоничным отношениям — это уважение. Уважать ребенка — значит признать его право быть самим собой, уважать его чувства и уникальность. Мы должны понимать его мир как очень сложный и трагичный, а не как беззаботный.
- Уважение к самости: Мы должны перестать сравнивать детей с другими и прекратить навязывать им свои представления о том, кем они должны быть. Если мы будем это делать, то не будем калечить их ложными идеалами и не отнимем у них возможности реализовать свой потенциал.
- Уважение к их праву на ошибку: Ошибки — это единственный способ научиться ходить и развиваться. Наша задача — не наказывать, а быть рядом и поддерживать, чтобы они могли извлекать уроки, а не бояться.
- Уважение к их миру: Мы должны стараться увидеть мир глазами ребенка — понять, что его проблемы не менее серьезны, чем наши.
Только если мы научимся видеть в ребенке человека, а не продолжение своего эго, исчезнет это постоянное требование долга и благодарности. Когда мы отпускаем ожидания, мы дарим свободу не только им, но и себе. В этом акте освобождения и рождается истинная, некорыстная любовь.
Жить, не ожидая ничего взамен, — это, пожалуй, высшая степень зрелости. Но готовы ли мы, родители, отказаться от "сладкой" роли жертвы и занять место сильного, мудрого человека? Готовы ли мы к тому, что любовь — это не бремя, а дар, и что главная инвестиция, которую мы можем сделать, — это работа над собой? Это вопрос, который каждый должен решить для себя сам. В конце концов, наши отношения с близкими — это лишь зеркало наших отношений с самими собой. И если мы сможем найти мир внутри, он не замедлит отразиться и вовне.