Беременность и роды для меня оказались настоящим испытанием.
В первые месяцы меня изматывал ужасный токсикоз. А в один из дней, когда я мыла посуду дома одна, у меня началось кровотечение. Я впала в панику и даже не могла разблокировать телефон. С трудом позвонила в скорую, а потом мужу. Муж приехал первым. Скорую мы ждали больше часа, а кровотечение всё не прекращалось. Когда мы уже решили ехать сами, в дверь позвонили. Меня госпитализизировали.
Я ехала в машине скорой помощи и плакала. Спросила у сопровождавшего врача — женщины лет сорока — насколько это опасно и к чему мне готовиться. В ответ она сказала: «Ну подумаешь, сейчас скинешь, а через пару месяцев нового заделаете». Дальше мы ехали молча.
В больнице меня сразу повезли на УЗИ. Я плакала и молилась, чтобы у малыша билось сердечко. И оно билось! Ура! Меня положили в стационар, и я пролежала там две недели.
Не буду вдаваться в подробности, но всю беременность я практически жила в больницах: две недели дома, неделю в стационаре.
За две недели до ПДР меня положили в роддом. Я лежала и настраивалась на лёгкие роды. По расчётам, рожать мне нужно было 13 декабря.
29 ноября после осмотра врач сказала, что завтра будут готовить шейку матки, так как плацента уже состарилась, и держать меня дальше нет смысла.
30 ноября утром мне поставили ламинарии. Весь день ничего не происходило, а к вечеру начались схватки. Я побежала к посту медсестёр. Так как роды были первыми, я ничего не понимала. Мне сказали ждать, пока интервал между схватками не сократится до двух минут. Я ждала.
Когда интервал стал две минуты, меня перевели в родблок. В итоге я пролежала там со схватками до утра. Утром они прекратились, и меня перевели обратно в палату. Там мне поставили катетер и сказали, что рожу ночью, и чтобы я ждала.
Через час схватки начались снова — гораздо сильнее прежних, и с интервалом в три минуты. Я несколько часов терпела и никому не говорила, но в конце концов сил не осталось. Медсестра сделала КТГ и клизму, после чего меня отправили в родзал.
Там меня посмотрели на кресле, и отошли воды. После пяти часов схваток раскрытие было всего на три пальца. У меня совсем не осталось сил, я кричала на весь роддом: «Помогите!» Пришел молодой человек и сунул мне какие-то документы. Я спросила, что это, а он в ответ: «Подписывай, щас легче станет». Я подписала, и мне сделали эпидуральную анестезию.
Я уснула минут на тридцать, а проснулась от адской боли — такое ощущение, будто из меня что-то выходит. Я снова начала звать на помощь, но в палате никого не было. Наконец подошел врач и сказал, что это потуги, и нужно терпеть. Прошло ещё два часа. Силы окончательно покинули меня. Я кричала, чтобы меня просто разрезали, лишь бы всё закончилось.
Меня перевели в родовое кресло. Всё было как в тумане. Я чувствовала, как меня бьют по щекам, поливают водой. Я теряла сознание. Врачи начали вручную выдавливать ребёнка. Всё.
Он не кричал. Я закричала: «Что с ним? Почему он не кричит?» И тут он заплакал. И я тоже.
У меня было много разрывов, меня зашивали, а малыш лежал под лампой рядом. Я смотрела на него и плакала.
После родов два месяца я не могла нормально сидеть, ходила как пингвин, и всё болело. Но всё это прошло. А сейчас малыш со мной — и это настоящее счастье. Ради него можно пережить и перетерпеть всё что угодно.