Пепел боя ещё не успел осесть, когда на хутор пришла новая тишина — слишком спокойная, чтобы быть безопасной. Себай, вчера ещё «Никто», впервые ощущает тяжесть нового имени… и новую роль, о которой не просил. Но пока он учится жить среди людей, земля Валхеллы содрогается от беды, куда страшнее любого налёта.
Глава 8. Имя, яд и первая встреча
День, последовавший за нападением, принёс на хутор Орвина непривычный порядок. Тела погибших ратников предали огню по обычаю предков, разбойников, оставшихся в живых, сковали и отправили под конвоем в ставку местного Аркона. Воздух ещё был тяжёл от дыма и памяти о крови, но жизнь, жестокая и практичная, уже требовала смотреть вперёд.
Каэлан, обходя с Орвином загоны и оценивая состояние скота, нахмурился, глядя на своего спутника. Тот, теперь уже главный ратник, молча проверял ограждения, его взгляд был по-прежнему отстранённым, но действия — точными и выверенными.
— Ему теперь, как ратнику, неподобает зваться «Никем», — твёрдо сказал Каэлан, обращаясь больше к самому «Никто», чем к Орвину. — Хозяин дал тебе положение. Люди должны знать, как к тебе обращаться. Либо верни имя Тэрион, либо придумай другое.
«Никто» остановился, его пальцы замерли на грубом дереве частокола. Он смотрел в сторону далёких холмов, за которыми лежала его могила.
—Я буду называть себя Себай, — тихо, но чётко произнёс он.
Каэлан замер.
—Как Верховный Хранитель? — не удержался он от удивления.
— Да. Именно так, — кивнул Себай. — Он учил меня мастерству пера, когда мне было восемь лет.
— А я-то думал, что он приходит в гости к твоему отцу, — покачал головой Каэлан. — А он оказывается, учил мастерству пера тебя и Дардэна.
— Нет, — в голосе Себая впервые прозвучала лёгкая, горькая усмешка. — Дардэн предпочёл мастерству пера — меч. Он учился у Келака, мастерству меча.
Каэлан присвистнул.
—С ума сойти. Ты учился у Верховного Хранителя, а Дардэн — у самого лучшего Ратника степей. Невероятно. — Он снова посмотрел на Себая, и в его взгляде читалось новое, глубокое уважение, смешанное с печалью. Какая великая сила была загублена из-за слепой случайности и ещё более слепого закона.
---
Вечером того же дня Орвин зашёл в небольшую каморку, выделенную новому ратнику. Себай складывал свои скудные пожитки, и хуторянин заметил на краю грубой лежанки небольшой кожаный шнурок с медным кулоном. На кулоне был вырезан символ, знакомый каждому в Валхелле — раскрытый свиток, обвитый стилизованным ростком. Знак Хранителей.
Орвин взял кулон, повертел в руках.
—Учился у Хранителей? — спросил он прямо.
Себай, не поворачиваясь, кивнул.
—Учился.
— Значит, грамоту знаешь. Цифры. Звёзды?
— Знаю.
Орвин тяжёло вздохнул, отдавая кулон.
—Дети у нас тут растут как трава. Никто их не учит. Считать умеют по пальцам, а буквы и вовсе не знают. Стыд перед соседями. — Он посмотрел на Себая оценивающе. — Будешь их учить. По вечерам. За дополнительное жалованье, конечно.
Себай-Тэрион медленно обернулся. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес, на проблеск того, кто он был раньше.
—Хорошо, — согласился он. — Буду учить.
---
Харум. Спустя неделю.
Весть пришла с рассветом, и она была чёрной. Сначала с дальних пастбищ примчался гонец, его лошадь пала у самых ворот Великого Кругосвета. Он успел выкрикнуть лишь одно: «Скот! Дохнет!». Затем пришли другие. Весть обрастала ужасающими подробностями.
Необъяснимая падуха. Сначала овцы, потом коровы. Более девятисот голов скота издохли за несколько дней. Лошади, гордость и опора валхеллов, не погибали массово, но стали вялыми, отказывались от еды, их могучие тела трясла лихорадка.
Великое стойбище погрузилось в пучину нового бедствия. На смену тишине горя пришёл шум тревоги. В воздухе витал запах смерти — не ритуального костра, а гниения. Старейшины собирались на Пустоши Веча, их голоса гремели гневом и страхом. Кто? Как? Почему?
Кардон Гаэрион, и без того державшийся лишь на силе воли, казался ещё более мрачным и отстранённым. Его приказы были резки, а взгляд, блуждавший по карте, искал не маршруты кочевий, а невидимую руку, нанёсшую этот удар. Смутные времена, предсказанные изгнанием сына, наступали с пугающей скоростью.
---
Именно в этот момент, когда Валхелла была ослаблена и дезориентирована, в Харум с «дружественным визитом» прибыл Архонт Нифльгарда, Морвен Морген. Его небольшая, но безупречно вооружённая свита выглядела чужеродным пятном среди потрёпанных горем кочевников.
Встреча двух правителей в Великом Кругосвете была холодной, как сталь. Морвен, облачённый в свой угловатый, тёмный наряд, выразил соболезнования «в связи с утратой Расичей и нынешними… смутными временами». Его слова были правильными, но в глазах читалось не сочувствие, а хищный, оценивающий интерес.
— Степь сурова, — сквозь зубы произнёс Гаэрион, не предлагая гостю сесть. — Она проверяет нас на прочность. Мы выдерживали и не такое.
— Без сомнения, — вежливо кивнул Морвен. — Но когда беда приходит сразу с нескольких сторон… это заставляет задуматься о прочности самих основ. Моя держава всегда готова предложить помощь соседу. Хлебом, сталью… советом.
Гаэрион лишь хмыкнул, давая понять, что разговор окончен. Никаких договорённостей заключено не было, но семя сомнения и намёк на слабость были брошены в почву, удобренную горем и страхом. Морвен уехал, оставив за собой тяжёлое, невысказанное напряжение.
---
Вернувшись на хутор, Себай-Тэрион узнал о новой обязанности. Орвин, хмурый, но довольный сделкой, ввёл его в большую, пропахшую дымом и хлебом горницу, где уже собралось с десяток ребятишек разного возраста.
— А это — Лира, — Орвин кивнул на стройную девушку, стоявшую у стола с глиняными табличками. — Моя дочь. Она у меня за старшую здесь по хозяйству и по уму. Она тоже детей грамоте учит, как может. Теперь будете вместе.
Девушка подняла глаза. Они были светлыми, как небо на рассвете, и внимательными. В них не было ни страха, ни подобострастия, лишь спокойное любопытство. Её волосы, цвета спелой пшеницы, были заплетены в простую, но аккуратную косу.
— Лира, — просто представилась она.
Себай-Тэрион встретил её взгляд. Впервые за долгое время он смотрел в глаза человеку, который не видел в нём ни принца, ни изгнанника, ни убийцу. Она видела просто нового ратника, который должен учить детей.
— Себай, — так же просто ответил он.
...и когда Себай встретился взглядом с Лирой — спокойным, чистым, слишком честным для его изломанной судьбы — никто из них ещё не знал: именно в этот миг невидимая нить связала их с бурей, которая поднимется над Валхеллой раньше, чем кто-то успеет понять, что истинный враг уже сделал свой ход.
Если интересно, что будет дальше — поставьте «нравится», подпишитесь и поделитесь историей. Это помогает серии жить и развиваться.
Завтра выйдет новая серия анимационного сериала «Зависть». Не пропустите.