История Тартарии — это не столько конкретная страна с флагом и столицей, сколько зияющая пустота в официальной версии прошлого. На старых картах она занимает половину Евразии, подписана уверенно и спокойно, без намёка на «белое пятно». А потом — исчезает. Не распадается, не проигрывает войну, не трансформируется. Просто стирается, словно её никогда и не было.
И вот на этом фоне начинают всплывать странные детали.
По всему миру находят засыпанные дома. Не руины после пожаров или войн, а аккуратно утонувшие этажи: окна под землёй, двери, ведущие в никуда, полноценные уровни зданий, скрытые под слоями грунта. Их называют «культурным слоем», но объяснение выглядит слишком удобным. Чтобы целые города равномерно ушли под землю, должны были пройти не столетия человеческой жизни, а катастрофические процессы — быстро и масштабно.
То же самое происходит с метро. Нам рассказывают, что его строили с нуля — в условиях разрухи, нехватки ресурсов, сразу после войн и революций. Но станции выглядят как подземные дворцы: гранит, мрамор, своды, колонны, идеальная геометрия, инженерная точность. Это не похоже на авральное строительство. Это больше похоже на расчистку и адаптацию уже существующих подземных пространств.
Слишком быстро. Слишком качественно. Слишком масштабно — для «начала с нуля».
Если допустить альтернативный сценарий, всё встаёт на свои места. Возможно, Тартария была не мифом, а частью высокоорганизованной цивилизации, следы которой оказались неудобны. После катаклизма — природного или техногенного — поверхность оказалась засыпана, города ушли под слой земли, а уцелевшие структуры позже начали откапывать и переосмысливать как «новые».
История в таком случае перестаёт быть линейной. Она становится монтажом: что-то вырезали, что-то переименовали, что-то выдали за примитивный новодел. А человеку оставили версию, в которой он всё время начинает «с нуля», никогда не наследуя настоящего масштаба прошлого.
Тартария в этом смысле — не столько утраченная империя, сколько напоминание: прошлое может быть гораздо сложнее, технологичнее и неудобнее, чем нас учили. И, возможно, мы не строим великие города — мы лишь раскапываем забытые.