Биография Николая Васильевича Гоголя остается загадочной и окутанной множеством мистификаций, причем значительная их часть была создана и тщательно поддерживалась самим писателем. Этот мастер литературы преднамеренно окутал плотной завесой тайны важнейшие факты своей биографии, превратив собственную жизнь в сложное, пронизанное мистикой, произведение. Первая из таких мистификаций связана с установлением подлинной даты его появления на свет. Этот вопрос долгие десятилетия ставил в тупик самых дотошных биографов и современников.
Хронологический лабиринт: намеренная путаница
Еще при жизни Гоголя попытки установить точный год его рождения наталкивались на поразительную непоследовательность и противоречивость в документах. Сам Николай Васильевич в ответ на прямые вопросы о дате своего рождения неизменно прибегал к уклончивым или заведомо ложным ответам, чаще всего указывая 1811 год.
Эта дезинформация находила свое отражение и в официальных бумагах. К примеру, в списках учащихся Полтавского уездного училища, куда он поступил вместе со своим младшим братом Иваном, был четко указан 1811 год.
Однако когда возникла необходимость в предоставлении свидетельства для поступления в более престижную Нежинскую гимназию высших наук, в документе уже фигурировал 1810 год. Подобное несоответствие не могло быть случайным, оно явно указывало на намеренное желание запутать следы.
Истина была сокрыта так глубоко, что открылась лишь после кончины писателя, когда родственники сочли возможным раскрыть тайну, и из их уст неожиданно для всех прозвучала новая, третья дата — 1809 год.
Окончательную и бесповоротную точку в этом многолетнем расследовании поставила документальная находка — официальная выписка из метрической книги Спасо-Преображенской церкви, расположенной в местечке Сорочинцы Миргородского повета.
В церковном регистре за 1809 год была обнаружена лаконичная, но не допускавшая двусмысленностей запись под номером 25:
«Месяца марта 20 числа у помещика Василия Яновского родился сын Николай и окрещен. Молитвовал и крестил священнонаместник Иоан Белобольский».
Спустя почти шесть десятилетий после смерти Гоголя, в 1908 году, когда общественность готовилась отметить столетний юбилей со дня его рождения, Отделение русского языка и словесности Императорской академии наук, опираясь на этот неопровержимый документ, выпустило официальное заявление, подтверждающее единственно верную дату: 20 марта (1 апреля по новому стилю) 1809 года.
Истоки мистификации: семейная драма
Что же послужило причиной для столь масштабной и долговременной мистификации, в которую были вынужденно вовлечены и родители писателя, и он сам? Ответ кроется в сложной и драматичной истории его матери, Марии Ивановны Гоголь-Яновской, урожденной Косяровской.
Она появилась на свет в 1794 году в семье скромного почтмейстера Орловской губернии Ивана Матвеевича Косяровского и его супруги Марии Ильиничны, в девичестве Шостак.
Финансовое положение семьи было столь стесненным, что родители, желая обеспечить дочери лучшее будущее, хорошее образование и достойное светское воспитание, были вынуждены отдать ее на попечение в семью богатого и влиятельного родственника — действительного тайного советника, сенатора и бывшего генерал-прокурора Дмитрия Прокофьевича Трощинского.
Попав в роскошную и блестящую атмосферу усадьбы могущественного вельможи, юная Маша расцвела. Она демонстрировала недюжинные артистические способности, с блеском выступая на сцене домашнего театра Трощинского.
Уже в двенадцатилетнем возрасте она с такой эмоциональной глубиной и искренним жаром исполняла сложные взрослые роли, например, кающейся Магдалины, что это не могло не вызывать восхищения. Однако это раннее взросление имело и трагические последствия. К возрасту четырнадцати лет стало очевидно, что девушка беременна.
В условиях патриархального уклада российской глубинки подобное событие немедленно стало пищей для ядовитых сплетен. Репутация же самого Дмитрия Прокофьевича лишь подливала масла в огонь. О его слабости к юным воспитанницам догадывались, и в обществе даже открыто говорили о его внебрачных детях.
Естественно, что когда новость о беременности Марии распространилась по губернии, мало у кого возникли сомнения в том, кто именно является отцом ребенка. Этот скандал грозил не только моральным падением, но и суровыми административными, а возможно, и уголовными последствиями.
Правовой контекст эпохи усугублял ситуацию
Начиная с 1802 года, в царствование Александра I, Святейший Синод издал указ, категорически запрещавший церковным приходам венчать браки, если невесте не исполнилось полных шестнадцати лет.
Рождение же ребенка у четырнадцатилетней девушки расценивалось не просто как грех, а как серьезное правонарушение, влекшее за собой обязательное официальное расследование.
Впоследствии, при императоре Николае I, эти нормы были ужесточены еще больше, и брак с несовершеннолетней стал прямо преследоваться по закону. В то время как на крестьянские сословия власти нередко смотрели сквозь пальцы, к представителям дворянства применялись самые строгие меры, вплоть до лишения чинов, званий и ссылки.
Опасаясь неминуемого краха своей карьеры и репутации, Дмитрий Прокофьевич Трощинский предпринял экстренные меры. Марию необходимо было срочно выдать замуж за человека абсолютно лояльного и зависимого.
Выбор пал на дальнего родственника и старого друга, Василия Афанасьевича Гоголя-Яновского. Тот получил категорическое поручение: немедленно вступить в брак с беременной девушкой и в дальнейшем хранить абсолютное молчание относительно истинных обстоятельств этого союза.
Молчание щедро оплачивалось: в качестве приданого Василий Афанасьевич получил колоссальную по тем временам сумму — по свидетельству сестры Гоголя, речь шла о 40 тысячах рублей, что было состоянием, способным кардинально изменить жизнь.
Для внешнего мира была спешно сочинена правдоподобная легенда, которую сам Василий Афанасьевич активно распространял в своем кругу. Он утверждал, что его сын Николай родился преждевременно, во время поездки, «у самого моста через реку Псёл», что объясняло отсутствие четкой привязки к месту и могло служить оправданием для последующих манипуляций с метриками.
Чтобы навсегда похоронить истину и придать браку видимость законности, родители предприняли решительный шаг: во всех официальных документах они изменили дату рождения сына.
Настоящий 1809 год рождения был заменен на 1811-й
Этот расчетливый ход был призван убедить всех в том, что Мария Ивановна забеременела и родила ребенка не в 14, а в полные 16 лет, то есть уже в законном браке, что полностью соответствовало нормам того времени.
Именно эта тяжелая, тщательно скрываемая семейная тайна и стала той причиной, по которой Николай Васильевич Гоголь с самого раннего детства был вынужден существовать в атмосфере постоянного обмана. Ему, семилетнему мальчику, приходилось заявлять, что ему всего пять; семнадцатилетнему юноше — утверждать, что ему пятнадцать.
Многие его сверстники и знакомые отмечали, что он выглядит старше своих официально объявленных лет, но истинная подоплека этого несоответствия оставалась для них сокрытой.
Это вынужденное, глубоко укоренившееся лицемерие, необходимость скрывать самую основу своего существования — собственную дату рождения — несомненно, оказало глубочайшее влияние на формирование сложной, полной внутренних противоречий и мистических устремлений личности великого писателя.
Как именно эта вынужденная ложь с детства могла повлиять на формирование знаменитой сложности и мистичности Гоголя? Напишите комментарий!