Обеспечить правовое доминирование собак над людьми.
Казнить людей целыми деревнями за убийство животного.
Наводнить Токио бездомными дворнягами.
Всё это о сёгуне династии Токугава, правившем с 1680 по 1709 года — Цунаёси Токугава.
Абсолютно сумасшедшая история, длившаяся почти 30-летие на японских островах, с одной стороны приведшая к расцвету культуры, с другой стороны погрузившая страну в безумие.
Стал сёгуном в обход отцовской воли
Цунаёси Токугава был третьим сыном в семье, и никто не рассчитывал, что он когда-нибудь придет к власти. Более того, его отец, видя успехи своего сына в развитии, переживал, что он может силовым образом отстранить братьев от власти, и на этой почве отдал его в науки и искусство, опустив военное дело в его воспитании и образовании. А по совершеннолетию сделал его даймё (говоря европейским языком, лордом) княжества Татэбаяси.
Опасения отца оправдались уже после смерти самого отца и старшего брата Цунаёси. Устранив конкурентов, будущий покровитель животных стал сёгуном.
Суть законов
Первыми указами сёгун провозгласил невиданные принципы. Бродячие собаки и кошки получили неприкосновенность: «Они могут ходить, где хотят, и никто не имеет права прогонять их с дороги!».
Под запрет попала продажа живых животных для пищи — рыбаки и птицеловы теперь обязаны были умерщвлять свой улов до выставления на рынок, скрывая от горожан сам процесс убийства. Даже разведение декоративных золотых рыбок было сочтено недопустимым содержанием в неволе.
Приюты, доносы и особый статус
Апогеем стала система охраны бродячих собак. Целые кварталы в Эдо (в районах Оокубо и Йоцуя) были расчищены, а их жители переселены, чтобы освободить место для просторных собачьих питомников. За тысячами обитателей приютов ухаживали, кормили трижды в день рисом и рыбой за казённый счёт.
Обращаться к каждой собаке в стране следовало уважительно — «О-ину-сама» («госпожа/господин Собака»). Механизм контроля работал на страхе и доносах: за сообщение о жестоком обращении с животными полагалось вознаграждение.
Указ не был статичен. За 29 лет правления его пересматривали 135 раз, постепенно расширяя список защищаемых существ. Под охрану, помимо собак и кошек, попали лошади, птицы, змеи и даже моллюски с рептилиями. Наказания ужесточались: убийство животного теперь официально приравнивалось к убийству человека и каралось палочными ударами, ссылкой или смертной казнью. Интересно, что логика «милосердия» распространялась и на людей: закон запрещал бросать детей и оставлять без помощи больных и раненых.
Почему так?
Личное суеверие и релизгиозные взгляды (Цунаёси был и приверженцем конфуцианства, и буддизма) стали главным катализатором создания его законов. Две гипотезы триггеров его законотворчества являются основными:
- Кармическое возмездие. После смерти малолетнего сына буддийский монах объяснил Цунаёси, что эта смерть — карма за жестокость к собакам в прошлой жизни. Для человека, рождённого в год Собаки, это стало фатальным диагнозом.
- Мистическое отождествление. По другой версии, сёгун поверил, что в прошлой жизни сам был собакой. Это превращало его политику из искупления в личный долг защиты «своих».
И все-таки религиозная подоплека буддизма, заключающаяся в бойкоте насилию могла быть более важной причиной для таких радикальных законов, хотя противоречием в этом случае и было суровое наказание нарушителей.
Последствия
На смертном одре Собачий сёгун завещал исполнять все его законы и заветы вовеки веков и навсегда.
Однако несколько дней спустя после смерти, его сын и преемник, 6-й сегун, первым делом упразднил "Закон милосердия ко всем живым существам" и Япония выдохнула.
Парадоксальным образом на годы правления Цунаёси пришёлся золотой век японской культуры — эпоха Гэнроку. Расцвет театра кабуки, поэзии, гравюры укиё-э и знаменитая история о 47 ронинах доказали: творческая и духовная жизнь общества развивается по своим законам, вопреки политическим течениям и потрясениям.