Жизнь моя была бы тусклым полотном без яркого песика — Бруно. Мой верный мастиф, воплощение добродушия в огромном, мускулистом теле. Хоть и скалился иной раз, когда пытался поймать муху, которая летела по комнате и сильно раздражала.
Любой, кто видел Бруно впервые, испытывал трепет и страх. Но за этой грозной внешностью скрывалась душа ребенка, готового облизать от счастья каждого прохожего, поделиться последней костью. Если бы только мир был столь же дружелюбен, как мой пес…
Идиллия нашей жизни была разбита, словно хрупкая ваза, появлением Ларисы. Она поселилась по соседству и сразу же вызвала у меня необъяснимое чувство тревоги. Интуиция шептала: «Держись от нее подальше». И как же я была права!
Встречи с Ларисой превратились в пытку. Каждый раз, сталкиваясь с ней в подъезде или на улице, я ощущала на себе ее странный, оценивающий взгляд, словно я и Бруно были подопытными кроликами. Мой пес, как всегда, искренне радовался, махал хвостом и пытался по-дружески ткнуться носом в ее руку. Но Лариса лишь брезгливо морщилась и отступала, словно Бруно источал заразу.
Однажды, во время нашей вечерней прогулки, Лариса перешла в наступление. Ее лицо пылало праведным гневом.
— Знаете ли, это просто невыносимо! — выпалила она, словно готовилась к этому монологу неделю. — Ваш пес слишком велик! Ему положен намордник! Это элементарная безопасность!
Я опешила. Кто дал ей право указывать, как мне гулять с моей собакой? Попыталась объяснить, что Бруно — сама доброта, что он мухи не обидит.
— Знаю я этих «добрых»! — перебила она меня. — Вокруг дети! Вы не можете гарантировать, что ваша псина не сорвется! У людей есть право на безопасность!
Я попыталась сохранить спокойствие, чтобы объяснить соседке.
— Лариса, Бруно — абсолютно не агрессивная собака. Он никогда ни на кого не нападал, даже не рычал! У него золотой характер!
Лариса надменно усмехнулась.
— Характер?! У собаки?! Не смешите меня! Животные живут инстинктами! Сегодня он добрый, а завтра — зверь! Вы не можете это контролировать!
Во мне закипела ярость.
— У Бруно мозгов больше, чем у некоторых людей, — процедила я сквозь зубы и гордо удалилась, оставив Ларису в недоумении.
С этого дня началась настоящая война. Лариса принялась распространять сплетни о Бруно среди соседей. Она рассказывала небылицы о его «злобном нраве», о моей «безответственности», о «грядущей трагедии». Вскоре я заметила, что многие соседи смотрят на нас с опаской, а то и с откровенной враждебностью.
Однажды вечером Лариса преградила мне путь, когда я выгуливала Бруно.
— Я требую, чтобы вы надели на него намордник! — вопила она. — Иначе я буду жаловаться во все инстанции! Я не позволю, чтобы ваша псина представляла угрозу для моих детей!
Я посмотрела ей прямо в глаза.
— Лариса, почему вы так нас ненавидите? — спросила я с горечью. — Вы же видите, что Бруно никого не трогает. Зачем вы раздуваете из мухи слона?
В какой-то момент я поняла, что нужно действовать. Нельзя было позволить Ларисе отравить жизнь мне и моему псу. Я решила собрать доказательства того, что мой Бруно — безопасная собака. Каждый день я шла гулять с ним в парк, и при этом знакомилась с владельцами других собак, с мамами с детьми, с пожилыми людьми, и просила их написать отзывы о моем питомце. Многие соглашались, но были и те, кто отказывался. Тогда я просто фотографировала или снимала видео, где Бруно играл с собаками, с детьми, давал себя погладить старушкам. Одновременно я провела неформальную встречу с соседями, пригласив всех, кто готов был выслушать мою точку зрения.
— Расскажите правду, — попросила я их. — Чувствуете ли вы угрозу, когда видите Бруно?
К моему удивлению, почти все высказались в поддержку Бруно. Многие знали его много лет и были уверены, что он не способен на агрессию. Кто-то даже признался, что Лариса сама подходила к ним и просила поддержать ее петицию против «опасного мастифа».
Я составила протокол собрания, в котором были зафиксированы все мнения и подписи соседей. С этим документом я и отправилась к Ларисе.
— Лариса, я не хочу воевать, — сказала я, протягивая ей копию протокола. — Но если ты не оставишь меня в покое, я буду вынуждена защищать себя и своего пса. И все соседи будут на моей стороне. Кроме того, у меня есть свидетели, которые подтвердят, что ты распространяла ложную информацию обо мне и Бруно. Например, что я не делаю ему прививки от бешенства, что он якобы облаял тебя в лифте и так далее. А я легко могу доказать, что это ложь. Так что подумай, стоит ли тебе продолжать эту войну.
Лариса молча взяла протокол и захлопнула дверь. С тех пор она притихла. Перестала здороваться, избегала встреч со мной и Бруно. Если видела нас на улице, переходила на другую сторону. И я этому была несказанно рада. Пусть лучше жалуется на ямы во дворе или на сломанный домофон. А к моей собаке пусть не лезет. Бруно заслуживает покоя и любви, а не ненависти и злобных взглядов. И я сделаю все, чтобы защитить его от этого мира. Ведь он для меня — больше чем просто собака. Он — мой лучший друг, моя семья, моя душа.