ГЛАВА ПЕРВАЯ: НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ
Великий город Электрополис, где улицы мерцали неоновыми законами, а жизнь каждого гражданина была регламентирована сводом ПУЭ, погрузился во тьму. Это был не рядовой блэкаут, вызванный перегрузкой или стихией, а тонкая, хитрая диверсия, удар, нанесенный точно в сердце энергосистемы — главную распределительную подстанцию «Вольтаж». Инспектор Искрин, человек, чье имя было синонимом непогрешимости в расследовании электротехнических инцидентов, стоял в мертвой тишине машинного зала. Его лицо, освещенное холодным светом аварийного фонаря, было серьезно. Он уже понимал: взлом был выполнен виртуозно. Не было следов взломанных замков или перекушенных проводов — злоумышленник использовал служебные интерфейсы, словно легальный инженер, но его действия привели к каскадному отказу систем защиты. Кто-то, обладающий глубочайшими знаниями, намеренно нарушил первый и главный закон Электрополиса — правило электробезопасности, создав реальную угрозу для жизней горожан. Это было не банальное вредительство; это был вызов, брошенный самой системе.
Искрин, отбросив очевидные версии, сосредоточился на аномалии: "закладка" была слишком изящна для рядового саботажника. Она требовала не только доступа, но и глубокого, почти интуитивного понимания динамики энергосистемы. Его взгляд упал на журналы вторичных параметров — тех самых, что редко кто проверяет при стандартном анализе. И там он нашел его: едва заметный, но стабильный всплеск гармонических искажений в сети, возникший за несколько минут до основного сбоя. Это был не случайный шум, а сигнатура, словно чей-то почерк. Гармоники такой чистоты и структуры могли быть созданы только специализированным оборудованием, и инспектору сразу вспомнилась закрытая лаборатория "Квантум", где тестировали новые силовые инверторы. Их ведущий инженер, доктор Волт, недавно увлеченно рассказывал о своем новом проекте — "стабилизаторе нового поколения". Теория начала обретать черты: а что, если блэкаут был не целью, а лишь побочным эффектом несанкционированного полевого испытания? Искрин направился в лабораторию, понимая, что, возможно, раскрывает не злой умысел, а опасную грань научной одержимости, где ради прогресса кто-то решил пренебречь всеми правилами ПУЭ и безопасностью города.
Следующая часть расследования развернулась в стерильных коридорах лаборатории "Квантум". Доктор Волт, встретивший инспектора с показным спокойствием, не смог скрыть нервный блеск в глазах, когда Искрин, не упоминая гармоник, попросил показать журналы испытаний нового стабилизатора. В данных обнаружилось несоответствие: по документам, устройство тестировалось на пониженных мощностях, но следы перегрева на одном из ключевых модулей и свежие логи в контроллере говорили об обратном — накануне блэкаут.
Войдя в лабораторию, Искрин сразу ощутил запах озона и перегретого кремния — верный признак недавней интенсивной работы с высокими мощностями. Доктор Волт, пытаясь сохранить маску учёного, поглощённого исследованиями, нервно поправлял очки, но его пальцы выдавали волнение мелкой дрожью. Инспектор, не тратя времени на формальности, прошёл прямо к стенду с тем самым стабилизатором. Внешне устройство выглядело безупречно, но цифры никогда не лгут. Подключив свой планшет к диагностическому порту, Искрин за несколько секунд выгрузил сырые логи контроллера. Истина открылась мгновенно: в ночь блэкаута стабилизатор был не в тестовом, а в боевом режиме, причём его работа была синхронизирована не с лабораторным генератором, а с частотой городской сети. Более того, алгоритм был запрограммирован на создание контрфазного сигнала, что и вызвало деструктивные гармоники. Волт, видя, что его вычисляют, попытался оправдаться, заявив о "непредвиденной аномалии в прошивке", но Искрин указал на ручную перезапись конфигурационных регистров, выполненную под его уникальным идентификатором за час до катастрофы. Учёный стоял, опустив голову, и тишина в лаборатории стала красноречивее любых улик.
Инспектор Искрин, глядя на бледнеющее лицо доктора Волта, понимал, что перед ним не злодей в классическом понимании, а человек, ослеплённый собственной гениальностью. Молчание в лаборатории стало тягостным, и, чтобы разрядить обстановку, Искрин спокойно, почти разговорным тоном, начал раскладывать цепь событий по полочкам, как если бы объяснял студенту ошибку в расчётах. "Вы знаете, доктор, самое интересное в вашем стабилизаторе — это не его потенциальная эффективность, а его фундаментальный недостаток, который вы попытались скрыть", — начал он, медленно прохаживаясь вдоль стенда. "Вы столкнулись с проблемой динамической нестабильности на резонансных частотах. Вместо того чтобы признать фатальный просчёт в проекте и отозвать прошивку, вы решили проверить свою гипотезу в реальных условиях, используя городскую сеть как гигантский полигон. Вы рассчитали, что кратковременное воздействие контрфазного сигнала вызовет лишь локальные помехи, которые спишут на рядовые сбои, но вы не учли ёмкостную связь между фидерами подстанции 'Вольтаж'. Ваш сигнал, усиленный её трансформаторами, вызвал каскадный резонанс, который и привёл к полному коллапсу. Вы не хотели навредить городу, вы просто поставили свой эксперимент выше безопасности трёхсот тысяч человек, что, согласно нашим Законам, является тягчайшим преступлением". Волт, больше не в силах отрицать, опустился на стул, и тишину разорвало лишь тихое шипение охлаждающих систем, подводящее черту под его карьерой и репутацией.
Инспектор Искрин, не повышая голоса, произнёс слова, которые прозвучали громче любого обвинительного акта: «Доктор Волт, вы нарушили не просто параграфы ПУЭ. Вы нарушили основной закон Электрополиса — закон баланса, где личный интерес никогда не должен преобладать над безопасностью системы. Ваш эксперимент, каким бы гениальным он ни был, поставил под угрозу жизни. В этом нет места для оправданий». После этих слов прибыла охрана, чтобы сопроводить учёного. Сам инспектор остался в опустевшей лаборатории, глядя на сложную схему стабилизатора. В его конструкции действительно крылась революционная идея, но она была омрачена безрассудством создателя. Искрин мысленно набросал рапорт, где детально описал не только преступление, но и технический потенциал устройства, рекомендуя передать его на доработку другой, более ответственной команде. Падение Волта стало мрачным напоминанием для всего города: в мире, построенном на токе и напряжении, самое опасное короткое замыкание происходит в человеческой совести. Расследование было завершено, но осадок, как запах гари после мощного КЗ, остался в воздухе.
