Говорят, что старость нужно уважать. Человек прожил жизнь, умудрен опытом, знает о многих вещах не понаслышке. Все это, конечно, так. Но не всегда мы знаем все о прошлом человека. А был ли этот человек честным и порядочным? Особенно этот вопрос был актуален для тех, кто жил в годы войны. Кто-то честно служил своей Родине. А кто-то продался врагу.
Вот и 72-летний "дедушка" Тимофей Васильевич Токарев в 1941 году при встрече с пионерами предпочел спрятаться под кроватью. Токарев родился в далеком 1869 году. В Керчи при власти Белых он был городским главой. Когда пришли Красные его, естественно, сместили и лишили избирательных прав. Так он и жил в Керчи не привлекая внимания.
Однако в 1941 году, когда город был оккупирован немцами, Токарев решил пойти на службу к захватчикам. Они назначили его городским главой. И Токарев усердно принялся за дело. Он составлял списки евреев, которых нацисты впоследствии расстреляли в Багеровском рву.
…Местом массовой казни гитлеровцы избрали противотанковый ров вблизи деревни Багерово, куда в течение трех дней автомашинами свозились целые семьи обреченных на смерть людей... при обследовании Багеровского рва было обнаружено... был переполнен трупами женщин, детей, стариков и подростков... Там же валялись детские шапочки, игрушки, ленточки, оторванные пуговицы, перчатки, бутылочки с сосками, ботиночки, галоши... Фашистские негодяи расстреливали беззащитное население разрывными пулями…(Акт Чрезвычайной Государственной Комиссии о злодеяниях немцев в городе Керчи)
Кроме того, Токарев был весьма предприимчивым "дедушкой" и организовал сеть магазинов, где продавали вещи расстрелянных людей. Он же занимался изъятием "излишков" продуктов у керчан для нужд немецкой армии. Помогал немцам разрабатывать планы по борьбе с партизанами и искал в городе коммунистов.
Когда в Керчи высадился советский десант, то Токарев попытался удрать вместе с немцами. Комендант города предоставил "для эвакуации господ из управы и полиции" одну грузовую и одну легковую машины. Предатели могли бы и эвакуироваться, но их сгубила жадность. Все хотели погрузить в эти машины и свои семьи и награбленное добро. В итоге места не хватило. Предатели даже передрались между собой, а потом решили в грузовую машину погрузить "добро" а самим идти пешком.
За городом машины с награбленным остановили немецкие солдаты. Они отобрали у предателей все это "добро" и теплую одежду, кого-то избили, кого-то расстреляли. В итоге изменники вынуждены были бежать обратно в город. Несколько дней Токарев прятался, но в итоге был пойман пионерами:
На третий день после освобождения города пионеры обнаружили в какой-то квартире под кроватью немецкого городского голову Токарева. Он был арестован. При обыске у него нашли чемодан награбленных ценностей: золотые часы, бриллианты, золотые брошки. Были пойманы и члены управы. (Источник: Козлов И. А. В крымском подполье. Воспоминания)
На тот момент освобождение крупных городов от фашистских захватчиков было довольно редким событием. Поэтому все происходящее активно освещалось в прессе. Журналисты не обошли стороной и судебный процесс над предателями. Вместе с Токаревым судили и бургомистра Феодосии Василия Софроновича Грузинова.
Грузинов, помимо сотрудничества с оккупационными властями, обвинялся в том, что сортировал доносы и составлял расстрельные списки. За его авторством были обнаружены списки сперва на 917 человек. А потом еще на 230. В них были коммунисты, евреи и комсомольцы.
Константин Симонов в "Красной звезде" в заметке "Предатель" так описал Грузинова:
...высокий человек в кожаной тужурке, в галифе, в порыжелых сапогах, в кубанке. На вид ему было под пятьдесят. У него было крепкое, еще не старое лицо с крючковатым носом и твердо сжатыми губами.
Обоих предателей после допроса и суда приговорили к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение. Никакого оправдания этим двоим не нашлось. Никаких смягчающих обстоятельств. Врагу они пошли служить вполне добровольно. Были виновны в смерти других людей. Так что полностью получили по заслугам.
Подписывайтеесь на канал, чтобы не пропустить новые статьи и ставьте нравится.