Читаю: Мартин Т. Империя "положительной деятельности". Нации и национализм в СССР. 1923-1939. [пер. с англ. О.Р. Щёлоковой]. – М.: РОССПЭН. 2011
Десять лет назад со мной проводила лето моя бабушка со стороны матери, Маргарет Хорст, вспоминавшая о том, как она, молодая меннонитка, жила в дореволюционном Дагестане, где ее соседями были кумыкские татары. А потом, во время революции и Гражданской войны, ей довелось стать свидетельницей безжалостных налетов крестьянских банд Махно на богатую южноукраинскую колонию меннонитов, и только позже,в 1924 г.,она наконец покинула Советский Союз и переехала в Канаду, где вошла в состав местной диаспор русских меннонитов. Ее рассказы заставили меня впервые в жизн задуматься над весьма притягательной проблемой этнической принадлежности. Мне никогда не удавалось дать точный ответ на простой вопрос, который мне всегда задавали, когда я бывал в Росси или на Украине: «Кто вы по национальности?». «Меннонит» или «канадец»— единственные ответы, которые имели для меня хоть какой-то смысл, — никогда никого не удовлетворяли. Первое относится крелигии, а второе — всего лишь гражданство, говорили мне.
Так что можно сказать, что эта книга является пространным объяснением, почему я, чьи предки покинули Россию и Украину всего лишь два поколения назад, так до сих пор и не могу дать удовлетворительный ответ на этот, казалось бы, простой для бывших советских людей вопрос.
В своих дореволюционных работах Ленин и Сталин утверждали, что нации возникли лишь с подъемом капитализма, будучи и сами по себе следствием капиталистического производства, они отнюдь не являются неотъемлемым или неизменным атрибутом человечества. Пятаков истолковал это положение так, будто национальность при социализме станет уже несущественной, а потому нациям не стоит предоставлять особого статуса Ленин и Сталин, напротив, настаивали, что нации будут долго существовать даже при социализме. И вначале национальное самосознание будет только усиливаться.
Еще в 1916 г Ленин утверждал, что «к неизбежному слиянию наций человечество может прийти лишь через переходный период полного освобождения всех угнетенных наций».
"Слияние наций" по-ленински (точнее: по-марксистки) - сегодня успешно продвигается Западом в виде "мультикультурной повестки" с целью "смешения" рас, наций, народов и народностей до лозунга из марксово-энгельсовского "Манифеста Коммунистической партии": "Рабочий не имеет отечества". Иными словами: создание массы интернациональных помесей, лишённых национального самосознания и национальной идентичности. Прим. Борис Голутвин.
Впоследствии Сталин объяснял этот парадокс следующим образом: «Мы гарантируем максимальное развитие национальной культуры для того, чтобы она исчерпала себя полностью и тем самым создала основу для формирования интернациональной социалистической культуры».
Национальная, точнее, "малонациональная" политика двух не-Русских "теоретиков" в конечном итоге привела к полной утрате национального самосознания и национальной идентичности немалой части Русского народа, создав с одной стороны интернациональную общность манкуртов-новиопов, с другой - обусловив вырождение здорового национализма не-Русских народов в крайние формы, которые стали причиной ксенофобии и русофобии в конце 80-х, начале 90-х годов прошлого столетия в национальных Республиках СССР (Прибалтика, Средняя Азия) и РСФСР ( к примеру, в Татарстане), а позже на Украине (бандеровцы) и в Белоруссии (змагары), где большевики проводили насильственную программу "коренизации".
Русский же ультранационализм - стал следствием-реакцией на притеснения и убийства Русских не-Русскими ультранационалистами. Но главное: национальность "лидеров" радикальных группировок повторяла национальный состав первого большевистского руководства, в котором большинство было представлено евреями. Прим. Борис Голутвин.
Ленин обычно называл русский национализм великодержавным шовинизмом, что отличало его от всякого другого национализма, тогда как Сталин предпочитал использовать выражение «великорусский шовинизм».
Но, по-иному расставляя акценты, Сталин последовательно поддеживал принцип главной опасности.
То есть, главная "опасность" по тов. Ленину и тов. Сталину - "великодержавный" (ленинская терминология) и "великорусский" (сталинская терминология) "шовинизм", при том, что большинство Русского народа было в рабстве у не-Русских царей начиная с Захарьиных-Романовых и закончивая императорской династией Гольштейн-Готторпов. Кроме того: почти все значимые государственные посты занимали не-Русские (от Нессельроде до Витте и Столыпина). Большевики - во главе с евреем тов. Лениным и наркомом по делам национальностей тов. Джугашвили (грузин или горский еврей) - продолжили инородческую "линию", которая обусловила господство еврейского (не-Русского) большинства в национальном состав СНК, ВЦИК, наркоматов и ВЧК-ОГПУ. Именно не-Русскостью тов. Ленина и тов. Сталина объясняется та "свобода" в "самоумалении, самоуничижении, самооплëвывании и самоограничении" от имени Русского народа, которая присуща левым и либеральным группам - не важно XX или XXI века - соединённым перманентным национальным признаком. Поэтому так "свободно" от имени Русского человека и Русского народа, еврей тов. Прилепин вещает о "необходимости интернационально-многонационально-межконфессиональной дружбонародной братскости", по факту ведущей к замещению, ассимиляции, этноциду - гибели Русского народа. Прим. Борис Голутвин.
Таким образом, марксизм, модернизация и колониализм стали теоретической основой национальной политики, которую Ленин и Сталин навязали сопротивлявшейся большевистской партии, утвердив ее в ряде резолюций на съездах партии в 1919,1921 и 1923 гг.
Их аргументация была в общих чертах следующей. Национализм — это идеология, маскирующая свою суть, законные классовые интересы выражаются ею не в адекватном социалистическом движении на классовой основе, а в виде надклассового национального движения.
Национальная идентичность не является изначальным, примордиальным свойством общества, а скорее представляет собой неизбежный побочный продукт развития современного капиталистического и досоциалистического мира, и через эту стадию развития человечество должно пройти, прежде чем возникнет зрелое интернациональное социалистическое общество.
А поскольку национальная идентификация — это реально существующее явление современного мира, национализм угнетаемых нерусских народов выражает не только замаскированный классовый протест, но и законное негодование национальных меньшинств против угнетающего великодержавного шовинизма господствующей русской нации.
И снова инородческий образчик ленинско-сталинской лжи: Русская нация - не сформировавшись даже доныне - была обращена в рабов русофобской политикой не-Русских властей: что в царской России, что в СССР, что в путинской РФ - Русский народ, будучи заявлен как якобы "государствообразующий" не обладал - и не обладает - собственной субъектностью; более того: Русский народ - самый многочисленный - лишён тех прав, которыми обладали и обладают не-Русские народы и народности. Прим. Борис Голутвин.
Следовательно, ни национализм, ни поиск национальной идентичности не могут быть однозначно осуждены как явления реакционные. Некоторые национальные требования — национальные по форме являются законными и должны быть удовлетворены для того, чтобы расколоть надклассовый национальный альянс. Такая политика ускорит классовую дифференциацию и, следовательно, позволит партии заручиться поддержкой нерусского пролетариата и крестьянства, которые помогут ей осуществлять социалистическую программу. А когда нациям будут предоставлены различные формы государственности, национализм будет побежден.
Вопреки - или наоборот: "благодаря" - "теоретическим выкладкам" двух не-Русских "гениев" национализм не только не был побеждён - во всех национальных - подчёркиваю: национальных - не-Русских Республиках национализм выродился в свои крайние формы. И прибалтийско-украинский неонацизм, и среднеазиатско-кавказская (шире - мусульманская) русофобия - конечный итог "малонациональной" ленинско-сталинской политики "коренизации".
Напротив, большевистский эксперимент по заражению Русского народа бациллой интернационализма - почти полностью подорвал здоровые национальные силы Русского народа, ослабив сопротивляемость инородческому и иноверческому замещению, которая проводится сегодня тов. Путиным сотоварищи. Прим. Борис Голутвин.
В резолюциях1923 г. утверждалось,что Советское государство будет максимально поддерживать те формы национального устройства, которые не входят в противоречие с существованием унитарного централизованного государства А это означало, что власти готовы оказать поддержку следующим четырем «формам» существования наций: национальным территориям, языкам, элитам и культурам.
Коротко говоря: ленинско-сталинская "малонациональная" политика - утвердила грабёж, неравенство и дискриминацию Русского народа как возможность покупки "лояльности" народов не-Русских, у которых, в отличие от Русского народа, были собственные национальные Республики и выше уровень финансирования из общесоюзного бюджета (формируемого за счёт рабского, почти не оплачиваемого труда Русского народа), лучшего продовольственного и товарного снабжения. Огромные вложения финансовых и материальных ресурсов в национальные Республики закономерно завершились обвинениями "малонационалов" в "советской оккупации и колонизации", "главной причиной" которых объявлялся "русский шовинизм"(!) двух "русских" - тов. Ленина и тов. Сталина.
Сразу после образования Советского Союза в конце декабря 1922 г. в новом государственном образовании был сформирован общесоюзный бюджет, а в его рамках постановлением ВЦИК от 21 августа 1923 г. был создан Союзно-республиканский дотационный фонд СССР, средства из которого стали направляться на экономическое и социальное развитие кавказских, среднеазиатских и других союзных республик, включая Украину (Образование Союза Советских Социалистических республик. Сб. документов. М.: 1972. С. 23–24). Весь этот Фонд формировался за счёт поступлений из РСФСР (из союзных республик просто нечего было брать). В отличие от РСФСР, в бюджеты союзных республик полностью зачислялись сборы налога с оборота (один из основных источников бюджетных поступлений), также полностью оставался в республиках подоходный налог. И хотя российская экономика играла решающую роль в формировании упомянутого Фонда, дотациями из него она никогда не пользовалась. Как откровенно признавал в 1930-е гг. Г. К. Орджоникидзе, «Советская Россия, пополняя наш (Грузинской ССР) бюджет, дает нам в год 24 млн рублей золотом, и мы, конечно, не платим ей за это никаких процентов… Армения, например, возрождается не за счёт труда собственных крестьян, а на средства Советской России» (См.: Куличенко М. И. Образование и развитие Союза ССР. Ереван: Айастан, 1982. С. 258). Уже в 1924–1925 гг. доля средств центра, скажем, в бюджете Туркмении составляла 90 %, а Украины – более 60 %. Опубликованные отчеты Минфина СССР за 1929, 1932, 1934 и 1935 гг. показывают, что в указанные годы Туркменистану в качестве дотаций было выделено 159,8 млн руб., Таджикистану – 250,7, Узбекистану – 86,3, ЗСФСР (в ее состав до 1936 г. входили Грузия, Армения и Азербайджан) – 129,1. В результате такой политики за период 1922–1972 гг. промышленное производство возросло в Таджикистане в 513 раз, в Армении – в 527, в Узбекистане – в 239, Казахстане – в 601 раз. В 1975 г. РСФСР могла оставить себе 42,3 % налога с оборота, в то время как Азербайджан – 69,1, Грузия – 88,5, Армения – 89,9, Таджикистан – 99,1, Киргизия – 99,2, Казахстан и Туркмения – 100.
Особенно ярко «затюканность» России видна на примере положения русской деревни. Замечательно, например, что в феврале 1930 г. ЦК принял секретное постановление, в котором запрещалось применять в национальных районах Средней Азии, Казахстана, Закавказья, Северного Кавказа и Бурят-Монголии те методы коллективизации, которые использовались в русских областях. По расчетам В. П. Попова, в военном 1944 г. в РСФСР средний валовой доход на колхозный двор составлял 8917 руб., 17 % этой суммы уходило на прямые налоги (сельхозналог – 8,1 %, военный налог – 8,9 %), 9,2 % – на так называемые «добровольные платежи» (займы, лотереи). Аналогичные показатели по республикам Закавказья: Азербайджанская ССР – 14 530 руб., 6,4 % (2,6 и 3,8), 7,4 %; Грузинская ССР – 20 199 руб., 8 % (3,6 и 4,4), 5 %; Армянская ССР – 16 325 руб., 6,9 % (2 и 4,9), 5,1 %. По данным Г. И. Литвиновой, в 1951 г. смоленский колхозник за один трудодень мог получить 890 г зерна и 17 коп., эстонский – 1 кг 830 г зерна и 1 руб. 50 коп., а таджикский – 2 кг 40 г зерна и 10 руб. 05 коп. Стоимость валового сбора продуктов растениеводства за один трудодень по закупочным ценам в Центральной России в 1950-х гг. была в 10 раз ниже, чем в Узбекистане, и в 15 раз ниже, чем в Грузии. Но и сравнение жизни в городах было не в пользу России. В 1988 г. этнографы В.В. Коротеева и О.И. Шкаратан писали в академическом журнале «История СССР»: «На текущий момент состояние социальной инфраструктуры в крупных городах РСФСР существенно хуже, чем в столицах и других крупных городах большинства республик. Что особенно печально, Москва — столица СССР и величайший город России — по показателям развития социально-культурной инфраструктуры оказалась в седьмом десятке [!] городов страны».
Ч. II.
Национальные территории.
Национальные территории для большинства крупных советских национальностей к июню 1923 г. были уже фактически созданы 44.
44 К июню 1923 г. существовало уже 2 федеративные, 5 союзных, 12 автономных республик и 11автономных областей. Процесс образования новых территорий завершилсяв1924г., когда были определены границы в Средней Азии. Чтобы составить общее представление о том, как создавались в тот период национальные территории, см. специальный выпуск журнала «Жизнь национальностей» (№1за 1923г.), а также: Smith J. Op ci. Р. 29-107.
И только у Русского - самого многочисленного - народа не было ни национальной Русской Республики, ни даже национальной Русской Автономии, поскольку Русское национальное самосознание и Русская национальная идентичность воспринимались ленинско-сталинской русофобией как главное препятствие к интернациональной "переработке" Русского народа в навоз, на котором процветают исключительно не-Русские народы. Прим. Борис Голутвин.
Резолюциями 1923 г. всего лишь подтверждался факт их существования и осуждались всякие планы их ликвидации. А вот проблема территориально рассеянных национальных меньшинств так и оставалась неразрешенной. Советская политика была направлена на противодействие их ассимиляции.
Считалось, что ассимиляция и экстерриториальная национально-культурнаяавтономия неизбежно приведут к росту национализма и обострению этнических конфликтов. Решение, к которому в середине 20-х гг. пришли большевики, было, как всегда, радикальным. Национально-территориальная система Советского Союза должна была распространиться на все национальные территории вплоть до самых мелких (национальных районов, сельсоветов, колхозов) и в конце концов плавно слиться с индивидуальной национальностью каждого советского гражданина. В результате образовалась грандиозная пирамида национальных советов, состоявшая из тысяч национальных территорий.
При этом, большевики отдали Восточную Украину, или Новороссию, где проживало преимущественно Русское население, под новое quasiгосударственное образование УССР, инициировав и осуществив насильственную украинизацию Русского населения. Прим. Борис Голутвин.
Национальные языки и элиты
Центральным положением резолюций 1923 г. было утверждение необходимости развития национальных языков и создания национальных элит, которые рассматривались как единая политика. На каждой национальной территории язык титульной национальности должен был получить статус официального государственного языка
Национальные элиты, пройдя подготовку, должны были выдвигаться на руководящие должности в партии, органах управления, промышленности и народном образовании каждой национальной территории. И хотя принципы этой политики были сформулированы еще в 1920 г. и официально одобрены на съезде партии в1921 г., для их осуществления буквально ничего не было сделано.
Два постановления 1923 г осудили эту бездеятельность и потребовали приступить к делу немедленно. Вскоре эта политика получила название «коренизация» и заняла центральное место в советской национальной политике.
При этом, "коренизация" на Украине и в Белоруссии проходила насильственно через насаждение украинской/белорусской мовы и негласного запрета на Русский язык. Подборка газет 20-х годов не оставляет никаких сомнений в поставленных задачах большевистской программы "коренизации" - тотальная дерусификация Русских Малороссии и Белоруссии. Прим. Борис Голутвин.
Лучшим синонимом слова «коренизация» является «индигенизация» («отуземливание»). Оно образовано не от самого слова «корень», а от прилагательного с этим корнем — «коренной», употребляемого в словосочетании «коренной народ».
Создание большевиками этого неологизма — «коренизация» стало частью их деколонизационной риторики, которая последовательно поддерживала притязания местного населения,ставя их выше интересов «пришлых элементов».
Нет, "пришлые элементы" - это не евреи, составлявшие подавляющее большинство в большевистском руководстве, а Русские. Прим. Борис Голутвин.
Однако в1923 г. слово «коренизация» еще не вошло в обиход. Вместо него предпочтение отдавалось слову «национализация», в которой акцент делался на программе национального строительства.
А в национальных республиках проводимая политика называлась по имени титульной национальности: «украинизация», «узбекизация», «ойротизация». Слово «коренизация» возникло позжев обиходе отвечавшей за национальную политику центральной бюрократии, которая прежде всего обслуживала экстерриториальные национальные меньшинства и потому предпочитала термин, относившийся ко всем индигенным (коренным) народам,а не только к титульным национальностям.
Со временем для обозначения этой политики стали преимущественно употреблять термин «коренизация», однако следует отметить, что Сталин всегда использовал слово «национализация».
В резолюциях 1923 г. о коренизации говорилось как о самом главном пункте программы советской национальной политики. При этом в соответствии с той в высшей степени психологизированной характеристикой национализма, которую давали Ленин и Сталин, особо подчеркивалось субъективное воздействие коренизации. Благодаря ей советская власть должна была стать «родной», «близкой», «народной» и «понятной». Она должна была отвечать позитивным психологическим потребностям национализма: «[Нерусские] массы должны увидеть, что советская власть и ее органы являются делом их собственных усилий, воплощением их желаний». Кроме того, она должна лищить оснований негативные психологические опасения, связанные с восприятием власти чужаков: «Советская власть, до последнего времени (до апреля 1923 г. — Т. М.) являвшаяся властью русской, станет властью не только русской, но и междунациональной, родной для крестьян ранее угнетенных национальностей».
Родные языки сделают советскую власть понятной, а местные кадры, знающие «нравы, обычаи, быт» местного населения, будут способствовать тому, чтобы советская власть казалась своей, коренной, а не навязанной извне имперской властью русских.
Повторюсь: власть большевиков - это власть, прежде всего, не-Русских тов. Ленина и тов. Сталина, от имени Русских вещающих о "фактическом неравенстве" Русского народа в сравнении с народами не-Русскими. Прим. Борис Голутвин.
Мои статьи о национальном составе большевистского руководства:
Национальный состав первого СНК:
https://dzen.ru/a/aDswEmRvuxNgLne_
Национальный состав ВЦИК:
https://dzen.ru/a/aDwALW1BbFSJuIXm
Национальный состав ВЧК-ОГПУ:
https://dzen.ru/a/aEAj4XsB81mouWYK
Национальная культура.
Советская политика была направлена на систематическое развитие характерной национальной идентичности и национального самосознания нерусских народов СССР. А для этого не только создавались национальные территории, которые управлялись национальными элитами, использующими свои национальные языки, но и активно пропагандировались символические признаки национальной идентичности: фольклор, музеи, национальная одежда и кухня, стиль, опера, поэты, «прогрессивные» исторические события и произведения классической литературы.
Цель заключалась в том, чтобы обеспечить мирное сосуществование различных национальных культур с зарождающейся общесоюзной социалистической культурой, которой предстояло прийти на смену национальным культурам
Но которая так и не "пришла", тем самым продемонстрировав полное политическое банкротство сталинского "малониционального нациестроительства", прим. Борис Голутвин.
Национальные культуры нерусских народов предстояло деполитизировать путем проявления показного, нарочитого уважения к ним.
И снова "исключительным" народом "не снискавшим" сталинское "уважение" - оказался Русский народ.
У Русского народа - единственного из "братских братьев" - не было:
собственной, национальной, Русской Республики;
национальной одежды на большинстве "дружбонародных" агитплакатах СССР, поскольку национальная одежда является одной из основ национальной идентификации и национального самосознания, что признавалось политически вредным для политики интернационализма, при этом, главная "функция" Русского народа заключалась в существовании "питательного субстрата" для национальной идентификации и национального самосознания "малонационалов";
Русской Академии Наук;
Русских печатных изданий, в названии которых присутствовало бы слово Русский (к примеру: "Русский журнал", "Русское обозрение", "Русский вестник");
Русской киностудии, где создавались бы Русские документальные и художественные фильмы.
Так ленинско-сталинская русофобия отвергала Русскую историю:
"Термин русская история есть контрреволюционный термин, одного издания с трехцветным флагом» (M. Н. Покровский). Первая Всесоюзная конференция историков-марксистов (28/ХІІ 1928—4/1 1929) окончательно отвергла название «русская история» и ввела в широкий оборот термин «история народов СССР» (см. СССР, История народов). МСЭ, том 7, стр. 427
Но ленинско-сталинскому кублу было недостаточно, что Русский язык выхолощен "новой орфографией", став большевистским суржиком, ненависть к Русскому - в первую очередь, к Русскому языку - приобрела маниакальные формы, в стремлении окончательно искоренить Русский язык посредством латинизации Русской Азбуки. Да, "проект" остался "проектом", однако то, что подобные "проекты" вообще имели место - одно из свидетельств патологической ленинско-сталинской русофобии.
Экономическое выравнивание
Куда менее определенным было положение, которое в советской национальной политике занимало экономическое выравнивание национальных территорий. В постановлениях по вопросам национальной политики, принятых в 1923 г., требовалось принять меры для преодоления «фактического, то есть хозяйственного и культурного, неравенства национальностей Союза Республик».
Здесь г-н Мартин обнаруживает весьма поверхностное понимание магистральной идеологемы большевизма: русофобия. Ленинско-сталинская русофобская политика в отношении "малонационалов" была вполне определена: не-Русские Республики финансировались за счёт грабежа большевиками РСФСР, где Русский народ был самым многочисленным. Прим. Борис Голутвин.
Миграция
Во время проходивших в 1923 г. дискуссий о национальной политике вопрос о контроле над миграцией в нерусские республики обсуждался далеко не в первую очередь. Советская национальная политика требовала образования национальных территорий. Но принимала ли она при этом меры, направленные на сохранение (или на создание) национального большинств а в этих республиках?
Вначале казалось, что ответ на этот вопрос утвердительный.
Центральные власти даже одобрили изгнание из Казахстана и Киргизии нелегальных крестьян-поселенцев славянского происхождения: это считалось одной из мер деколонизационной политики
И в начале 20-х гг восточные национальные территории Советского Союза для сельскохозяйственной колонизации были закрыты. Правда, в 1927 г. интересы всей экономики Союза вновь возобладали над местными национальными интересами, и все ограничения на миграцию были сняты.
Империя положительной деятельности
Советский Союз не был ни федерацией, ни, разумеется, моноэтническим государством. Его отличительной чертой была систематическая поддержка внешних форм существования наций — территории, культуры, языка и элит. Правда, эти меры вряд ли можно было назвать оригинальными: в большинстве новообразованных моноэтнических государств они всегда принимались впервую очередь, относясь к числу главнейших внутриполитических задач.
СССР не был империей. Империя - это существование метрополии за счёт периферии, а не наоборот, как было в романовской России и достигло пика своего абсурда в СССР, когда русофоб тов. Ленин провозгласил принцип "фактического неравенства" Русского народа по отношению к столь пестуемым "вождём угнетённых" малонационалам.
В Римской империи аналога тов. Ленина - если таковой вообще бы мог родиться - за высказывания о "фактическом неравенстве" римлян в сравнении с покорёнными народами, постигла бы куда менее либеральная участь чем во времена "Кровавого Николашки".
А если бы среди древних римлян, существовал аналог тов. Прилепина, который не будучи римлянином, вещал бы от имени римлян, что "Римляне на самом деле чернокожие, краснокожие, желтокожие. Римляне цветные, мы белыми случайно родились, по недоразумению. Мы являемся ордой, мы между собой договоримся" - Рим, очевидно, на время бы прекратил военную и культурную экспансию ввиду многочисленности желающих таки исполнить желание тов. Прилепина сделаться "цветным".
[...] можно сказать, что [большевистская] партия стала авангардом национализма нерусских народов. И если гегемония нужна была партии для того, чтобы вывести пролетариат за рамки его профсоюзного сознания и привести его к революции, то партия также могла вывести национальные движения за рамки буржуазного примордиального национализма и привести их к советскому интернациональному национализму.
Однако конструктивные действия в интересах одной национальности, разумеется, предполагают разрушительные действия по отношению к другим.
В случае Советского Союза, власти которого предполагали оказать поддержку всем нерусским народам, основную тяжесть дискриминации несли на себе одни только русские. И Бухарин (будучи евреем, прим. Борис Голутвин) заявил об этом без обиняков: «Мы в качестве бывшей великодержавной нации должны идти наперерез националистическим стремлениям и поставить себя в неравное положение в смысле еще больших уступок национальным течениям. Только при такой политике, когда мы себя искусственно поставим в положение, более низкое по сравнению с другими, только этой ценой мы сможем купить себе настоящее доверие прежде угнетенных наций».
Советская политика и впрямь требовала от русских жертв в области национальной политики: нерусским республикам были переданы территории, населенные русским большинством; русские были вынуждены согласиться на амбициозные программы положительной деятельности, которые проводились в интересах нерусских народов; русских призывали учить языки национальных меньшинств и наконец, традиционная русская культура была осуждена как культура угнетателей.