– Да не верил я, что это всерьёз! – парень подарил мне грызуна, хотя знал, что я их до ужаса боюсь

Конец дня в агентстве выдался изматывающим, и единственным лучом света стал звонок от Егора. Его голос в трубке звучал таинственно.

— Милая, когда я тебя увижу? Припас для тебя кое-что особенное.

— Неужели? — я действительно удивилась. — А повод какой? Не то чтобы я была против, просто неожиданно.

— Да брось, я постоянно тебя радую! — ответил он.

«Если считать съеденную наполовину коробку конфет на День святого Валентина подарком», — мелькнуло у меня в голове, но я промолчала. Спорить с ним было себе дороже.

— Хотя бы намёк дашь?

— Ни за что! — самодовольно рассмеялся он. — Уверен, тебе понравится. Мне уж точно.

— Ты точно даришь это мне, а не себе? — уточнила я, закатывая глаза. Моя напарница, Ирина, лишь усмехнулась, наблюдая за этой пантомимой.

— Абсолютно!

— Буду к семи, — вздохнула я, положив трубку. — Боюсь даже представить, что на этот раз.

— Лишь бы стены были на месте, — философски заметила Ирина. — Остальное — ерунда.

Я лишь усмехнулась.

Дома меня встретила тишина. Из спальни грациозно вышла моя рыжая кошка, Мура. Ну, раз она спокойна, значит, катастрофы нет.

— Вот и моя девочка! — Егор сиял от нетерпения. — Быстрее, садись и закрой глаза! Никакого подглядывания!

Он включил какую-то громкую музыку, заставив меня вздрогнуть. Зачем этот шум? Чтобы я чего-то не услышала?

Вернувшись, он торжественно вручил мне небольшую картонную коробку, подозрительно легкую. С замиранием сердца я развязала ленту. Внутри что-то шевелилось. Я вопросительно посмотрела на Егора.

— Не тяни, открывай! — он уже навел на меня камеру телефона, чтобы заснять мой восторг.

Я решила не медлить и открыла. И мгновенно пожалела. От испуга я выронила коробку, крошечный хомячок, оказавшись на свободе, заметался по ковру.

Вопль, вырвавшийся из моей груди, был оглушительным. Я вжалась в спинку кресла.

— Немедленно убери его! — закричала я, пока Егор хохотал, снимая мою истерику.

Ситуацию разрешила Мура. Молниеносным движением она поймала беглеца и гордо унесла, не причинив тому вреда.

Перед глазами стояла картина из детства: тёмный подвал, пронзительный писк и стая крыс, кидающихся на меня. Шрам на запястье до сих пор напоминал о том дне. А Егор знал! Я ему рассказывала!

В дверь постучал наш сосед, Сергей Петрович. Пришел на крик. Увидев моё бледное лицо, он тут же спросил:

— Что произошло?

— Хомяк. Я до ужаса боюсь грызунов.

— А зачем тогда принесли?

— Это он! — я указала на Егора.

— Ты знал о её фобии? — сурово спросил сосед.

Егор лишь пожал плечами:

— Да не верил я, что это всерьёз. Думал, капризы…

— Глупец, — отрезал Сергей Петрович, смотря на него с презрением. — Детка, тебе помочь?

— Да, — кивнула я. — Помогите этому человеку убраться отсюда.

Егора пытался возражать, я не реагировала. Через десять минут он исчез, бросив на прощание, что я ещё пожалею о своей глупости. Но я смотрела на захлопнувшуюся дверь и чувствовала лишь одно — облегчение.