продолжение № 3
С последним поездом, - продолжал рассказывать Ребров, - проскочил я до Билимбаевского завода, а от-дуда - на подводе. Ямщик отказался ехать в город и высадил нас на тракте около железнодорожного переезда. Едва доплелись.
_ Зато, слава Богу, кажется завтра кончатся все наши мученья! - горячо добавила Валя.
- Вот герои! - засуетилась хозяйка. - Никак, никак вас не ждала. Думала даже комнату сдавать...
Муж посмотрел на неё сурово, и она, поняв ошибку, поспешила уйти из комнаты.
- Сейчас вам постелю постели. Наверное с дороги устали.
Широкая кровать даже в темноте манила своей белизной. После тревожных волнений захотелось скорее уснуть. Хозяин со свечой в руках всё ещё стоял в дверях.
- Простите, что нельзя зажечь электричества. Без вас совсем в темноте сидели, - опасно: вдруг заметят
глухой удар. Напряжением воли он открыл глаза и прислушался, - за первым ударом последовал второй, затем третий, четвёртый, пятый и так до бесконечности.
- Валя! Стреляют! - прошептал Ребров.
Валя опёрлась на локоть и тоже стала слушать артиллерийский обстрел
- Тяжело, Ребров, - тихо прошептало Валя. - А вдруг - навсегда?
Не надо, Валя, - сухо сказал Ребров.
Он не спал, пока не услышал мерного дыхания Шатровой.
"Благополучно ли выбрались?" - подумал он почти ухе сквозь сон, вспомнив стук колёс уходящего поезда.
Двадцать пятого июня 1918 года рано утром входили в Екатеринбург чехо-словаки. В шесть часов утра въезжали с песнями казаки. К вокзалу двигались чешские эшелоны, а на северо-востоке ещё трещали ружейные выстрелы. Какие-то забытые коммунары, укрепившись на старом паровозе, расстреливали последние патроны. Им некуда было отступать и они спокойно ожидали смерти. Мальчуган лет шестнадцати сумел укрепить пулемёт за паровозными колёсами, и долго недоумевали чехи, откуда на них брызжет свинцовый дождь. Но скоро и эти последние выстрелы замолкли. Закончилась перестрелка и у вокзала.
Пассажирский вокзал уже богато украшен зеленью и цветами. На белых стенах издалека видна сделанная из пихтовых гирлянд надпись: "Добро пожаловать, дорогие братья!" Часовые в новеньких мундирах застыли на своих местах. Чехи очевидно хотят поразить екатеринбуржцев своей выправкой. Их эшелоны стоят на железнодорожных путях, где несколько часов тому назад стояли большевистские поезда. Любезные офицеры принимают бесчисленных посетителей , с утра наводнивших вокзал.
Барышни и дамы в белых кружевных платьях с белыми цветами на груди, в лакированных туфлях и лайковых перчатках звонко щебечут и радостно смеются. Они позабыли, что ещё вчера здесь были большевики.
стенах были уже расклеены афиши о большом гулянии в Харитоновском саду по случаю избавления от большевиков.
- Сюда, сюда, - потянула Валя Реброва через дорогу к дому, где жила её мать - Подожди здесь.
Она быстро поднялась по лестнице на второй этаж, и скрылась за дверью. Ребров ждал, что дверь снова откроется и его позовут на верх, но дверь не открылась и его никто не позвал. Прошло минут десять, он нетерпеливо расхаживал около деревянного крыльца, в окнах дома ничего не было видно. Наконец снова скрипнула дверь, Ребров оглянулся: по лестнице тихо спускалась Валя. Он направился к ней на встречу и хотел спросить, всё ли благополучно, как вдруг увидел слёзы на её глазах.
- Валя, что случилось?
- Мама уехала два дня назад в Пермь. Мы разъехались. Что мне делать?
- Пустяки. Не беспокойся. Завтра утром я схожу на явку. Получим связи. Найдём товарищей, они устроят тебя. У нас с тобой друзей достаточно. А теперь - домой.
прибыли в своих новеньких, чистеньких классных вагонах.
- Прошу меня не перебивать! - внезапно побагровев, крикнул комендант. - Иначе вам придётся последовать за мной в соседнюю комнату.
Посетитель, низко раскланявшись, поспешил удалиться. Ребров и Шатрова последовали его примеру.
- Это они нарочно, Валя, не выпускают никого из города, чтобы выловить нежелательных для них лиц, вроде нас с тобой.
- Что же нам теперь сделать? - встревоженно взглянула на Реброва Валя.
- Пока ждать, а там бежать какими бы то ни было путями. Дела, как видишь, принимают скверный оборот, а тут ещё впереди - беда с деньгами: я ведь их должен был получить здесь, на месте.
его!
Ребров мечется в пастели, скрипит зубами. "Хоть бы проснуться", думает он во сне и открывает глаза. Рядом разметалась Валя, - ей очевидно тоже душно. На дворе светает.
- Чертовщина, - ругается про себя Ребров. - Никогда не думал, что так тяжело оторваться от своих. Долов, - вот сволочь!
Ребров встаёт и подходит к окну. По улице идёт патруль. Странно, что он зашёл во двор. С чего бы это? Идут к флигелю.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.