— Серёга, ты чего тут расчехлился со своими замерами?!
Ирина стояла в дверях маминой квартиры, уставившись на брата, который сосредоточенно водил рулеткой по стенам гостиной.
— А, Ирка приехала, — он даже не обернулся. — Вовремя, кстати. Смотри, я тут прикидываю, где лучше стену снести. Кухню объединим с залом, модно сейчас.
— Какую стену?! Ты о чём вообще?
— Ну как о чём, — Сергей наконец повернулся к сестре, на лице его играла самодовольная улыбка. — Маме квартира всё равно не нужна, она к нам переедет. А двушка эта — мне как раз. Марина беременная, нам расширяться надо.
Ирина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она медленно положила сумку на тумбочку, стараясь говорить спокойно:
— Серёж, мама жива-здорова. Какое ещё "переедет"?
— Да я уже с ней договорился! — он махнул рукой. — Ей у нас лучше будет, внуков понянчит. А тут одна мается, зачем ей такая площадь?
— Договорился? — голос Ирины стал тише, что всегда означало бурю. — И когда это ты успел?
— Да вчера всё обсудили. Мама согласна, чего ты психуешь-то?
В коридоре послышались шаги. Галина Петровна появилась из кухни с чашкой чая в руках, увидела дочь и как-то виновато улыбнулась.
— Ирочка, доченька... Ты чего не предупредила, что приедешь?
— Мам, — Ирина подошла ближе, — это правда? Ты и правда собралась к Серёге переезжать? И отдать ему квартиру?
Галина Петровна отвела глаза, поставила чашку на стол.
— Ну... Серёжа говорит, что им тесно. А я одна тут...
— Одна?! — Ирина почувствовала, как закипает. — Мам, ты же знаешь, я каждую неделю приезжаю! Продукты привожу, с тобой сижу!
Сергей усмехнулся, продолжая мерить стену:
— Ты приезжаешь на пару часов, а потом сваливаешь в свою квартиру. А Марина каждый день маме звонит, интересуется.
— Звонит?! — Ирина развернулась к брату. — Два раза в месяц по десять минут — это "каждый день"?
— Ир, не нервничай, — Галина Петровна попыталась взять дочь за руку, но та отстранилась. — Серёжа прав, мне правда одной тяжело. Квартира большая, убирать замучилась...
— Так давай я тебе уборщицу найму! Или сама буду чаще приезжать!
— Зачем? — вмешался Сергей, откладывая рулетку. — Всё уже решено. Мама переезжает к нам в субботу. Я даже машину заказал для перевозки вещей.
Ирина опустилась на стул, не веря происходящему. Она смотрела на мать, пытаясь понять, когда всё это случилось. Как она прозевала момент, когда брат успел так ловко всё провернуть?
— Мам, — она говорила медленно, стараясь сохранить спокойствие, — а ты хоть думала, что будет, если тебе у них не понравится? Квартира-то уже будет не твоя.
Галина Петровна замялась:
— Серёжа обещал... Он же не выгонит родную мать.
— Обещал, — хмыкнул Сергей. — Ир, ты чего вообще взъелась? Тебе-то какое дело? У тебя своя жилплощадь есть.
— Какое дело?! — Ирина вскочила. — Это мамина квартира! Ты понимаешь вообще, что делаешь?
— Понимаю. Я забочусь о матери, в отличие от тебя.
— Забочусь! — она горько рассмеялась. — Ты когда последний раз маме хоть продуктов привёз? Или к врачу свозил?
— А мне некогда было! У меня работа, семья!
— У меня тоже работа есть! Но я нахожу время!
Галина Петровна закрыла лицо руками:
— Дети, прекратите... Не надо ссориться из-за меня.
Ирина присела рядом с матерью, взяла её за плечи:
— Мам, скажи честно. Ты правда хочешь переехать? Или Серёга тебя уговорил?
Пожилая женщина молчала, и это молчание говорило больше любых слов.
— Вот видишь! — Ирина повернулась к брату. — Она не хочет! Ты её вынудил!
— Никто никого не вынуждал, — Сергей скрестил руки на груди. — Мама сама согласилась. Правда, мам?
Галина Петровна кивнула, но взгляд её был таким потерянным, что Ирина почувствовала: что-то тут не так.
— Серёж, а договор дарения ты уже составил? — спросила она ехидно.
Брат дёрнулся:
— При чём тут договор? Мама просто переедет, и всё.
— Ага. А потом "просто" оформишь квартиру на себя. Думаешь, я не понимаю?
— Ты о чём вообще? — но в его голосе появились нервные нотки.
Ирина подошла к окну, за которым виднелся старый двор с детской площадкой. Здесь она выросла. Здесь каждый уголок был пропитан воспоминаниями.
— Мам, помнишь, как ты мне говорила, что эта квартира — твоя крепость? Что пока у тебя есть свой угол, ты ни от кого не зависишь?
Галина Петровна вздрогнула. Глаза её наполнились слезами.
— Это было давно, — тихо сказала она. — Я старая, мне уже всё равно...
— Неправда! — Ирина села перед матерью на корточки. — Ты боишься, да? Боишься, что Серёга обидится, если откажешь?
— Я... — голос Галины Петровны дрогнул. — Он так просил... Говорил, что Марине плохо в их однушке, что ребёнку нужна комната...
— И ты, как всегда, всё отдала детям! — Ирина почувствовала, как по щекам текут слёзы. — Всю жизнь ты себе во всём отказывала ради нас! А теперь что, последнее отдашь?
— Ир, заткнись! — рявкнул Сергей. — Какое ты имеешь право указывать матери, что делать?!
— Такое же, как и ты! Разница только в том, что я не лезу в её жизнь с корыстными планами!
— Корыстными?! Да я забочусь о семье!
— О своей семье! За счёт матери!
— Хватит! — вдруг крикнула Галина Петровна так громко, что оба замолчали. Она встала, и в её глазах впервые за этот вечер появился огонь. — Хватит обо мне говорить, будто меня здесь нет!
Она подошла к Сергею, забрала у него рулетку и швырнула на диван.
— Никуда я не переезжаю. Это моя квартира, я здесь прожила сорок лет, и здесь же останусь.
— Но мам... — начал было Сергей.
— Никаких "но"! — она подняла руку. — Серёжа, если тебе тесно, возьми кредит, купите квартиру побольше. Я помогу, сколько смогу. Но мой дом — это мой дом.
— Ты серьёзно? — лицо Сергея вытянулось. — После всего, что я для тебя делал?
— Что именно ты делал? — спросила Галина Петровна тихо, но твёрдо. — Звонил раз в неделю? Заезжал на пять минут?
Сергей схватил свою куртку:
— Ладно. Раз так, то и помощи от меня не жди. Справляйтесь сами!
Он хлопнул дверью. Шаги его удалялись по лестнице всё тише, пока совсем не смолкли.
Галина Петровна и Ирина стояли посреди комнаты, не в силах вымолвить ни слова. Потом мать медленно опустилась в кресло.
— Прости, доченька. Я была дурой. Поверила, что мне правда лучше будет у них.
Ирина присела рядом, обняла мать:
— Главное, что одумалась. Знаешь, что бы он сделал с квартирой через месяц?
— Догадываюсь, — Галина Петровна печально улыбнулась. — Наверное, продал бы. Марина давно на новостройку глаз положила.
— Вот именно. А ты бы осталась у них на птичьих правах.
Они помолчали. За окном сгущались сумерки.
— Ир, а давай чай попьём? — предложила мать. — Я пирог испекла утром.
— Давай, мам.
Они пошли на кухню. Галина Петровна достала пирог, и знакомый запах яблок и корицы наполнил квартиру.
— Знаешь, — сказала Ирина, отрезая кусок, — а давай я к тебе почаще приезжать буду? На выходные, например. Вместе фильмы смотреть будем, как раньше.
— Давай, — глаза матери засветились. — Только ты со своими не поругайся.
— Не поругаюсь. Они поймут.
Галина Петровна взяла дочь за руку:
— Спасибо тебе. Что вовремя приехала. А то ведь совсем от глупости места себе не нашла бы.
— Ты не виновата, мам. Серёга всегда был манипулятором.
Они пили чай, и Ирина смотрела на мать, которая впервые за много лет выглядела спокойной. Квартира оставалась её крепостью. И никто больше не посмеет это изменить.