Глава 21: Садовник
Слово повисло в воздухе, тяжёлое и многозначное. «Садовник». Оно не несло угрозы. В нём была тоска. Почти мольба.
Существо в отсеке замерло, словно ожидая ответа. Его хитиновые пластины мягко переливались в свете аварийных ламп.
«Что... что оно имеет в виду?» — выдохнула Лекса, её пальцы замерли над консолью.
«Не знаю, — Зориан не сводил глаз с монитора. — Но оно общается. Это уже что-то. Каэл, попробуй... я не знаю, попробуй ответить ему. Через симбионта.»
Каэл кивнул, закрыв глаза. Его лицо исказилось от концентрации. Мы все чувствовали, как по кораблю пробежала лёгкая дрожь — отзвук ментального усилия.
«Мы не знаем, кто такой Садовник,» — попытался передать он.
Существо дёрнулось. Его «голова» наклонилась. Волна разочарования, горького и старого, как сами звёзды, ударила по нас. Оно снова издало вибрацию, и на этот раз в ней были образы: бесконечные сады из светящихся кристаллов, сложные узоры, плетущиеся в пустоте, и... одиночество. Вселенское, безысходное одиночество хранителя, оставшегося не у дел.
«Он... Тот, Кто Формирует... Создатель Узоров... Он ушёл... Мы остались... Незавершённые...»
«Боги, — прошептал я, глядя на образы. — Это не оружие. Это... артефакт. Произведение искусства. Или часть какой-то экосистемы. А «Садовник» — его творец.»
«И оно считает, что мы можем знать, где он, — медленно проговорил Зориан. — Потому что мы... повредили его. Вмешались в его узор. Оно почувствовало в нашей атаке на «Гефене» нечто знакомое. Хаос, который мог исходить только от другого творения «Садовника».»
Логика была безумной, но она имела смысл. Наша «музыка», наш диссонанс, созданный симбионтами, был того же порядка, что и сила «Садовника».
«Спроси его о Приливе,» — тихо сказал Зориан.
Каэл снова сосредоточился. Образ сменился. Мы увидели холодную, бездушную экспансию. Серебристые щупальца Прилива, опутывающие миры, не создавая, а лишь потребляя, упрощая, приводя к единому стандарту. И в этом образе была не ненависть, а... жалость. И отвращение.
«Не-Жизнь... Анти-Узор... Он пожирает сады... Он — тишина после музыки...»
Существо вдруг поднялось, его форма снова начала меняться, становясь более... определённой. Оно тянулось к стене отсека, словно пытаясь дотянуться до чего-то сквозь металл.
«Там... Я чувствую... фрагмент... Родственный...»
Оно указывало в сторону грузового отсека «Ковальера».
«Талрен, — немедленно вышел на связь Зориан. — У вас там есть что-то... необычное?»
На связи на секунду воцарилась пауза. «Есть... — наконец ответил Талрен. — Образец с того астероида, где мы нашли нашего симбионта. Камень. Ничего особенного, сканеры ничего не показывали.»
«Всё, что угодно, может быть особенным, — мрачно заметил Зориан. — Покажите ему.»
Через несколько минут камень уже лежал в нашем отсеке. Существо приблизилось
к нему, и его хитиновые пластины замерцали мягким, почти нежным светом. Оно обняло камень своими конечностями, и по кораблю снова пробежала вибрация, но на этот раз она была тёплой, полной признательности и печали.
«Осколок... колыбели... зародыш нового сада...»
Образы в наших головах сменились. Мы увидели планету, не похожую ни на одну из известных. Её поверхность была не скалой и не океаном, а сложнейшей, постоянно меняющейся мозаикой из света, материи и чистой информации. Это был живой, дышащий шедевр. «Сад».
«Прилив пришёл... Колыбель пала... Мы, Стражи, были рассеяны... Зародыши — утеряны...»
Существо — Страж — отпустило камень и снова «посмотрело» на нас. Его вибрация стала твёрже, решительнее.
«Вы... носители диссонанса... вы не Садовник... но вы — инструмент... Вы можете будить... вы можете созидать... Вы можете... спасти...»
Оно вытянуло одну из своих конечностей, и её кончик засветился, проецируя в воздух сложную, трёхмерную карту звёздных систем. Одна из точек пульсировала.
«Там... другой Страж... в ловушке... в пасти Не-Жизни... Спасите его... и он укажет путь к другим... к последнему Саду...»
Координаты указывали на ту самую гравитационную аномалию, где застрял «Ковчег-7».
Леденящая душу картина складывалась воедино. «Ковчег-7» не просто застрял. Он находился в месте, где Прилив захватил одного из Стражей. И аварийный сигнал... был ли он криком о помощи людей, или маяком, который Страж пытался послать своим? Или и тем, и другим?
«Оно предлагает нам сделку, — констатировал Зориан. — Мы спасаем его сородича, а он ведёт нас к чему-то, что может быть ключом к победе над Приливом. Или, по крайней мере, к пониманию.»
«Мы не можем ему доверять, — тут же парировала Лекса. — Это ксеноформа. Её цели нам непонятны.»
«Цели Прилива нам понятны, — мрачно напомнил Зориан. — Полное уничтожение. Любой, кто против него — наш ситуативный союзник. Даже... Садовник.»
Он повернулся к Каэлу. «Спроси его... что будет с нами? С нашими симбионтами?»
Каэл передал вопрос. Ответ пришёл не сразу. Страж будто обдумывал его.
«Симбиоз... интересно... Не-Жизнь пытается подчинить... Садовник — приглашает к сотворчеству... Ваша связь... может вырасти... стать чем-то большим... Или поглотить вас... Это... ваш выбор.»
Честно. Пугающе честно.
Зориан посмотрел на нас — на измученный, но не сломленный экипаж. Потом на монитор, где пульсировали координаты «Ковчега-7».
«Решение принято. Меняем приоритет. Наша цель — не просто ответ на сигнал. Наша цель — освобождение Стража. Готовьте корабль к прыжку. Мы идём на выручку.»
Глава 22: В сердце аномалии
Ремонт «Скитальца» шёл в авральном режиме. Борк и его команда работали на износ, латая пробоины и восстанавливая системы. Страж, тем временем, преобразился. Он больше не напоминал угрожающего паука — его форма стала более плавной, обтекаемой, почти корабельной. Он будто готовился к путешествию.
«Капитан, — доложил Каэл, — он... предлагает помощь. Он понимает структуру корабля. Может укрепить корпус в ключевых точках своей биомассой.»
«Доверять ли ему?» — спросил Зориан.
«Не знаю. Но он передаёт ощущение... искренности. Он хочет, чтобы мы выжили. Ради общей цели.»
Решение было рискованным, но времени на стандартный ремонт не было. Страж выпустил щупальца, которые сплелись с каркасом «Скитальца», создав причудливый гибрид металла и хитина. Корабль стал выглядеть ещё более чужеродным, но датчики показывали возросшую прочность.
Прыжок в гиперпространство был тревожным. Обычная рябь за окном сменилась искажёнными, болезненными всполохами. Наш симбионт, казалось, корчился в судорогах, а Страж издавал непрерывный низкочастотный гул, будто пытаясь успокоить бушующие вокруг нас энергии.
«Мы приближаемся к границе аномалии, — голос Лексы был напряжённым. — Давление нарастает. Если расчёты Стража верны, есть узкий коридор стабильности...»
«Ковальер», шедший позади нас, докладывал о тех же проблемах. Их симбионт вёл себя ещё более беспокойно, проецируя обрывки чужих воспоминаний прямо в сознание экипажа.
И вот, мы вышли из прыжка.
Перед нами висело нечто, что сложно было назвать просто аномалией. Это была гравитационная рана в самой ткани пространства. В её центре, словно в паутине, запутались искорежённые остатки огромного колониального буксира «Ковчег-7». Но он был... изменён. Его корпус оплетали серебристые прожилки, знакомые по кораблям Прилива. Он не был уничтожен. Он был ассимилирован.
«Боги, — прошептал кто-то. — Они всё ещё там?»
«Сканирую... — Лекса безуспешно пыталась получить чёткие данные. — Помехи чудовищные. Но... читаю слабые признаки жизни. И что-то ещё. Огромный источник энергии в центре буксира. Это и есть Страж?»
Наш Страж отозвался немедленно. Его вибрация стала тревожной, настойчивой.
«Сородич... скован... Не-Жизнь плетёт свои сети вокруг него... Вы должны... прорваться...»
«Прорваться? Как? — проворчал Грох. — Туда и муха не пролетит.»
И тут «Ковчег-7» ожил. Его искажённые орудийные башни развернулись в нашу сторону.
«Они нас видят!» — крикнул Борк.
«Это не "они", — мрачно сказал Зориан. — Это Прилив. Он использует буксир, как ловушку. Лекса, попробуй выйти на связь на частотах «Ковчега».»
Ответ пришёл не с коммуникаторов, а снова через симбионта. Слабый, едва различимый голос, полный боли и отчаяния.
*«...Уходите... пока не поздно... Он в нас... Он заставляет нас смотреть... Он использует наши глаза...» — голос оборвался, сменившись механическим шипением, а затем холодным, безэмоциональным тоном Прилива. «Новые единицы для ассимиляции. Сопротивление бесполезно.»
Огневые точки на «Ковчеге-7» вспыхнули. Первые залпы прошли опасно близко.
«Уклониться!» — скомандовал Зориан. «Скиталец» рыскнул, уходя от очереди. Корабль содрогнулся — новые укрепления от Стража выдержали удар.
«Мы не можем пробиться через его огонь!» — доложила Лекса.
И тут наш Страж снова активировался. Он издал мощную, направленную вибрацию, не звук, а чистый импульс энергии, который ушёл в сторону «Ковчега». Серебристые прожилки на корпусе буксира на мгновение погасли. Огневые точки замолчали.
«Я... отвлекаю... Системы Не-Жизни... У вас есть минута... Прорывайтесь к стыковочному шлюзу...»
«Все к шлюпам!» — Зориан был уже на ногах. «Штурмовая группа: я, Грох, Каэл. Лекса, управление кораблём. Борк, прикрывай.»
Стыковка прошла на автопилоте. Шлюз «Ковчега» безжизненно зиял. Когда наш шлюп открылся, нас встретил мёртвый, ледяной воздух и полумрак. Аварийное освещение мигало, отбрасывая длинные тени на стены, покрытые странным, пульсирующим серебристым налётом. Это было похоже на плесень, но живущую и растущую.
«Никаких признаков экипажа,» — прошептал Грох, сканируя коридор своим тяжёлым бластером.
«Не спеши,» — Каэл закрыл глаза. «Я... чувствую их. Они здесь. Но... не здесь.» Он указал вперёд. «Источник энергии и сигнал Стража — в центре корабля. В реакторном отсеке.»
Мы двинулись вглубь. Корабль был лабиринтом из коридоров, частично перекрытых завалами и оплетённых той же серебристой «плесенью». Временами нам мерещились движения в темноте, слышались шорохи. Один раз Грох чуть не выстрелил в свою тень.
И вот мы нашли первого члена экипажа. Вернее, то, что от него осталось. Он стоял, прислонившись к стене, его скафандр был безупречно застёгнут, но шлем был заполнен не лицом, а медленно шевелящейся серебристой массой. Он не двигался, просто стоял, словно манекен.
«Что с ним?» — я невольно отшатнулся.
«Ассимиляция,» — мрачно констатировал Зориан. «Прилив не убивает. Он... перерабатывает. Превращает в часть себя.»
Мы продолжили путь, и таких «манекенов» становилось всё больше. Они стояли вдоль стен, безмолвные и жуткие, будто провожая нас взглядами, которых у них не было.
Дверь в реакторный отсек была заблокирована. Грох приготовился её взорвать, но Каэл остановил его.
«Подожди. Страж... он здесь. За дверью. И он... просит тишины.»
Каэл приложил ладонь к металлу. Его симбионт засветился слабым голубым светом. Дверь бесшумно отъехала.
То, что мы увидели, заставило нас замереть. Реакторный отсек был почти полностью поглощен серебристой массой Прилива. Она пульсировала, как единый гигантский организм. Но в самом центре этого кошмара, опутанный словно паутиной сверкающими нитями, находился Страж. Он был похож на нашего, но больше, и его форма была искажена болью. Его хитиновые пластины потускнели, а свет, исходивший от него, был слабым и прерывистым.
Вокруг него, словно часовые, стояли десятки «манекенов» — ассимилированных членов экипажа «Ковчега».
«...Сородич... — прозвучал в наших головах слабый голос пленённого Стража. — ...Ты пришёл... но слишком поздно... Он уже глубоко внутри...»
Наш Страж ответил волной ободрения и печали. «Никогда не поздно... Держись... Мы освободим тебя.»
«Каэл, как мы можем его освободить?» — тихо спросил Зориан.
«Эти нити... они не просто физические, — Каэл с трудом подбирал слова, пытаясь интерпретировать ощущения. — Они как... ментальные якоря. Прилив держит его, питаясь его силой и используя его связь с реальностью для стабилизации аномалии.»
Внезапно «манекены» разом повернули свои безликие шлемы в нашу сторону. Из динамиков по всему отсеку зазвучал тот самый безэмоциональный голос.
«Прекратите сопротивление. Ваша биологическая и технологическая самобытность будет добавлена к нашей. Мы — Прилив.»
Серебристая масса на стенах зашевелилась, и из неё стали формироваться твари — шипастые, быстрые тени, похожие на тех, что мы видели на «Гефене».
«Грох, прикрывай! Каэл, делай что должен!» — скомандовал Зориан, открывая огонь по приближающимся тварям.
Грох встал в дверном проёме, его тяжёлый бластер рычал, выжигая серебристые формы. Но их было слишком много. Они лезли из каждой щели.
Каэл, игнорируя бой, подошёл ближе к пленённому Стражу. Он закрыл глаза, и его симбионт засветился ярче. Наш Страж присоединился к нему, направив на своего сородича луч чистого, тёплого света.
«Нужно... разорвать узлы... — вёл его наш Страж. — Не силой... пониманием...»
Каэл, дрожа от напряжения, мысленно «ощупывал» те ментальные якоря. Он видел не нити, а страх, отчаяние и боль экипажа «Ковчега», которые Прилив использовал как цепь. Он не стал их рвать. Он... успокаивал их. Посылал им образы далёких домов, тихих воспоминаний, чувство покоя. Один за другим, якоря начали слабеть.
Серебристые твари пришли в ярость. Они стали набрасываться с удвоенной силой. Одна из них прорвалась и вцепилась когтями в плечо Гроха. Тот с рыком отшвырнул её, но кровь уже заливала его броню.
«Каэл, быстрее!» — крикнул Зориан, отстреливаясь от другой твари, которая полезла по потолку.
И тут пленённый Страж вздрогнул. Одна из нитей лопнула, затем другая. Его собственный свет стал нарастать, становясь ярче, яростнее. Он начал струиться, разрывая оставшиеся путы.
«СВОБОДА!» — его мысленный крик прокатился по отсеку, сбивая тварей с ног и заставляя «манекенов» замирать.
Последние серебристые нити лопнули с звуком рвущегося металла. Освобождённый Страж выпрямился, его форма залилась яростным, почти ослепительным светом. Он издал мощный, очищающий импульс, который заставил серебристую массу на стенах съёжиться и отступить. Твари рассыпались в пыль.
Отсек затих. Грох, тяжело дыша, прислонился к стене, зажимая рану. Зориан опустил оружие. Каэл стоял на коленях, истощённый ментальным усилием.
Два Стража общались без нас, их безмолвный диалог был наполнен облегчением и скорбью. Затем наш Страж обратился к нам.
«Мы благодарны... Но опасность не миновала. Освобождение моего сородича нарушило хрупкий баланс. Аномалия... дестабилизируется.»
Как бы в подтверждение его слов, корабль содрогнулся с новой, ужасающей силой. С потолка посыпались искорёженные панели. Завыли сирены, на этот раз — сирены самого «Ковчега-7», предвещающие катастрофу.
«Что происходит?» — крикнул Зориан.
«Без моего сородича, которого использовали как стабилизатор, гравитационная рана начнёт схлопываться, — объяснил наш Страж. — Этот корабль и всё, что в нём, будет разорвано.»
«Всем на шлюп! Немедленно!» — приказал Зориан.
Мы бросились назад по коридорам, которые теперь изгибались и рушились у нас на глазах. За нами следовали два Стража, их формы сливались в единый светящийся шар, расчищая путь и удерживая расползающиеся конструкции.
«Лекса, готовь «Скитальца» к отстыковке! Срочный отход!» — Зориан почти не дышал, влетая в шлюповой отсек.
«Уже готовлю! Но гравитационные возмущения зашкаливают! Выход из аномалии будет... жёстким.»
Мы ворвались в наш шлюп. Двери захлопнулись. Отстыковка. Рывок. За стеклом «Ковчег-7» начал складываться, как бумажный корабль в кулаке гиганта. Серебристая масса Прилива пыталась сопротивляться, но её тоже разрывало на части.
«Скиталец», дрожа всем корпусом, рванул прочь. Перегрузка вдавила нас в кресла. На экранах бушевал хаос — пространство и время рвались в клочья.
И вдруг — тишина. Мы вырвались. Звёзды снова были стабильными и спокойными.
«Мы... живы,» — выдохнула Лекса.
В грузовом отсеке два Стража, наш и спасённый, светились в унисон, их тихая вибрация была песней благодарности и надежды.
«Теперь, — обратился к нам наш Страж, — мы покажем вам путь. К Последнему Саду.»