Есть у нас песенка, известная всем от мала до велика, - «В лесу родилась ёлочка». Почему она так популярна?
Как правило, отклик у людей находят те произведения искусства, или те мифы, которые отображают глубинные чаяния, - то есть те, что есть в нашем бессознательном.
Текст этой, казалось бы, незамысловатой песенки вызывает сознательные ассоциации с Новым годом, хороводами, подарками, Дедом Морозом и Снегурочкой, но в нашем бессознательном всё гораздо сложнее и даже, порой, мрачнее.
Что такое вообще ёлка в культурах разных стран? Сегодня мы ассоциируем её с чем-то праздничным, с каким-то весельем, радостью. Но на самом деле ель такое дерево, которое связано в мифологии, в культурах со смертью. И это интересно: она всегда как будто бы живая, вечно зеленая, не умирает, в отличие от других существ. Но вот почему-то связана со смертью.
Погребальные обряды у славян и, наверное, в других культурах, сопровождались елью. То есть устилалась дорога к кладбищу еловыми ветками, еловые ветки клались в могилу, туда, куда опускался гроб, а так же на засыпанную уже могилу. И потом, когда возвращались с погребения домой, разметали эти еловые ветви для того, чтобы душа не вернулась обратно в дом. Собственно, её сопровождали с помощью этих елей, потому что душа видит только цветы, либо она может видеть ель. У нас цветы в наших широтах не особо применимы при похоронах зимой.
Ещё елки на Руси были связаны с кабаками. Буквально эти места обозначали ёлками. И они стояли там, бывало, весь год, пока не обсыпались вконец. Отсюда пошло выражение «ёлки-палки». То есть какие-то ассоциации, как будто бы не очень приятные с этим деревом были, в отличие от того, что сейчас у нас есть.
А то, что у нас сейчас есть, - это наследие древних ритуалов. Древними ритуалами в данном случае мы можем назвать ритуалы, возникшие тогда, когда люди начали как-то отслеживать время, и стали отмечать эти природные цифры. И начало года в разных культурах на разную точку в этом цикле ставится.
В каких-то культурах это приходится на момент сбора урожая - Самайн (повлиявший на традиции Хэллоуина), например. Загон скота в стойло, - это тоже Новый год, - когда скот с выпасов загоняют на зимовку. Это начало Нового года символизирует разрыв во времени, потому что один цикл завершился, и сейчас начинается следующий. И это такое немного непонятное время, это трещина во времени, это некий разрыв, и это то время, когда потусторонний мир может проникать в наш мир. Ну и другие разрывы есть, Иван Купала, например, - когда открываются двери в потустороннее.
И в бессознательном это именно так. Поскольку мы говорим в парадигме психоанализа, то об этом невозможно говорить, не упоминая бессознательное, которое само по себе являет собой, скорее, не склад или чердак, заполненный какими-то вещами, но его гораздо удобнее мыслить как разрыв, нехватку, разлом, то есть некую трещину, в которой приоткрывается что-то такое, что не от мира сего.
И есть периоды времени, то есть всякого рода полночи, начала нового года, начала нового дня, они - начала нового. В народных страшных сказках это многократно описано. Вот отец ходит куда-то по каким-то своим делам и говорит, что вернётся не позже, чем в полночь, а ежели позже, то значит, это уже не он, а оборотень, например. И весь драматизм завязывается на том, что он приходит с 12-м ударом часов.
Понятно, что это более поздние переработанные сказки из чего-то более древнего. А сейчас мы имеем уже такие многослойные наслоения, такие как Новый год и Рождество. И Новый год, та традиция Нового года, в каком виде мы её сейчас знаем, она несёт следы традиций, которые устанавливались в Советском Союзе.
То есть была борьба, соответственно, с религиозными праздниками: не надо отмечать Рождество, давайте будем отмечать Новый год. Не надо Вифлеемскую звезду на ёлку ставить, давайте поставим там кремлёвскую звезду. И вот уже она не восьмиконечная, а пятиконечная. Не белая, а красная, например. Мы имеем дело с многослойной традицией, в которой смешано и язычество, и христианство, и какие-то советские идеи об этом.
Традиции - это то, что постоянно повторяется и воспроизводится. То есть, вот тут такая-то звезда, а тут она трансформируется, но всё равно остаётся звездой. И, собственно, вот эта песенка, у нее же тоже есть своя история. Изначально она была стихотворением, некой рождественской сказкой, напечатанной в детском журнале. Причём стихотворение это было более длинным. А когда оно трансформировалось в песенку, была оставлена только часть его. И вновь свою жизнь эта песня обрела уже гораздо позже, то есть уже после того как в течение какого-то времени было запрещено Рождество. Потом в советское время у нас был придуман Новый год.
На Новый год к детям приходит Дед Мороз. Изначально этот Дед Мороз появился где-то в 1935-м примерно. И, естественно, приходил он только на общественные елки. То, что он у нас по домам ходит, - это уже эпоха капитализма, новодел. В общем, он приходит на праздник, где собрались все. И эти все ходят, водят хоровод вокруг ёлки, то есть олицетворяют собой какое-то вращение времени, повторяемость, смену сезонов, и все эти новогодние символические игры происходят около ёлки.
Собственно, это наследие циклического времени. То есть, того времени, когда человечество жило определенными циклами: колесо крутится, но его ось закреплена как у прялки. У прялки колесо крутится, но прялка никуда не едет, потому что то, что было в прошлом году, то повторится и в этом.
Смысл ритуала как раз в том, чтобы обеспечить некую устойчивость времени: то есть вот так было всегда, вот так нам заповедовали век от веку, вот мы сейчас это делаем, и ещё 300 тысяч лет вперёд это будет продолжаться. Как пел Дольский в новогодней песне: чтоб с друзьями еще сто лет отмечали это событие, еще 300 тысяч раз чтоб встречали на земле этот мирный час. То есть это такое пожелание, чтобы так продолжалось и дальше. Пусть всё повторится.
А можно сказать, что это ещё и некая борьба с тревогой, потому что любой разрыв, любая трещина вызывают у нас тревогу. Мы же говорим не о трещинах в асфальте или ещё в чём-то… Хотя, можно и про это вспомнить, например. Все мы в детстве, наверное, перепрыгивали через трещины. Особенно если у тебя контрольная в этот день. Ты вот идёшь, и почему-то начинаешь прыгать через трещины, и успокаиваешься тем, что если ты не наступишь ни на одну трещину, то, значит, получишь хорошую оценку сегодня. Вот как-то так. То есть это такой невротический ритуал, который люди придумывают сами себе. Их множество.
Все эти новогодние ритуалы, другие ритуалы - это всё, можно сказать, одно и то же, в целом. И всё это связано с тревогой. Все ритуалы, по сути, связаны с тревогой. То есть это попытка с помощью каких-то действий избавить себя от тревоги. Это могут быть индивидуальные ритуалы, могут быть коллективные, но в любом случае человек таким образом что-то делает в своей психике, что успокаивает, даёт надежду на лучшее, избавляет от вины, от каких-то нежелательных мыслей.
Зигмунд Фрейд сравнивал любые ритуалы с религиозными. Что делается в этих религиозных ритуалах? Мы все греховны с рождения, как это считается в религии. Если мы ходим в церковь, молимся, исповедуемся, причащаемся, - мы искупаем свою вину, грехи, становимся чище. Есть, кстати, ритуалы очищения, так Фрейд их называл. Когда в нашем бессознательном присутствует что-то нехорошее, и, не дай бог, мы можем что-то нехорошее помыслить, или даже сделать, - оно с грязью как будто бы ассоциируется. Грязные помыслы, грязные какие-то поступки… Человек начинает навязчиво мыть руки при неврозе навязчивости. Есть люди, которые очень тщательно моют руки по много раз в день, стирают их до мяса, желая избавиться от тревоги.
От религиозной идеи души - к языческим духам. В язычестве нужно было умилостивить духов. Ведь мало ли что там от них можно ожидать: они же могут как помочь, так и навредить. Вообще говоря, голодные духи опасны, поэтому духов надо накормить. Духов надо в эту сакральную ночь как-то ублажить. Духам надо предложить еду со стола, принести им жертву.
И Снегурочка, кстати, - это наследие довольно древних жертвенных времен: нужно было принести морозу в жертву красивую девушку, чтобы он не пришел, не убил людей, скотину и так далее, то есть надо ему просто заранее заблаговременно отвести девушку в лес, и пусть она там замерзнет. Вспомнили сказку «Морозко»? И тут вопрос, если девушка вернулась назад, то что это такое, - это жертва, которая не принята, или всё-таки это какое-то благое явление? То есть тут масса вопросов сразу возникает. Поэтому, когда Снегурочку ввели потом уже в советское время, она, конечно, уже в другой роли вошла. Она вошла как, скорее, такой посредник между страшным Дедом Морозом и детьми, которая такая вот женская ипостась, она ближе к детям, она может как-то обеспечить им доступ к Деду Морозу. Интересно, что когда детей решают привести к психологу, у родителей возникает много тревог. Некоторые родители просят, чтобы было два терапевта: и мужчина, и женщина, что, по их мнению, может являться гарантом безопасности.
Нашу ёлочку раньше украшали мандаринами, яблоками и конфетами, - тем, что могли съесть духи и дети. Затем конфеты превратились в конфетти, а мандарины и яблоки - в ёлочные шарики. Это интересная трансформация. Если на ёлке висит какая-нибудь подвешенная девушка, красивая балерина, спрашивается: «Что она там висит, если она всего лишь бумажная?». Её есть не собираются. Хотя, очень даже может быть, что когда-то духи хотели бы съесть симпатичную девушку-балерину. Мы вывешиваем эти игрушки. Эти стеклянные красивые шарики - эстетизация того, что ранее было сугубо материальным. Странно представить себе, чтобы на ёлку можно было повесить кусок мяса, например. Но некоторое время назад, несколько веков, вполне можно было обнаружить угощение для духов под ёлочкой в виде того же мяса со стола, какого-нибудь жертвенного барашка кусочек.
Но почему всё это разворачивается, все эти истории? Они разворачиваются в душевной жизни человека. Функции ритуала - погасить тревогу, уменьшить вину, дать надежду на очищение, на то, что ты будешь принят своим кругом, ну и на том свете, может быть, будет тоже не хуже. То есть это какое-то упование. Я хороший человек, я принят хорошими людьми. Мы вместе отмечаем Новый год.
Откуда возникла эта традиция кормить духов? Для чего? Какова цель этого? На самом деле, всё, что мы делаем, мы делаем для того, чтобы снизить уровень тревоги. Если это какое-то жертвенное животное, например, то оно наделяется всеми нашими грехами, которые есть у нас в сообществе. И мы его приносим в жертву, то есть убиваем, и таким образом мы искупаем свои грехи. То есть оно виновато, а мы очистились. Ну и в прорубь мы ныряем тоже, чтобы очиститься. Очень любят нырять в проруби навязчивые невротики, они особенно нуждаются в очищении.
Подарки, в том числе на Новый год, необходимы людям в силу того, что они закрывают наши бессознательные нужды. Дело даже не в утилитарности этих подарков. С помощью подарка можно, например, искупить свою вину. Можно задобрить человека. Можно расположить его к себе. Можно укрепить связь с ним. Можно поблагодарить. Можно выразить свою любовь. Можно дать себе надежду на то, что не останешься в одиночестве. Всё вместе это уменьшает экзистенциальную тревогу. Принимающий дар тоже получает удовлетворение не только и не столько от самой вещи. У китайцев принято отдавать в дар то, на что «упал глаз» гостя. Но часы дарить - это плохая примета.
Праздники и подарки способствуют укреплению социальных связей. В праздники мы можем собраться вместе, то есть вспомнить о том, что мы есть, существуем, живы-здоровы, увидеть друг друга, своих родственников, с ними пообщаться. И это всё бессознательно: мы же даже не думаем обо всём этом, просто принято дарить подарки, однако бессознательно мы таким образом страхуем себя от невзгод. То есть, если что-то случится, у нас есть люди, которые нас защитят, к которым можно обратиться. Вот мы их ещё и задобрили подарком, вызвали расположение к себе. Как духов задабривали подарками, так и сейчас задабриваем родных и близких.
У каждого человека тоже есть свой персональный Новый год, когда начинается очередной год его жизни. Этот Новый год - День рождения. И как будто бы требуется это как-то осмыслить. Подвести какой-то промежуточный итог, как на Новый Год. Многие подводят такие итоги года. Новый год - это точка времени, она связана с подведением итогов или построением планов на будущее. И можно видеть, насколько человека волнует именно эта точка. Часто именно точка нового года их жизни волнует анализантов, которые приходят проходить свой анализ в кабинет психоаналитика.
Человек приходит и говорит примерно следующее: «Год заканчивается, я опять ничего из тех планов, которые планировал, не достиг, и вроде бы как мне надо составить новые планы на новый год». «Но я, - говорит, - понимаю, что я снова их не достигну. Мне страшно, что я опять обману себя, поставлю эти планы и ничего не сделаю». И здесь аналитик спрашивает: «Так, может быть, дело в том, ЧТО именно Вы планируете?». То есть там есть определенная проблема, что есть идея всякого успеха всевозможного, которая очень навязчиво транслируется в наше время.
Уже давно наступил кризис этой идеи, но до некоторых это ещё не дошло. Это наступило ещё до того, как… В эпоху, когда весь мир трансформируется, и всё происходит несколько нестабильно, с планированием как-то не очень здорово у людей получается. Всё время какие-то обстоятельства вмешиваются. Подведение итогов, планирование на следующий год… И это ведь та же самая история. Если её назад отмотать, то есть на сколько-то веков назад, то можно вспомнить, как по деревням, в разных культурах, ходила всякая нечисть, то есть люди надевали шубы на изнанку, и ходили, изображали нечисть в масках, чтобы их не узнали. Они ходили и пугали соседей. Дети наряжались, и начиналась история с тем, чтобы от духов откупиться. То есть они ходят, стучат в двери, и им, соответственно, дают какие-то угощения, - конфеты или какое-нибудь печенье. У нас это было в традиции колядования. Подобный обряд очень распространен. То есть это именно обряд. Надо обрядиться. И потом в этом виде ходить, всех пугать. Вспомним Самайн, - это тоже Новый год вообще-то.
И люди ходят, пугают друг друга. Это есть символизация тех страхов, которые есть в бессознательном: что что-то может просочиться сюда. Мы таким образом отыгрываем эти страхи. Те, кто исполняет это, не впадают в шаманский транс, - это другая история. Это именно игра. Мы играем, и мы знаем, что мы играем, и мы втягиваем в это детей, которые начинают обучаться играть.
Это способствует преемственности ритуала из поколения в поколение. Персонажи интересны, потому что есть варианты, когда с каким-нибудь дедом бородатым ходят чёрт и ангел. Санта Клаус не просто так ходит, - рядом с ним есть некая добрая сущность, и есть некая злая сущность. В более позднее время это мог ходить человек, наряженный полицейским. И вот они подходят к дому, и говорят, хорошим ли был ребенок в этом году или нет, правильно себя вёл, или нет. Если он вёл себя хорошо, то вот ему подарки, а если нет, то сейчас его полицейский накажет, или чёрт его куда-нибудь утащит. Поступай хорошо, делай так, как заповедано, так, как праотцы завещали. Живи по нашим правилам. А то бабайка утащит, или волчок укусит.
Ну и можно упомянуть еще про фрейдовскую психологию масс. Там есть два интересных фактора, ярко проживаемых людьми. Первое - это ощущение единства: вместе мы сила, вместе мы ого-го как веселимся, например. Вместе мы пошли и что-то сделали. Это ощущение силы, когда мы все вместе и не пропадем. Зима еще длинная, но ничего, мы справимся. И второй момент - это единение вокруг какого-то центра. Например, в советское время, да и сейчас эта традиция продолжается, выходит национальный лидер и что-нибудь там говорит. Как правило, говорит он примерно одно и то же, потому что эта речь не обязана быть особо разнообразной. Некоторое подведение итогов года, пожелание добра. У нас было много чего, были какие-то неприятности, но мы молодцы, мы со всем справились. На следующий год, может быть, тоже будут какие-нибудь неприятности, но мы все равно со всем справимся.
Народ нужно избавить от тревоги. Всё идёт как надо, всё в порядке. В Багдаде всё спокойно. И будет спокойно.
По сути, это просто ритуальное действо. Представим себе другое время и другое место, но твориться там будет то же самое. Если это деревня какая-нибудь глухая, альпийская, например, то понятно, что президент не приедет выступать. Но кто-нибудь, какой-то старик, всё равно выйдет в центр, совершит какое-то ритуальное действие, например стукнет по земле посохом и произнесет какую-то фразу, что вот мы все собрались, или может быть скажет что-нибудь в таком же духе, что в этом году был неурожай, но мы справились, зато в следующем году виды на урожай хорошие.
Злые сущности, всякий сброд и нечисть, которые приходят, и которые нужно как-то задобрить, умаслить, чтобы они ушли обратно и не вернулись… Это всё мы наблюдаем в индивидуальных неврозах навязчивости. Там же тоже есть некая злая сущность, помысел, ну, в общем, мысль какая-то нехорошая. И она вытесняется. Постоянно субъект пытается её вытеснить. А она пытается вернуться. Да, она возвращается, возникает чувство вины. Нужно её опять убрать на время, и не испытывать чувства вины и тревоги. И ритуалы предназначены для этого. Человек, совершая ритуал, на время избавляется от тревоги и вины. И может жить ещё какое-то время, пока у него не вернётся эта мысль опять. Нужно опять помыть руки, или что-то поделать, расставить вещи в определённом порядке. Расставление вещей в определённом порядке способствует уменьшению внутреннего хаоса. То есть когда ты нестабилен - слоников надо расставить по росту. Когда ты не можешь найти с собой какого-то согласия, - ты расставил вещички, - и хорошо, всё в порядке. Полегчало. Развешал гирлянды сегодня, завтра сделал еще что-то. Книжки на полке перебрал, расставил. Карандаши поточил и поставил ровненько в стаканчик. И перед Новым годом навел порядок. В доме, и как будто бы в душе. Избавился от старых вещей, как выбрасывали когда-то в Италии старые вещи.
Многим из нас хочется очиститься и отмыться. И не только на Новый год. Бывают такие невротические ритуалы, с тем же мытьем рук, как это, например, показано в фильме «Авиатор». Ди Каприо играет роль летчика, конструктора, который изобретает самолет и создаёт будущее. Очень хочет летать, воодушевлён своими изобретениями, сам их испытывает. И в какой-то момент он терпит катастрофу, и чуть не погибает. Его вытаскивают врачи-хирурги, его собирают, он жизнеспособен, он хромает, ходит, но он начинает жутко бояться. Он не летает, он у себя дома находится, но ему настолько страшно, что ему кажется, что его преследуют, и он начинает бояться микробов, он ходит голый, постоянно моется, пространство его дома рассечено лентами на чистую и грязную зоны, он питается только молоком, которое ему лично привозят, и которое он сам лично кипятит, делает это всё он в стерильных перчатках. Он пытается отделить грязь от чистоты, смерть от жизни. И в фильме есть любопытная сцена, как ему удаётся из этого выйти. Приходит женщина, - они не ровно друг к другу дышат, - и просто принудительно выдёргивает его из всего этого. Говорит, прекрати. Я не уйду никуда. Стучится к нему в дверь, он пытается ее отправить, он боится выходить, но его просто вытаскивают за руку. И он как бы немножко начинает в себя приходить. Некоторые вещи могут быть только остановлены. То есть далеко не всегда разрешение ситуации происходит из-за того, что открылось что-то бессознательное и вот оно, нате здрасте. Бывает так, что никакой особой загадки нет, всё довольно понятно, то есть открываться-то особо нечему. Авиатор и сам понимает, что он бредит, но остановиться не может, и в этом смысле помощь снаружи от значимого человека может разрешить ситуацию.
———————————-
Данный текст инспирирован коллективным и субъективными желаниями практикующих психоаналитиков Анастасии Гареевой и Бориса Затримайлова, а также вопрошателя Валерии Слободенюк, и создан по мотивам подкаста, прослушать который можно на Яндекс Музыка
Ответчики на вопросы Валерии - Анастасия Гареева и Борис Затримайлов. Редактор Анастасия Гареева.