По роду своей деятельности, лет 15 назад, я общался с ветеранами Великой Отечественной войны. Тогда многие были живы, и общение с ними было важно для нас, молодого поколения. Рассказы были интересными, о многом я узнавал впервые. Но самое главное, мной овладевало чувство гордости за свою страну. Под впечатлением от общения с ветераном я написал данное стихотворение... Приехал как-то я зимой в деревню, к деду… Мороз стоял, а он почти не мёрз, И вот тогда мне дедушка поведал, Что нипочём ему давно такой мороз. Он рассказал о подвиге героев. Я знаю, он богат на ордена. Всё началось осеннею порою, Когда нуждалась в них наша страна. Город Подольск, салаги молодые, В глазах испуг, но есть приказ: «Вперёд!» И встали все войны не знавшие – «святые», Ведь под Малоярославцем немец прёт. И дед стоял со всеми, стиснув зубы. А по лицу, не от жары, ручьями лился пот. «Вперёд!», «Вперёд!»… «А рядом трупы, трупы. Но мы всё шли в «Ура!» разинув рот»… «Тот бой был страшным», - дед сказал спокойно, А по
По роду своей деятельности, лет 15 назад, я общался с ветеранами Великой Отечественной войны. Тогда многие были живы, и общение с ними было важно для нас, молодого поколения. Рассказы были интересными, о многом я узнавал впервые. Но самое главное, мной овладевало чувство гордости за свою страну. Под впечатлением от общения с ветераном я написал данное стихотворение...
Приехал как-то я зимой в деревню, к деду…
Мороз стоял, а он почти не мёрз,
И вот тогда мне дедушка поведал,
Что нипочём ему давно такой мороз.
Он рассказал о подвиге героев.
Я знаю, он богат на ордена.
Всё началось осеннею порою,
Когда нуждалась в них наша страна.
Город Подольск, салаги молодые,
В глазах испуг, но есть приказ: «Вперёд!»
И встали все войны не знавшие – «святые»,
Ведь под Малоярославцем немец прёт.
И дед стоял со всеми, стиснув зубы.
А по лицу, не от жары, ручьями лился пот.
«Вперёд!», «Вперёд!»… «А рядом трупы, трупы.
Но мы всё шли в «Ура!» разинув рот»…
«Тот бой был страшным», - дед сказал спокойно,
А по щеке его скатилася слеза.
«Но я», - сказал: «провёл его достойно!
Глядя прям смерти в чёрные глаза».
Продрогшие от холода ребята
Курили самокрутку в стороне,
И все молчали, глядя на плакаты:
«Курить нельзя»… Нет, можно на войне.
Потом было Иваново, ученья,
И новые бои, и страх в глазах…
