Глава 20: Призрачный Зов
Ремонт в условиях глубокого космоса — это медитативный кошмар. Пока Борк и его команда, проклиная всё на свете, латали пробоины в корпусе «Скитальца» и чинили контуры симбионта, мы с Лексой погрузились в изучение сигнала.
«Он не просто повторяется, — Лекса вывела на экран спектрограмму. — Смотри. В его фоновом шуме есть... слои. Это не одно сообщение. Это несколько, наложенных друг на друга за долгие годы. Самое старое почти полностью стёрто.»
Она запустила программу для разделения слоёв. Самый первый, едва различимый голос был полон паники: «...гравитационная аномалия не на картах... двигатели не отвечают... призываем на помощь любой корабль в пределах досягаемости...»
Следующий слой, спустя, судя по временным меткам, несколько недель, звучал уже иначе — устало и обречённо: «...запасы воздуха на исходе... попытки починить двигатели провалились... отправили разведгруппы на астероиды в поисках ресурсов... вернулась только одна...»
И, наконец, тот голос, который мы услышали первым — ровный, почти механический, голос капитана, принявшего свою судьбу: «...активируем аварийный маяк... записываем всё, что удалось узнать об этой аномалии... возможно, это спасёт других... если кто-то слышит... координаты...»
«Они не просто застряли, — тихо сказал Каэл, слушая записи. — Они что-то изучали. Изучали саму аномалию, что их поймала.»
«И, возможно, нашли способ с ней взаимодействовать, — добавил Зориан, входя на мостик. Его униформа была в пятнах машинного масла. — Иначе их сигнал не был бы так... модифицирован. Он прошёл сквозь гравитационное поле, которое должно было разорвать любую передачу на атомы. Они нашли лазейку в физике.»
«Или их кто-то модифицировал, — мрачно заметил я. — Может, это не они говорят? Может, это Прилив использует их голоса, как приманку?»
«Возможно, — Зориан не стал спорить. — Но игнорировать мы это не можем. «Ковальер» докладывает, что их симбионт стабилизировался. Они готовы к прыжку. Мы — нет. Наш «Скиталец» будет плыть, как раненый кит, ещё как минимум двенадцать часов.»
Внезапно связь с «Ковальером» прервалась. На секунду воцарилась тишина, а затем на экране возникло лицо Талрена. Оно было бледным.
«Зор, у нас... проблема.»
«Какая ещё?» — вздохнул Зориан.
«Это не проблема... это... — Талрен замялся, что для него было совершенно несвойственно. — Наш симбионт. После той перегрузки в «Гефене» и этой погони... он начал... меняться. Быстрее.»
«Меняться как?»
«Он... общается. Не просто передаёт данные или усиливает системы. Он... показывает образы. Чувства. Я только что... я почувствовал холод тех астероидов, на которые высаживалась разведка «Ковчега-7». Я почувствовал их отчаяние. Это не эмпатия, Зор. Это... как будто я там был.»
Это было ново. И пугающе. Наш симбиоз углублялся, переходя на уровень, который мы не могли контролировать.
«Держи это при себе, пока что, — приказал Зориан. — И следи за ощущениями. Если он начнёт показывать что-то о приливе, любая мелочь может быть важна. А пока — все на ремонт. У нас есть двенадцать часов, чтобы привести «Скитальца» в боевое состояние. Потом — прыжок в неизвестность.»
Ремонтные работы кипели. Я, как и многие, помогал, чем мог, таская оборудование и стабилизируя повреждённые участки корпуса. Физическая усталость была приятным контрастом ментальному напряжению последних дней. Но покоя не было и здесь.
В перерыве, прислонившись к холодной стене в одном из технических отсеков, я закрыл глаза. И тут же увидел их. Неясные тени в скафандрах, бредущие по чужеродному, серому ландшафту. Я почувствовал ледяной холод, пронизывающий даже сквозь термозащиту, и давящую тишину, нарушаемую лишь собственным тяжёлым дыханием. Это были не мои воспоминания. Это был отголосок, переданный через связь с «Ковальером», эхо давно погибшей разведгруппы.
Я резко открыл глаза. Это становилось опасным. Границы между нашим сознанием и чужим опытом начинали размываться.
Внезапно корабль содрогнулся от глухого, мощного удара. НЕ от внешней атаки. Удар шёл ИЗНУТРИ. Из грузового отсека.
Сирены взвыли с новой силой. «Обстановка?» — голос Зориана в общем канале был спокоен, как сталь.
«Взрыв в отсеке 5! — доложил Борк. — Локальный. Источник... кажется, это был один из образцов ксеноматериалов, которые мы собрали на «Гефене»!»
«Изолировать отсек! Никому не входить!» — скомандовал Зориан.
Мы бросились к ближайшим мониторам. На камере в отсеке 5 клубился дым. Среди обломков контейнеров что-то шевелилось. Что-то большое, тёмное, состоящее из блестящих, словно хитин, пластин. Оно пульсировало, медленно принимая форму, напоминающую гигантского паука, сплетённого из теней и металла.
«Это... часть того артефакта? — прошептала Лекса. — Он был в образцах... и он... реактивировался?»
Существо подняло нечто вроде головы. У него не было глаз, но мы все почувствовали, как его «взгляд» скользнул по камере, ощупывая корабль, ощупывая НАС. Оно было живым. И оно было голодным.
«Капитан, — голос Гроха был зловеще спокоен. — Разрешите открыть огонь. Пока оно не выросло.»
«Нет, — неожиданно возразил Каэл. Он смотрел на существо с болезненным интересом. — Оно не атакует. Оно... изучает. Оно ищет что-то. Или кого-то.»
В этот момент существо издало звук — не звук в привычном понимании, а вибрацию, которая отозвалась в самой структуре нашего корабля и в наших костях. И в этой вибрации был закодирован один-единственный, навязчивый вопрос, который врезался прямо в сознание:
«...ГДЕ... САДОВНИК?..»
