Я сидела на веранде и перебирала клубнику, когда к калитке подъехала машина. Узнала сразу, это была синяя иномарка моего племянника Кирилла. Он выходил к нам на дачу редко, обычно в городе проживал, работал где-то в офисе. Последний раз виделись на Новый год.
Кирилл вышел из машины, помахал мне рукой. Выглядел хорошо, костюм, галстук, портфель в руке. Я поставила миску с ягодами на стол, пошла открывать калитку.
— Тетя Вера, здравствуйте, — улыбнулся он, целуя меня в щеку.
— Привет, Кирюша. Что за событие? Сам приехал, да еще в будний день.
Племянник прошел на веранду, сел за стол. Я налила ему компоту из своих яблок, поставила пирог, который утром испекла.
— Спасибо. Вкусно как всегда, — откусил он кусок пирога. — Тетя Вер, я по делу приехал. Важному.
Я села напротив, насторожилась. В голосе племянника была какая-то напряженность.
— Слушаю тебя.
Кирилл достал из портфеля папку с документами, положил на стол.
— Понимаете, я тут нашел покупателей на дачу. Хорошую цену предлагают, выше рыночной даже.
Я замерла с чашкой в руке.
— Покупателей на нашу дачу?
— Да. Семь миллионов дают. Отличная цена для такого участка.
Племянник принес договор продажи нашей дачи. Вот так просто, без предупреждения, без разговора. Принес и положил на стол, будто это само собой разумеющееся.
— Кирилл, погоди. Я не понимаю. Какую дачу ты собрался продавать?
— Ну эту. Вашу с мамой. Тетя Вера, вы же сами понимаете, она вам уже не нужна. Вы пожилая женщина, одна тут на шести сотках. Маме моей тоже ездить тяжело. Лучше продать, деньги поделить, и все довольны.
Я поставила чашку на стол, чувствуя, как закипает внутри.
— Кирилл, эту дачу построил твой дедушка. Мой отец. Он сам каждую доску прибивал, каждое дерево сажал. Здесь вся наша семья собиралась.
— Понимаю, тетя Вер. Но время идет. Дедушка давно не с нами, царство ему небесное. А вам одной тут опасно. Мало ли что может случиться.
— Мне не опасно. Я каждое лето тут живу. Соседи рядом, все друг друга знают.
Кирилл вздохнул, открыл папку.
— Посмотрите договор хотя бы. Цена хорошая. Семь миллионов делим на троих, выходит больше двух каждому. Вам, маме и мне.
— На троих? — переспросила я. — Кирилл, дача оформлена на меня и на твою мать. На двоих. При чем тут ты?
Племянник покраснел слегка.
— Ну как при чем? Я же наследник мамин. Значит, и дача моя тоже будет.
— Будет когда-нибудь. Но сейчас она не твоя. И решения о продаже принимаю я с твоей матерью, а не ты.
Кирилл поджал губы.
— Тетя Вера, мама согласна. Я с ней разговаривал.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Моя родная сестра Галя согласна продать отцовскую дачу?
— Не может быть. Галя бы мне сказала.
— Она стеснялась. Попросила меня переговорить с вами. Тетя Вер, ну подумайте сами. Семь миллионов! На эти деньги можно квартиру купить, или отложить на старость.
— У меня есть квартира. И на старость отложено. А дача это не деньги. Это память, понимаешь? Здесь твой дедушка яблони сажал. Вон ту вишню я сама посадила, когда тебе три года было. Ты еще помогал, лейку носил.
Кирилл встал, прошелся по веранде.
— Память это хорошо. Но жить надо сегодняшним днем. Тетя Вера, вы упрямая. А я хочу как лучше. Для вас, для мамы, для всех нас.
— Для себя хочешь, — сказала я тихо. — Деньги тебе нужны, вот и решил дачу продать.
Племянник развернулся резко.
— Ну и что, если нужны? Я молодой, у меня планы. Хочу свой бизнес открыть, нужен стартовый капитал. А тут готовое решение.
— За счет семейного гнезда.
— Какое гнездо? Старая дача, которая разваливается! Крыша течет, веранда покосилась! Сколько еще простоит, неизвестно!
Я встала, подошла к перилам веранды. Смотрела на сад, на яблони, на грядки с клубникой. Каждый сантиметр этой земли был пропитан воспоминаниями.
— Кирилл, уезжай. И забери свой договор.
— Тетя Вер...
— Уезжай. Мне нечего тебе сказать.
Племянник собрал документы, сунул в портфель. На пороге обернулся.
— Вы пожалеете. Такие предложения дважды не делают.
Я не ответила. Дождалась, когда машина уедет, и села на лавочку. Руки тряслись. Неужели Галя правда согласна продать дачу? Надо позвонить, выяснить.
Набрала номер сестры. Гудки. Галя ответила не сразу.
— Алло, Вер, ты?
— Я. Галь, у меня Кирилл был. Говорит, ты согласна дачу продать.
Сестра помолчала. Потом вздохнула.
— Он сказал?
— Сказал. Это правда?
— Вера, послушай. Мне тяжело туда ездить стало. Спина болит, ноги отекают. Огород не по мне уже. А деньги лишними не бывают.
Я сжала телефон сильнее.
— Галя, это наша дача! Папина дача!
— Была папина. Теперь наша. И мы вправе решать, что с ней делать.
— Но почему ты со мной не поговорила? Почему через Кирилла?
Сестра снова вздохнула.
— Знала, что будешь против. Вот и попросила сына переговорить. Думала, тебя легче уговорить будет.
— Меня никто не уговорит продавать отцовский дом!
— Верка, не кричи. У меня давление поднимется. Я понимаю твои чувства. Но давай рассудим здраво. Дача старая, ремонт требует. У нас денег на ремонт нет. Пройдет время, она совсем развалится. Лучше продать, пока цена хорошая.
Я молчала, не зная, что ответить. Галя была права в чем-то. Дача действительно требовала ремонта. Крыша подтекала, веранду надо было перестилать. Но разве это повод избавляться от семейного гнезда?
— Галь, а ты помнишь, как мы тут с папой грибы собирали? А как яблоки закатывали на зиму? Как Кирилла маленького тут качали на качелях?
— Помню, Верочка. Все помню. Но прошлого не вернешь. А будущее надо обеспечивать.
— Какое будущее? Галя, тебе шестьдесят семь, мне шестьдесят пять. Какое у нас будущее?
— Тем более. Надо деньги иметь. На лечение, на помощь. Мало ли что.
Я повесила трубку. Говорить дальше не было сил. Села на веранде и расплакалась. Неужели правда придется продавать дачу? Отдавать чужим людям то, что отец всю жизнь строил?
Вечером пришла соседка Тамара Петровна. Увидела мои красные глаза, забеспокоилась.
— Вера, что случилось? Заболела?
Я рассказала про Кирилла, про договор, про разговор с сестрой. Тамара Петровна слушала, качала головой.
— Вот молодежь пошла. Только о деньгах думают. А про память, про корни забыли.
— Галя тоже согласна продавать.
— Галя городская стала. Ей дача в тягость. А ты тут живешь, душой болеешь. Верочка, слушай меня. Дача оформлена на вас двоих, верно?
— Верно. По половине у каждой.
— Значит, без твоего согласия продать не могут. Даже если Галя подпишет, ты можешь отказаться.
Я задумалась. Действительно, дача в общей долевой собственности. Для продажи нужно согласие обоих собственников.
— Но тогда Галя обидится. Скажет, что я ее денег лишаю.
— А ты ей предложи выкупить ее долю. Если деньги так нужны, продаст свою половину тебе.
Идея показалась разумной. Я позвонила Гале на следующий день. Предложила выкупить ее половину дачи.
Сестра удивилась.
— У тебя есть деньги?
— Есть накопления. Сколько хочешь за свою долю?
Галя помолчала.
— Ну, если дача стоит семь миллионов, моя половина три с половиной.
— Хорошо. Я готова дать три миллиона. Это справедливая цена.
— Три? Вера, ты что? Покупатели больше дают!
— Покупатели дают за всю дачу семь. Твоя доля три с половиной. Я предлагаю три. Разница небольшая.
Сестра задумалась. Потом согласилась. Мы договорились встретиться у нотариуса, оформить сделку.
Через неделю я стала единственной хозяйкой дачи. Отдала Гале почти все свои накопления, но не жалела. Главное, что дача осталась в семье. Что я смогу тут жить, заботиться о саде, помнить отца.
Кирилл позвонил через месяц. Голос был недовольный.
— Тетя Вера, мама сказала, что вы выкупили ее долю.
— Выкупила.
— Зачем? Мы же договорились продавать!
— Ты договорился. Я нет. Кирилл, дача теперь моя. И продавать я ее не собираюсь.
— Но мне деньги нужны! Для бизнеса!
— Заработай сам. Или кредит возьми. А дачу оставь в покое.
Племянник что-то еще говорил, но я повесила трубку. Устала от этих разговоров про деньги, про продажу, про бизнес.
Вечером сидела на веранде и пила чай. Смотрела на закат, на яблони, которые скоро зацветут. Думала об отце, о том, как он радовался каждому урожаю. Как учил меня и Галю ценить землю, труд, семейные традиции.
Тамара Петровна зашла в гости, принесла пирожки.
— Ну что, Верочка, решился вопрос?
— Решился. Дача теперь моя. Полностью моя.
— Правильно сделала. Родовое гнездо беречь надо.
Мы сидели и разговаривали о планах на лето. Я собиралась отремонтировать крышу, перестелить веранду. Денег после выкупа Галиной доли осталось немного, но на ремонт хватит. Буду делать постепенно, не спеша.
Галя приехала через месяц. Вошла на участок молча, осмотрелась. Я поливала грядки, увидела сестру, выпрямилась.
— Здравствуй, Галь.
— Здравствуй, Вер.
Мы стояли и смотрели друг на друга. Потом Галя вздохнула.
— Обиделась на меня?
— Нет. Просто огорчилась.
— Я тоже огорчилась. На себя. Поддалась на уговоры Кирилла. А надо было с тобой сначала поговорить.
Я подошла к сестре, обняла ее.
— Ладно. Что было, то прошло. Хочешь чаю?
Мы сидели на веранде, пили чай с моим вареньем. Галя смотрела на сад, на дом, и я видела, что ей тоже жаль было бы расставаться с этим местом.
— Знаешь, Вер, я рада, что ты купила мою долю. Теперь точно знаю, что дача в надежных руках.
— В семейных руках, — поправила я.
Сестра улыбнулась.
— Да. В семейных.
Кирилл больше не звонил по поводу продажи. Слышала от Гали, что он все-таки нашел деньги для бизнеса, взял кредит. Открыл какой-то магазин. Хорошо это или плохо, не знаю. Главное, что дача осталась со мной.
Прошло лето. Я отремонтировала крышу, покрасила веранду. Собрала урожай яблок, сварила варенье, закатала компоты. Все как раньше, как при отце. И каждый раз, когда сидела на этой веранде, чувствовала, что приняла правильное решение.
Родовое гнездо должно оставаться в семье. Передаваться из поколения в поколение. А не продаваться ради чьих-то сиюминутных желаний. Пусть Кирилл не понимает этого сейчас. Может, поймет позже, когда сам станет старше. А дача будет ждать его здесь, как ждала нас с Галей, как ждала наших родителей.
И это правильно.
Самые читаемые рассказы:👇👇👇
Подписывайтесь, чтобы видеть новые рассказы на канале, комментируйте и ставьте свои оценки.. Буду рада каждому мнению.