Мои три дня отпуска, которые я хотела провести в деревне одна, совсем одна (с собаками, конечно, это само собой), как-то стремительно сузились до 1.5 дней...
Утром, которое припоздало началом на 2 часа, меня почему-то тормошили когтистые лапы прямо за голову. Но не единой царапины. Я сползла с кровати без возражений, всё понимаю, пора. Вышли сами с крыльца чрезвычайно неохотно, потому что в намордниках. Ибо нечего завтракать всем тем, что недоели отдыхающие и принесли птички, живущие на деревьях рядом.
Очень быстро зашли обратно. Одни они гулять не любят, их нужно сопровождать развлечением. Шурш сам открывает любые двери с ручками во всех направлениях. Нажимает одной лапкой на ручку, тянет к себе, одновременно любопытный носик вместе со второй шаловливой лапкой протискивается в щель. И готово. Зашли.
Насыпала им в миски корм, слегка перемешала, чтоб запах в них был одинаковый, так как даю им разный корм в соответствии с проблемами их пищеварения. Шурш ест сам, а Келли миску держу в руке, чтоб в тот момент, когда Шурш быстро-быстро спылесосит свою порцию, можно было успеть отстоять Муськину еду, которую она важно и неторопливо потребляет.
Келли (та же Муська, просто ласково) доедает и степенно идёт на подстилку. Тут же вихрем прилетает Шурш дооблизать и проверить, вдруг чего осталось. И…. он поднимает лапку и метит миску, которую я держу в руке.
Аааааааа!!!
Шурш в домике. Под столом. Занавес.
Швабра, ведро и попытки найти в себе самообладание - мои теперь главные друзья дома и не только.
Я всё-таки ухитрилась позавтракать, и мы пошли на поводках на речку. "Пошли" не совсем точно в этом случае.
«Ну мы, мам, это…пошли!» И я, как шарик на поводке лечу, себя не замечая. (Может запрячь их?)
На берегу собачки превращаются в козочек. Щиплют травку и путаются под ногами. В этот раз моё невнимательное отношение к их прыжкам в травке привело к тому, что ноги были обмотаны поводком Шурша и он, забыв про травку, решил прыгнуть к Келли. "Трава мягкая, хорошо, что не асфальт", подумала я приземляясь. А что им сказать? Сама просмотрела. Они ж собачки.
Мы вернулись домой без приключений, и я оставила ушастых дома отдыхать.
Пока я занималась спилом и срезкой веток за забором, в доме раздавался жалобный скулёж и лай («отдыхают»). Веточки были шикарные, принесла мохнатикам, пусть радуются. Они радовались. Особенно Шурш. Судя по его лесопильной деятельности, мы осваиваем уборку полов по технологии метрополитена, с опилками. Убралась. Неоднократно.
На закате радостные собачки вместе с веточками вылетели в сад. Вот в деревне в этом плане существенно лучше, они вылетают без меня. Я могу позволить себе спокойно спуститься по ступенькам и быстро прижаться к стене сарая, чтобы обратным потоком движения двух «лосиков» меня не задело случайно. Страшно. Снести могут запросто.
Жалко, что отпуска так мало, и нельзя остаться жить в деревне навсегда. Пришлось возвращаться в город, но с серьёзными в нашем случае успехами: пелёнки для Шурша остались в прошлом, собакевич повзрослел.
