Принято считать, что читатели погружаются в книги через персонажей — влезают в их шкуру, примеряют их мысли. Но человеческое воображение способно на куда более странные фокусы. Мы можем представить себя чем угодно: предметом мебели, пустой комнатой, даже крысой, грызущей хлеб. И хорошая литература этим активно пользуется.
Психологические исследования чтения показывают любопытную вещь. Да, читатели переживают за героев. Но параллельно они замечают массу других деталей — стиль автора, развитие тем, атмосферу сцен без единого человека в кадре. Мы не просто следим за персонажами. Мы проживаем весь мир книги целиком.
Венгерский писатель Ласло Краснахоркаи, лауреат Нобелевской премии по литературе 2025 года, виртуозно это демонстрирует. В романе «Меланхолия сопротивления» есть одна показательная сцена. Грузная госпожа Эстер готовится ко сну. Читатель послушно следует за её ощущениями, пока она возится в комнате. А потом героиня засыпает.
Что происходит дальше? Краснахоркаи пишет: «Умывальник перестал существовать, нетронутый стакан с содой тоже; шкаф, вешалка, грязное полотенце в углу — всё исчезло; пол, стены и потолок потеряли для неё всякий смысл». Рассказчик буквально покидает сознание персонажа. Вытаскивает читателя наружу, в окружающую комнату.
Героиня отключилась. Но сцена не заканчивается.
Комната продолжает жить своей жизнью. Камера повествования отъезжает, и автор приглашает нас исследовать это неопрятное пространство. Не просто увидеть — потрогать, понюхать. Когнитивные исследователи литературы давно заметили: хорошие описания побуждают к активному мысленному исследованию. Читатель как бы воспроизводит ощущения и движения внутри текста.
Но можно ли сохранить такую вовлечённость, когда сознание персонажа выключено? Краснахоркаи отвечает: ещё как можно.
Пока госпожа Эстер лежит неподвижно, из-под кровати выбираются три крысы. Крадутся к столу, на котором лежит буханка хлеба. И тут начинается настоящее кино.
«Они начали с корки, но постепенно, всё более увлекаясь, стали втыкать острые мордочки в саму буханку и обгрызать её, хотя в быстром движении их челюстей не было и тени нетерпения, и хлеб, тянимый в три стороны, почти исчез к тому моменту, как скатился со стола под табуретку».
Кто смотрел мультфильм «Рататуй», наверняка представит себе эту сцену в красках. Но Краснахоркаи идёт дальше анимации. Он задействует все органы чувств разом — зрение, осязание, ощущение движения. Он переключает воображаемую камеру: то общий план сверху, прямо над буханкой, то интимный ракурс, передающий ощущения самих крыс.
Автор приглашает читателя вообразить, каково это — втыкать нос в мягкий хлеб. Замереть, когда буханка с грохотом падает на пол. Если мы действительно используем собственные ощущения, чтобы представить чувства персонажей (а исследования говорят, что так оно и есть), то мы вполне способны пережить мир с точки зрения крысы.
Но вот что интересно: а что держит нас в сцене до появления крыс? Когда автор описывает холодную, тихую комнату с её нехитрой обстановкой?
Исследовательница Эллен Эсрок предложила любопытную концепцию. Моделирование ощущений персонажей — это только часть читательского отклика. Есть ещё кое-что. Читатели реагируют на истории через «трансоматизации» — изменения телесных ритмов, например дыхания, которые отражают описанную ситуацию, не привязываясь к конкретному герою.
Погружённые читатели могут чувствовать себя не «находящимися в» сцене, а «являющимися» сценой. Звучит странновато, согласен. Но если задуматься — мы же иногда выходим из книги с ощущением, что побывали где-то, а не просто следили за кем-то.
Уход Краснахоркаи от сознания спящего персонажа к тёмной комнате явно рассчитан на такой эффект. Большинство подобных телесных откликов при чтении не доходят до сознания. Но те, что доходят, заслуживают внимания.
Что значит «быть сценой»? Это значит воображать отношения между людьми, предметами и нечеловеческой жизнью. В романе Краснахоркаи это означает представлять ощущения крыс, разрывающихся между голодом и страхом. И размышлять об обстановке, которую создала вокруг себя безжалостная героиня, — когда её собственные мысли уже не могут отвлечь от этого бардака.
Отводя камеру от сознания персонажа в момент, когда её мысли о мире замолкают, Краснахоркаи задействует весь спектр читательских чувств. Чтобы мы смогли вообразить мир с нечеловеческой точки зрения.
И вот тут возникает важный вопрос: зачем нам это вообще нужно? Какой практический смысл в том, чтобы представлять себя крысой или пустой комнатой?
Ответ, кажется, лежит в области экологии — в широком смысле слова. Наши отношения с окружающей средой переживают не лучшие времена. Мы привыкли смотреть на мир исключительно с человеческой колокольни. Всё вокруг — ресурсы, фон, декорации для нашей жизни.
Литература, которая выталкивает нас за пределы человеческого восприятия, может помочь переосмыслить эту позицию. Хотя бы на время побыть не хозяином мира, а его частью. Одним из многих существ, ищущих еду под чьей-то кроватью.
Честно говоря, это непростое упражнение для воображения. Но именно поэтому оно ценно. Хорошая литература вообще редко даётся легко. Она растягивает границы того, что мы способны представить. И иногда эти границы проходят не между разными людьми, а между человеком и всем остальным миром.