Сначала у меня возникло ощущение, что некоторые боевые сцены, снятые сверху, выглядят довольно эффектно — будто кадры с беспилотника или камеры, которая движется по тросам между кранами. Но довольно быстро стало понятно, что этот ракурс выбран не только ради визуального приёма.
Съёмка «с высоты», почти как в компьютерной стратегии, здесь нужна ещё и для того, чтобы скрыть реальный масштаб происходящего — а точнее, его отсутствие. Линия фронта во время боя выглядит очень условной: примерно двести метров в ширину, и бойцы с обеих сторон буквально бегут друг на друга в узком кино-коридоре. Если приглядеться, за пределами основного кадра — тишина и спокойствие.
Экономия чувствуется, причём даже графикой масштаб не стали дорисовывать. А ведь при другом подходе сцены могли бы выглядеть куда мощнее — некоторые эпизоды вполне могли бы напоминать начало «Спасти рядового Райана». Если бы ещё и сериал из этого развернули, то, возможно, получились бы условные армянские «Братья по оружию».
С точки зрения истории фильм, как мне показалось, ничего принципиально нового к реальным событиям не добавляет. Зато сами боевые эпизоды местами сняты вполне достойно — жаль только, что их откровенно мало. Большую часть времени экран заполняют философские размышления о войне: вставки, проходящие через весь фильм и создающие слегка мелодраматичное настроение.
Много говорится о человечности, гуманизме, любви. Чередуются сцены с фронта и условно мирные эпизоды — там, где войны нет, но есть дома, в которых ждут. Родственники, близкие, друзья — этот контраст работает скорее на эмоциональный фон.
Пафоса в фильме хватает, хотя он и приглушённый. Речи героев иногда звучат бравадно, с некой театральной подачей, и у меня не раз возникало сомнение, что люди в реальности говорили бы именно так. Хотя… кто знает. В целом — нормальное кино. Патриотизм присутствует, стрельба есть, к героям со временем начинаешь хоть немного привязываться.
Враг показан максимально однозначно — типичный нацист, с которым, по логике фильма, иначе нельзя: только идти до конца. Иначе до него просто не дойдёт — как и не дошло бы до немца того времени. При этом в картине всё же много гуманизма и чувствуется назидательный посыл потомкам, желание что-то им объяснить и напомнить.