21. ОСМОТР ПОЛНОГО КОМПЛЕКТА КУРСАНТСКОЙ ФОРМЫ
Итак! Подготовка к длительному морскому вояжу штурманов началась с осмотра полного комплекта курсантской формы.
Выше я долго и нудно рассказывал про форму одежды, чтобы все лучше представили, какая кутерьма при этом началась.
Наше начальство, впервые отправляло курсантов в кругосветное плавание, оттого и нервничало. Командир училища адмирал Рамишвили, отчитывал почем зря баталеров за их скупость и велел все припрятанное на складах новое вытащить на свет и вывалить нам в руки.
Разрезая одной ладошкой другую, перемежая речь бесчисленными «енть» он гонял баталеров на склад, периодически устраивая им свои знаменитые разносы:
- Почему у курсантов нет теплых кальсон с начесом?
- Мы товарищ адмирал…
- Я не спрашиваю почему! Почему я вас спрашиваю?
- Да, мы…
- Я вас не спрашиваю почему! Почему я вас спрашиваю? Немедленно выдать новые кальсоны!
Баталеры всё же довели адмирала до состояния нервного срыва, когда он увидел на наших головах теплые шапки ушанки.
Но все по порядку.
Курсант, имеет определённое количество форм одежды. Кроме знакомой уже формы одежды «трусы берет» ещё есть следующее:
- моряк весь в белом;
- низ черный верх белый;
- моряк весь в черном, но без бушлата, и в бескозырке;
- моряк весь в черном, но в бушлате с бескозыркой;
- моряк в шинели и с треухом на голове;
- моряк в брезентовой рабочей одежде – робе;
- моряк в брезентовой рабочей одежде – робе, и в бушлате;
- курсант без всего, но в кальсонах.
Уф, кажется все. Представьте себе, что все это мы должны были демонстрировать адмиралу. Он терпеливо ждал наше переодевание. Задумчиво обходил наш, запаренный строй.
Вспоминая то время и глядя девушек-моделей сейчас, я думаю, что мы тогда занимались тем же. Выходили из строя пред очи строгого адмирала. Торпедированные шкары, накануне вечером были тщательно под «кранами» промочены и проглажены.
Адмирал как строгая мамка перед смотринами невесты крутил нас и, так, и эдак. Баталерам отдавались его команды заменить истрепанные вещи «сей секунд» новыми. В результате, нам удалось под шумок, поменять всю свою форму на первый срок. Баталеры были в ужасе, так как вся их «заначка» со складов ушла безвозвратно на наше переодевание. Но это был ещё не тот ужас!
22. ЗИМНЯЯ ШАПКА
Ужас у них наступил тогда, когда адмирал увидел у нас на головах зимние шапки – ушанки. Надо сказать, что на Каспийском море зимний треух, как форма одежды курсанта, не применялся никогда. В основном, этими шапками мы отрабатывали футбольные приемы на паркетном полу кубрика в спальном корпусе. Вид этих шапок был столь затрапезный, что когда по команде старшины мы разом водрузили их на голову, адмирал остолбенел.
На наших головах, эти заменители футбольных мячей, выглядели безобразно на столько, что командир роты, немедленно вызвал медиков с валерианой. Попив валерианы, адмирал отдышался и сначала тихим, а потом уже во весь голос стал выкрикивать слово «енть» в развернутом виде и ещё ряд других непечатных, задавая главному интенданту один и тот же вопрос «Почему? Почему я вас спрашиваю…? Мои курсанты должны выглядеть в этом походе на ять!».
После таких слов адмирал превратился для нас в «батю»! Он по отечески волновался, отправляя нас пред очи курсантов других училищ и их командиров. Своего желания он добился! В походе мы выглядели как новенькие ложки на праздничном столе!
Интендант долго и нудно втолковывал адмиралу: «Недавно в училище прибыла новая модель зимней шапки с кожанным верхом, но она положена только зеленым первогодкам». Это интендантское «положено-не положено», привело адмирала в бешенство. Срочно по боевой тревоге первокурсники были отозваны с занятий.
Адмирал приказал им всем надеть на головы новые шапки и выстроиться по ранжиру лицом к нашему строю. Эти два строя надо было видеть.
Первокурсники, ничего не понимая в происходящем, гордо стояли красуясь перед нами в своих новеньких, черных меховых шапках с кожанным верхом. Глядя на наши затрапезные шапки, с серым суконным верхом и клоками бараньей шерсти треухов, они улыбались с видом превосходства. Но не долго «бились они в злодея опытных руках!».
Когда раздалась команда адмирала: «Шапками меняйсь!», улыбки с лиц пацанов слетели мигом. Один даже испуганно пискнул «мама» и зарыдал в голос.
До сих пор вижу лицо того курсантика первокурсника и его тоскливый взгляд, которым он провожал любимую шапку, исчезающую в моих руках. Насадив на его голову свой малахай, я дружески потрепал его торчащие уши и успокоил его: «Не боись, все равно эту шапку носить в 20 градусную жару не придется!». Но все равно, стоя передо мной, он с тоской смотрел на шапку теперь уже не свою, и слезы стояли в его глазах.
Обмен шапками был последней точкой в экстазе нашей подготовки к загранпоходу. Конечно же все эти хлопоты с переодеваниями и демонстрацией нас в новеньком обмундировании, энтузиазма в наши сердца не прибавляла и мы поругивались, но тихо. И только когда начался поход, мы оценили все непонятные тогда хлопоты адмирала-бати.
Скажу больше! Когда нас закачало на крутой и холодной волне Северного моря, на подходе к Полярному кругу, и мы водрузили эти шапки на головы, наша штурманская группа на зависть курсантам других училищ резко выделилась. Видимо ихние адмиралы не скомандовали вовремя: «Шапками меняйсь!». А когда мы влезли в теплые кальсоны с начесом, в наши сердца, тихо заползла теплая благодарность к отческой заботе адмирала Рамишвили.
23.КУРСАНТСКИЕ ХИТРОСТИ
Суета в училище была не только с одеждой. Главная суета происходила в учебном корпусе. Мы аккуратно складывали и упаковывали морские карты, секстанты, циркули и линейки, готовясь к навигационным экзерсисам, ночным астрономическим наблюдениям и расчетам. Успешная штурманская практика, означала автоматический зачет экзаменов, а значит наступление раннего летнего отпуска. Конечно же, мы по ребячьи радовались неожиданной «лафе», свалившейся нам на голову.
Профессора кафедры навигации и астрономии, заранее объявили нам порядок вылавливания разных курсантских хитростей, чтобы удалось избежать ночное бдение на палубе. Курсант всегда ищет возможность дать себе поспать, вместо попыток «словить» ночью на секстант какую-нибудь звезду Альдебаран, поеживаясь на палубе от ночного холодного ветра.
Лукаво улыбаясь, наш любимец капраз Новокрещёнов, предупредил, что на астрономических расчетах хитрецов он будет ставить красивую пометку «ЖП», что будет означать попытку курсанта достичь конечного результата расчетов, применяя хитрость «заднего хода». Одновременно он объявил, что для провинившегося это означает оценку «два» и сдачу экзамена осенью. Так и предупредил жестко – «Не придумывайте, как слукавить! Будет больно!».
Лучше бы он нас не предупреждал! Умница, но хитрец Бондаренко, он же Бон, немедленно сел за разгадывание возможностей избежать «ЖП». Через пару дней, хитро ухмыляясь, он поведал моему приятелю Юрке Басину и мне, что он все разгадал и изобрел противоядие и маскировку. Его способ гарантировал нам спокойный сон, вместо беготни ночью по палубе. Единственное условие было - узнать по утру у не выспавшихся бедолаг, были ли вообще видны звезды или луна этой ночью.
Расскажу про Юрку Басина. Свою странную фамилию он получил от папы еврея, а национальность в паспорт от русской мамы. Если бы не эта мамина уловка, не видать бы Юрке нашего училища. Подобное произошло в Одесском училище связи, где на мандатной комиссии, он проговорился, что его папа главбух водочного завода в Сухуми.
Какой-то ушлый член комиссии, немедленно предположил, что на таком заводе главбухом должен быть обязательно еврей. В результате его каверзных вопросов, Юрка признался, что одна его половина личности еврейская и только другая - русская. Несмотря на все пятерки на приемных экзаменах, Юрку в военный институт связи не приняли. Не пропустила мандатная комиссия.
Это раздвоение личности по национальному признаку и привела его в наше училище. Отлично сдав экзамены, он как нож в масло, проскочил в училище и …вскоре понял, что попал не туда! Он то думал, что тут готовят, в том числе, связистов. Оказалось – нет. И Юрка Басин загрустил и заскучал, так как учиться на штурмана ему было не интересно.
Обладая феноменальной памятью, он запоминал все лекции, слушая их в пол-уха, но запоминал дословно. Поэтому, на экзаменах просто цитировал тезисы лекторов. За это он, неизменно получал пятерки. Все свободное время он чертил схемы радиопередатчиков. Из училища отправлялся в Бакинский радио клуб и сидел там ночи напролет, ловя связь с радиолюбителями в разных странах.
Неоднократно становился чемпионом в этих играх, получал открытки с подтверждением связи из разных уголков земного шара, тем и жил. Жизнь училища его не интересовала и проходила как-бы мимо него.
Как уж мы с ним познакомились, не помню. А как стали друзьями, мне вообще не понятно. Возможно, я как-то рассказал ему о своем неудачном опыте посещения радио кружка в Доме пионеров, где мне было поручено собрать детекторный радиоприемник. Все кончилось плачевно. Главная деталь приемника катушка с намотанным проводом, у меня никак не получалась.
В результате интерес к радиоделу я потерял и записался в кружок бальных танцев. В этом кружке меня приставили к красивой блондинке с косой по имени Инга, и я немедленно и думать перестал про детекторный приемник.
Возможно, этот рассказ как-то меня к Юрке и приблизил – все же я катушку радиоприемника спаять пытался. Басину надо было как-то общаться с внешним миром, вот он меня для этого и выбрал.
Я всегда восхищался его природными талантами, и в этом состоянии чувств был им приглашён на лето в Сухуми, покупаться в Черном море. Там мы с ним оккупировали первый этаж родительского дома. К моему изумлению, туда же, в скорости, приехала Юркина пассия из Москвы. Пассия привезла с собой подружку, с которой они учились на математическом факультете МГУ.
Сухая математика, никак не отразилась на их девичьем облике, стройных, привлекательных фигурках и характерах. Поселение их в соседней комнате на этом же этаже дома, превратила наш летний отдых в романтическое время провождение.
При этом обе девушки были натуральные блондинки!
Рассказ об этом лете отдельно. Скажу только, что Юрка забыл на время про свои радиопередатчики, превратился в нормального парня и влюбился. К сожалению, моя влюбленность привела в дальнейшем к женитьбе, а у него нет. Видимо сказывалось отсутствие опыта общения с внешним миром у Юрки, в котором, оказывается, есть ещё и девушки, требующие особого подхода.
Зря он в свое время не записался в кружок бальных танцев!
Покрутились они с зазнобой, покрутились, пока зазноба не сообщила, что вышла за муж с пропиской в Москве, на том все и кончилось. Басин погрустил, погрустил, а потом про девушку забыл и опять притулился к своим любимым радиопередатчикам.
23. БУЗА ЮРКИ БАСИНА
То ли несчастная любовь, то ли астрономия, но Басин вдруг «забузил», как говорится, на ровном месте. После нашего возвращения из загранпохода, отдыха в Сухуми, последовавшей несчастной летней любви, в один из дней нового учебного года, он написал рапорт по начальству. В рапорте он коротко просил из училища его отчислить на флот в матросы.
Начальство тихо упало в обморок. Курсант учился на все пятерки. Был кандидатом на золотую медаль, ни одного дисциплинарного проступка и вдруг на последнем курсе выкидывает такой фортель.
Юрку вызвали, извинились за то, что у них нет повода его отчислить, а собственное его желание не в счет. Так как он упорствовал, решили, что он должен совершить семь дисциплинарных проступков, тогда это будет поводом отчисления из училища в матросы. Басин на это легко согласился, и на все семь проступков прописался драить гальюн после отбоя.
Очень скоро его на флот списали, но не далеко от училища. Он стал служить на торпедном катере, пришвартованном прямо в центре бульвара города Баку. Каспийский флот про этот катер как-то забыл, и он хорошо вписался в коллектив местного яхт клуба. Юрка – матрос, от скуки стал брать халтурку – ремонтировать радиоприемники гражданскому населению.
Со всего города Баку на его торпедный катер несли поломанные трофейные «Телефункены». Из каждого он выпаивал лишние детали и образовывал свой собственный маленький складик запчастей. «Телефункены» им упрощались до схемы утюга, но работали отлично и клиенты были довольны.
Рассказывая об этом, Юрка сильно ругал немецких радиоконструктров, которые впихивали почем зря дорогущие радиолампы. Юрка их за ненадобностью под свою конструкцию, из приемников выпаивал.
После этой процедуры, приемник ловил Австралию и Новую Зеландию, а из запчастей Юра спаял себе мощнейшую радиостанцию. Зарегистрировал её в любимом радио клубе и вселился в мировой эфир. Тем и жил, пока не демобилизовался
Далее жизнь его увела, почему-то, возделывать сельхозцелину в Казахстане. Последнее, что мне про него стало известно через Московскую зазнобу, теперь уже подружку моей жены, что он женился в Казахстане на тетке с уже готовыми тремя детьми. С ними он и вернулся в отчий Сухумский дом. Вот какая странная история про несчастную любовь!
Но все это будет потом, а пока ничего этого с Басиным не происходило и мы, теперь уже втроем, включая Бона, готовились облапошивать дошлого капраза Новокрещенова.
Откуда у паренька из украинской деревни мог развиться мощнейший математический интеллект? То, что он был хитрец, так все деревенские такие. А то, что был талантливым математиком, наверное, это исключение из правил.
24. АСТРОНОМИЧЕСКИЙ РАСЧЁТ
Астрономический расчет обсервованного места корабля в морском пространстве по звездам и луне, это длинный расчет математических формул. При этом надо учитывать показания часов, приведенных к нулевому часовому поясу Гринвича. Надо отмерить секстантом угол между горизонтом и звездой, а также учесть разные коэффициенты и поправки.
Сами понимаете, что корабль в это время не стоит, а накручивает морские мили. Более того, он немного вихляет по курсу, как женщина, которая, проделывая это бедрами, хочет придать себе загадочности.
В результате такого вихляния, у штурмана на карте получается не точка, а треугольник. Чем медленнее он работает с секстантом и ведёт расчёты, тем больше получается площадь треугольника, отсюда и загадочность –«А, где же всё таки точное место корабля?».
Чтобы учесть все эти переменные, штурман носится козликом по мостику заглядывая, то в секстант, то в компас, то в показатель скорости корабля, то в специальные корабельные часы, то в секундомер.
Можете представить себе, как не хочется курсанту тратить драгоценные ночные часы на всю эту беготню.
Не буду раскрывать секрет, так как боюсь, что молодые штурмана училищ могут взять это безобразие на свое вооружение. Скажу только, что мы трое балбесов, в результате групповой мозговой атаки изобрели, теперь говорят свое «ноу-хау», как объегорить нашего преподавателя с его страшной отметкой «ЖП».
Наша мозговая атака выдала «на-гора» некий планшет для ускоренных астрономических расчетов. Именно этот планшет и должен был продлить наш сон, вместо свежего морского ночного воздуха. Главный автор идеи Бон клялся и божился, что отныне и навсегда мы имеем защиту от пометки «ЖП».
Жизнь доказала, что он был просто астрономический гений. С благодарностью вспоминаю те ночные сны в походе, которые подарил нам его планшет, а также пятерки в зачет экзамена по астрономии. Наш треугольник расчета места корабля на карте получался совсем малюсенький, что приводило в восторг проверяющего Новокрещёнова.
25. ИТОГИ СБОРОВ и ДЕВУШКИ
Пришло время подводить итоги сборов.
Вся форменная одежда, включая кальсоны, носки и трусы, была упакована в морские чемоданы. Морской чемодан это брезентовый цилиндр с ручками на торцах. Набитый битком, он расправляет свои бока и становится удобным приспособлением не только для его переноски, но и для сидения, лежания и ещё какого-нибудь дуракаваляния. На его боках, остается только нарисовать своё «фамилиё» и все! Моряк к дальним странствиям готов.
Вся навигационно–астрономическая хурда-мурда, была упакована в огромные деревянные ящики. Их пронумеровали и к каждому номеру приставили курсанта. Он становился ответственным за его наличие, он же и носильщик.
Все родственники были оповещены, оставалось прощание со знакомыми девушками, и не обязательно блондинками. Не скажу, что они были у всех, но у многих они были даже у Чаговца.
Я был в группе имевших, так как у меня лихо раскручивался роман с дочкой моей школьной учительницы.
Наденька не была блондинкой! На её лице явно проявлялся сложный армяно-русский генофонд. Этот генофонд делал её очень красивой, особенно он постарался с глазами – они были серыми. Серые глаза на смуглом и красивом личике.
Его не портила даже армянская форма носа. Все сразу вспомнят нос армянского артиста Фрунзика из кинофильма «Мимино», который любил фразу: «Я тебе сейчас скажу одну умную вещь, но ты не обижайся!».
«Таки нет», как говорил мой школьный учитель математики Цилевич, форма носа Наденьки была «таки да», но не в размер Фрунзика. Он аккуратно пристроился на её личике и придавал ему таинственность восточной царевны. Все остальное, было от русской мамы. Фигурка закачаешься, несмотря на то, что она уже имела сынишку Бетика. Но вот не блондинка и без косы!
Вы мои читатели уже догадались, что Наденька была старше меня аж на восемь лет. Она к этому времени уже успела «сбегать» за муж, родить сына, а так как мужа посадили за бандитизм на очень долгий срок, была с ним в разводе. Мужнины кореша на воле продолжали за ней следить, отпугивая возможных ухажеров, что Наденьку приводило в уныние. В момент нашего знакомства ухажёров у неё не было, и она была студенткой старших курсов мединститута.
Судьба бросила меня к ней, в вихре танцев и веселья моего школьного выпускного вечера. Кружок бальных танцев и моя партнерша Инга, вывели меня в число первых танцоров школы. Как и бывает в таких случаях, я был избалован девичьим вниманием и немного даже от него подустал.
Отдыхая от этого, увидел в дверном проеме танцевального зала, скромно притулившуюся за спинами взволнованных родителей, красивую молодую женщину. Она явно не была десятиклассницей из соседней школы, и это сразу придавало ей таинственный шарм.
К окончанию школы, я уже был приучен жизнью, как обращаться с девочками. Если в кружке бальных танцев возле моей первой партнерши Инги, которую мне назначила руководительница, и рядом с которой я обмирал от её неземной красоты, то в дальнейшем, обмирание при виде красивых девочек, как-то не заметно испарилось. Этим я хочу сказать, что детство закончилось, и началась пора гормонального мужания.
26. ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА
Дружба с уличными Бакинскими хулиганами, стала придавать мне мужества и нахальства.
Я побывал в разных компаниях, участвовал в драках, уже был научен курить и целоваться, но мое женское домашнее воспитание оставляло меня целомудренным до не приличия. Это не мешало мне знакомиться с девочками легко и, через очень короткое время, нахально лезть целоваться. Более того, мне это стало нравиться, и я пускался во все тяжкие, для увеличения списка уже целованных девочек.
И все же мой опыт распространялся только на категорию девочек, молоденьких и бестолковых, которые не были готовы восточным воспитанием к переходу на высшие ступени игры полов. Да и я мало смыслил в этих вопросах. Поэтому мы оба с целованной девочкой, всегда оставались удовлетворенными на сто процентов, в ужасе от всего совершенного.
Времена легкого ныряния в постель мальчиков с девочками как сейчас, ещё не наступили. Мы, по тем временам, находились под воздействием строгого родительского воспитания, основанном на жестких кавказских правилах – «Или женись или башка отрежем!».
Девочка, после поцелуя сразу убегала под мамин подол, как испуганная лань. Для повторения совершенного мальчику надо было выполнить массу условий. Скучно перечислять.
Пообещав обдумать эти условия, удавалось ещё пару раз сорвать сладкие плоды с девичьих губ, а потом под благовидным предлогом ретироваться, и искать новых претенденток. Это, с одной стороны, приводило к увеличению списка имен, но с другой стороны, вокруг тебя начинает создаваться обиженная женская молва, безответственного шалуна, что и приводило к торможению появления в списке новых Карин, Марин, Соф и Лейл. И так далее.
Кто может понять женский любопытный характер? Молва, молвой, а другим девочкам хотелось узнать лично, что это за шалун такой в городе появился! Сами понимаете, на расширение списка это любопытство и работало.
На современный взгляд, всё это детские шалости на городской лужайке. Нет, конечно же …, изредка на этой лужайке случались и проколы, как с «шилом, которое в мешке не утаишь» мерзавца Акопяна в неосторожной игре со школьницей Леночкой.
Город долго обсуждал этот прокол Акопяна, гудел, жужжал, а потом тихо забыл. Школьница Леночка этому мерзавцу Акопяну предварительные условия оговаривала, но заигрались, забылись, потеряли бдительность и … как говорил артист Райкин – «Шутки, шутками, но могут быть и дети!».
Ребеночка Леночка рожала в другом городе, а женился на ней, как вы помните, Женька Луньков, вместо скрывшегося в тумане своего товарища Акопяна!
А на школьном выпускном вечере передо мной стояла женщина, и это было не привычно, даже как-то страшновато, если честно. Но женщина посмотрела на меня и улыбнулась. Это мгновенно придало мне привычное нахальства и бесшабашность.
- А хотите потанцевать? – сам себе, удивляясь, спросил я и я оказался в обнимку с настоящей женщиной. Только с ней и протанцевал весь вечер, вызывая ехидный шепоток в мою сторону, как девочек, так и их мама.
С этого вечера все и началось. Год я проходил с Наденькой рядом, боясь перейти к решительным действиям. А вы что подумали? Даже под ручку брал эту драгоценность изредка. Представляете, какая была идиллия. Удивительно, что это меня устраивало полностью, но не Наденьку, как потом выяснилось.
Проваландавшись со мной целый год, она взяла решительно в свои руки бразды правления оболтусом, который не понимает как надо вести себя с женщиной. Именно под её руководством, меня пригласили её пожалеть, поцеловать, и потрогать для начала, а потом случилось странное.
В один из субботних вечеров, я, как уже много раз до этого, был лишён командиром роты берега, для того чтобы обдумать его загадку: – «Вы товарищ курсант внутренне не дисциплинированы! Останьтесь и подумайте, как исправиться!». С утра я сообщил по телефону эту грустную новость Наденьке, сидел в курилке, готовясь драить гальюн, и обдумывал как это «внутренне», да ещё «исправиться».
Неожиданно меня вызвали на проходную. В проходной стояла, кто бы вы думали? Ну да, зареванная Наденька. Иногда, для таких плачущих девушек, размягченный женскими слезами дежурный по училищу, разрешал курсанту свидеться с ней для выяснения причин рыданий. Это означало, что два-три часа можно с девушкой общаться, прогуливаясь возле стен училища до отбоя на сон.
Слёзы Наденьки требовали уединения и выяснения причин.
Взяв Наденьку за талию, я двинулся на задворки училища, в темноту. На этих задворках рос саксаул. Это верблюжья колючка, которая очень редко проглядывает из мягкого песка. Вот в окружении этих колючек, мы и устроились на моем бушлате прямо поверх этой гадости. Кое-как, успокоив девушку, я приступил к расспросам.
- Сегодня я была у врача, – грустно сказала Наденька
- Что ни будь серьезное со здоровьем? – заинтересованно спросил я.
- Не очень серьезное, – сказала она загадочно – Но всё же. У меня реактивный невроз.
Может кто-то и знал тогда, что это такое, но не я. Про реактивный двигатель самолета, или ракеты я знал, а про нечто реактивное в живом организме у женщины не догадывался.
Наденька, ободрённая моим полным не пониманием медицины, прочитала мне на эту тему подробную лекцию. Из неё я понял, что реактивный невроз бывает у женщин, когда они долго не встречаются с мужчинами. У женщин рожавших поэтому, наступает гормональный дисбаланс. В качестве лекарства для них подходит любой мужчина, не важно блондин он или брюнет. Я был блондином, а про остальное не знал, так как был девственник.
- Ну и что нам теперь делать? – глупо спросил я.
- А ты разве не понял, глупенький? - сказала Наденька.
С этими словами она крепко прильнула ко мне, и как-то само собой все и произошло. С учетом своего медицинского образования и опыта замужней женщины, она вывела меня из тягостного состояния девственности. Судя по её счастливому виду, с реактивным неврозом было покончено, и наступил момент романтических вздохов и разговоров.
Выяснилось, что вот так под звездным небом, среди пучков саксаула быть с мужчиной ей ещё не приходилось. Ей это очень нравится! А мне?
В эти минуты я не мог быть настроен на одну волну романтической тональности разговора с женщиной. Девственность покинула меня как-то оглушительно и я только тряс головой, пытаясь понять, что со мной совершилось, вернее – сделали. К тому же, выяснилось, что я темпераментный и, стыдно сказать «горячий», по определению Наденьки.
Все, что в первый раз бывает удивительно, прекрасно, незабываемо и …! Я теперь понимаю молодых девушек-невест – почему на следующее утро, после первой брачной ночи: они томны и молчаливы. Вот и я был такой!
27. ГАЛЬЮН ПОСЛЕ ПОТЕРИ ДЕВСТВЕННОСТИ
Томность томностью, а к отбою, как велел дежурный офицер, я не опоздал. Гальюн в ту ночь драился легко, и быстро. Мысленно я злорадно показывал язык командиру роты с его дурацкой фразой «Вы внутренне не дисциплинированы!».
Лежание на песке среди кустов саксаула с Наденькой, приобрело некий смысловой оттенок. Появились кровати. Их было много. И в её доме, и в доме подружек, и ещё в каких-то квартирах.
Не могу сказать, что мои ночные отсутствия, во время увольнения в город приводили, в восторг маму и бабушку. Они страшно переживали за мою нравственность. При этом мои милые женщины старались меня понять, а я их. Досыпать ночи, я всегда приходил к ним домой, как в финском романе «Когда деревья были большими!» – «Мужчины Нискавуори от любовниц, всегда возвращаются и ночуют дома!». Эта уверенность финских жён моих маму и бабушку успокаивала.
Прощальный вечер перед походом, мы проводили с Наденькой в квартире её подружки. Помню, что из квартиры, я, цепляясь и гремя палашом, эвакуировался через окно, так как чужой дверной замок заело, а мы допращались до такой минуты, после которой следовало опоздание из увольнения и неприятные нотации командира роты – «Я же говорил, что вы внутренне не дисциплинированы!».
Сцена была театральная. Рыдающая Наденька, сквозь слезы и прощальные объятия, помогает мне пропихнуть палаш в окно, после чего я сваливаюсь на землю. Умоляюще протягиваю к ней руку и шепчу прощальные слова, незаметно растирая ушибленную задницу. Падение хоть и было с первого этажа, но моя кормовая часть все же пострадала.
Воспоминания о Надечкиных теплых и нежных руках, а также всего округлого остального, сильно согревало душу во время передряг нашего не простого похода вокруг Европы. С помощью её милых округлостей, как и обещал преподаватель Новокрещёнов, у меня появилась практика в определении фазы луны.
Когда я как-то рассказал об этом способе Надечке, она долго хохотала, затем посмотрела на луну, что-то пощупала под своей кофточкой и удовлетворенно сказала – «Молодая луна!». Потом, мы уже вдвоем убеждались в правоте опытных училищных навигаторов. Ей это так понравилось, что она частенько сама предлагала потренироваться, что мы и делали к взаимному удовольствию.
После моего возвращения из похода мы продолжали встречаться с этой красивой, умной и очень доброй женщиной вплоть до окончания училища.
«Сэ ля ви!» говорят французы – «Такова жизнь!». Когда я уже молодой офицер, приехал в отпуск через три месяца после начала моей службы на Балтике и забежал к ней «на огонек», меня ждало разочарование.
Предыдущая часть:
Продолжение следует:
Продолжение: