Считается, что эпидемия хулиганства в СССР началась в середине 1920-х годов в связи с окончанием Гражданской войны и вызванными этим явлениями – обнищанием, массой беспризорных детей, наличием в свободном доступе оружия и общим падением моральных нравов за долгие годы бойни всех со всеми.
Но на Дальнем Востоке, в частности, в Хабаровске, этот процесс по многим причинам начался с опозданием и стартом его считается 1929-1930-й годы, что совпало с резким разворотом общей политики на индустриализацию и прибытием в город из деревень тысяч переселенцев, которые должны были строить многочисленные будущие заводы.
- В городе не прекращается хулиганство, более того, оно растет, становясь явлением, с которым нужна решительная борьба. За последние дни имели место несколько хулиганских выходок в Ленинской школе (ныне корпус мединститута на углу Запарина и Муравьева-Амурского - Прим.ред.). Слободские хулиганы напали на интернат школы и выбили все стекла. Эта выходка прошла для негодяев совершенно безнаказанно. В следующий раз они сбили с ног контролера и пробрались на вечер в школе, где мешали порядку, - писала местная пресса в январе1930 года.
В моде было выбивание стекол в жилых домах из рогаток и малокалиберного оружия, кражи в магазинах и, конечно, задирание прохожих, которые собрались культурно отдохнуть на свежем воздухе.
- Вечерами улицы стонут от хулиганского крика, мата, особенно возле кафе. На катках хулиганы мешают заниматься спортом, делая подножки катающимся, особенно девушкам. Они разворотили пустующие киоски, обрывают провода радиоустановок и т.д. Со всем этим позорным явлением не ведется никакой борьбы, мы не видели ни одного показательного процесса. Хулиганство не наказывается со всей строгостью и решительностью, - писала местная пресса в 1930 году.
С приходом лета скучающая молодежь перебиралась с катков на берег Амура, где не давала жизни желающим искупаться и погулять по городскому саду.
- С наступлением летнего периода центральными пунктами сбора хулиганов и всяких подозрительных личностей стали городской сад и участок Карла Маркса возле «Совкино». Здесь, особенно в вечерние часы хулиганы чувствуют себя совершенно безнаказанно и их дикой разнузданности нет границ. Ругань, пьяные крики, драки, приставание к прохожим – все это цветет махровым цветом. Где же наша милиция? – вопрошала местная пресса летом 1930 года.
И конечно, круглый год «хулиганская массовка» тусовалась в клубах.
– Не даром клуб связи (предположительно, находился в цоколе дома на Гоголя,10 - Прим.ред.) зовут «тошниловкой». Очередная постановка. В коридоре шпалеры хулиганов, которые никому не дают прохода. Мат висит в воздухе, иногда в ход пускается финка. Во время постановки реплики из публики, хохот: «Брось, братишка, распинаться». Иногда на сцену летят обломки стульев. Наутро подсчитываются итоги: две банки окурков и семечек, груда поломанной мебели, пара «интернированных» хулиганов, - сообщала местная пресса осенью 1930 года.
Кстати, «интернированным», то есть задержанным милицией за хулиганство практически ничего не грозило. Так как подобного рода преступления чаще совершали молодые рабочие и подростки из рабочих семей, отношение власти к ним было снисходительным. Редко какое дело доходило до суда, а чаще всего задержанных просто отпускали после беседы.
В начале 1933 года при проведении паспортизации город немного почистили от нежелательных элементов, однако коренного перелома это не принесло.
- Проводившееся выселение из города всего темного элемента, всех беспаспортных, должно было, мне кажется, привести к уменьшению случаев хулиганства и мелкого воровства. Но теперь, по видимому, успокоившись, органы милиции отказались от этой борьбы. А враги общественной безопасности орудуют вовсю. Особенно часто задерживают карманщиков в очередях за билетами на поезда 401 и 402. Но каждый раз пойманный уверенно заявляет: «Вы бы, дядя не трудились доставлять меня в милицию. Все равно меня отпустят, а вам с нами ссорится не с руки. Того и смотри, кто-нибудь из наших всадит финку в бок». И что же, карманщик оказывается прав – назавтра он с наглой улыбкой снова трется в очереди, – писал военнослужащий С. Матягин в конце 1933 года.
Он приводил в своем письме еще несколько мест концентрации «темного элемента».
- На барахолке у рынка ежедневно можно видеть толпу в 30-40 человек пьяных, играющих в карты и без всякого стеснения таскающих вещи, продукты из-под рук неосторожно отвернувшихся граждан. Суд и милиция должны принять конкретные меры к изоляции всех темных лиц. Пора навсегда очистить город от хулиганов и карманников, – призывал военнослужащий.
Но не все было так просто. Милиция признавала часть вины за разгул хулиганства, но считала, что одна она победить в этой борьбе не может.
- Факты каждого дня говорят о том, что в Хабаровске еще нет должного общественного порядка. Стоит только появиться на улице в вечернее время, и ты можешь стать если не потерпевшим от хулиганской выходки, то очевидцем драки, приставания к публике и т.д. Большая доля вины за это ложится на городские органы милиции. Правда, за последнее время милиция усилила борьбу. Выставлен ряд дополнительных постов не только в центре, но и на окраинах города. Вводятся конные патрули и специальные бригады по борьбе с хулиганами. В результате за последние пять дней задержаны 64 хулигана, пять из них привлекаются к суду, 59 привлечены к административной ответственности в виде принудительных работ, – писал осенью 1934 года начальник отдела управления РК милиции НКВД по ДВК Фрайман.
Далее он подводил теоретическую базу под само явление хулиганства, из которой делал вывод, что с одних репрессий толку не будет.
- Хулиганы – это те элементы, которые бурным ростом социалистического строительства оказались вышиблены из своей колеи. Эти элементы просачиваются в наши города и на стройки, где пытаются навредить. Иногда на удочку классового врага попадаются и рабочие подростки, а иногда и взрослые трудящиеся из некультурных слоев. Отсюда вывод, что одними мерами репрессивного порядка бороться с хулиганством нельзя. Нужно добиться того, чтобы вопросом борьбы с хулиганством занялись повсеместно партийные, хозяйственные и советские органы на заводах, новостройках и в учреждениях, – писал Файман.
29 марта 1935 года ЦИК и СНК СССР совместно приняли постановление «О мерах борьбы с хулиганством», которое ужесточило наказание с трех до пяти лет лишения свободы и потребовало более жестких мер. Следствием этого стало то, что суды оказались завалены делами о хулиганстве. Однако поскольку дела были «непрестижные», судьи связывались с ними неохотно. Тянулись они зачастую годами, а заканчивались минимальными или условными сроками. Тогда еще преступность считалась классовым явлением, а оступившихся (тем более классово близких) предполагалось не столько изолировать и карать, сколько «перековывать». Иногда это удавалось, что показал нашумевший процесс осенью 1935 года по делу об убийстве комсомольца Житникова.
Фабула такова – бывший хулиган и вор Житников, попав в трудкоммуну для несовершеннолетних им.Дерибаса (находилась на станции Юхта Свободненского района) переменил взгляды, порвал с преступным миром и вступил в комсомол. Однако, по приезду в Хабаровск по делам трудкоммуны его опознал на вокзале один из бывших коллег – беспризорник по кличке Сынок.
- Об этой встрече беспризорник рассказал бывшему соучастнику Житникова по кражам – Аджи Ахмет Усманову. Через полчаса Усманов собрал всю шайку на совещание о том, как поступить с «коммунаром». Далее Усманов нашел Житникова на вокзале и под предлогом потолковать завел к шайке, которая собралась у вокзала, – говорится в отчете с процесса.
После недолгих «терок» на тему «ты теперь наш или не наш» Житникова убили ножами, забрали 200 рублей, которые и пропили.
Четверо непосредственных убийц Мартьянов, Усманов, Бирюков и Пахомов, охарактеризованные как «неисправимые рецидивисты, ревнители старых традиций преступного мира, даже на суде не скрывающие ненависти к школе пролетарской законности, помогающей преступнику стать гражданином» были приговорены к расстрелу. Две девушки, состоявшие в этой группировке, Рожкова и Кислицина, получили по 10 лет. При этом защитник подсудимых Козловский отказался от последнего выступления, сами они тоже не нашли, что сказать в последнем слове.
Кстати, в массовых репрессиях 1937 года по так называемым квотам на расстрелы через «тройки» проходили не только политически неблагонадежные, но и как раз «неисправимые рецидивисты». Какой процент расстрелянных был именно этой категории, толком никто не знает, но если это и помогло улучшить криминогенную ситуацию, то не надолго.
- За последние дни в Хабаровске стали учащаться случаи хулиганства. Сводки происшествий пестрят многочисленными случаями. Но несмотря на это в органах милиции царит спокойствие. На протяжении долгого времени в районе хлебозавода № 5 орудовала группа хулиганов, они собирались в клубе, устраивали дебоши. И только после того, как они совершили ряд гнусных преступлений (по видимому, изнасилований - Прим.ред.) ими занялись органы милиции. Придерживается нейтралитета прокуратура и суды. В феврале этого года городской прокурор направил в суд 7 дел о хулиганстве. Свыше трех месяцев они лежат там без движения. Более 15 дел продолжительное время лежат у прокурора Сталинского района. Бездействуют административные комиссии райсоветов, многочисленные жалобы на хулиганов лежат месяцами нерассмотренные, – писала местная пресса в мае 1939 года.
Приводилась масса примеров о том, как под угрозой ножа у детей в центре города забирают коньки, деньги, билеты в кино и так далее.
29 марта 1940 года в центре города произошло очередное нашумевшее убийство из хулиганских побуждений.
- 29 марта в клубе Хабстроя группа хулиганов затеяла ссору, во время которой ударом ножа был убит ученик 6 класса средней школы № 5 Потап Костылев. 16-летний Борис Федотов, убивший Костылева, дважды уже судился за хулиганство, недавно был освобожден из-под стражи. Он не учился, нигде не работал. Соучастник Федотова Владимир Короха, 16 лет, также неоднократно задерживался за хулиганство. Работал токарем на Авторемлесе, жил с родителями. 17-летний соучастник Виктор Озоль также имеет несколько приводов за хулиганство, он ученик токаря на заводе им.Молотова, живет с матерью, - писала местная пресса.
Убитый описывался как неплохой ученик, но полюбивший ходить в свободное время в клуб Хабстроя (располагался, скорее всего, где-то в районе центрального рынка - Прим.ред.).
- Кроме танцев здесь никаких развлечений нет, и постепенно этот клуб стал сборищем хулиганов. Трагическое происшествие показало, что многие наши очаги культуры превратились в удобные места для таких сборищ. Неприглядно выглядели на бюро горкома и представители школы № 5. Они даже не знали, что существует такой клуб, где часть молодежи школы проводит все свободное время. Убийца и его пособники арестованы, скоро они предстанут перед судом. Но только ли они виноваты? – задавалась риторическим вопросом местная пресса.
На окраинах в заводских районах была своя специфика. Схема действовала примерно так - напившегося и прогулявшего в очередной раз рабочего-дебошира увольняли с завода и выселяли из общежития. Зачастую такие граждане никуда из этого района не исчезали, а сбивались в стаи с такими же «коллегами», жили в общагах на «птичьих» правах и развлекались, как могли.
- Закончено расследование деятельности хулиганско-воровской группы, орудовавшей в районе завода имени Молотова (ныне «Дальдизель»). Возглавлял группу Виктор Биклаг, с 12-летнего возраста занимавшийся воровством и неоднократно находившийся под стражей. Группа из 12 человек систематически занималась хищениями государственных средств из магазинов, квартирными и карманными кражами, устраивала пьянки, терроризировала население. Обвиняемые неоднократно выбивали окна в общежитии девушек, приходили в парк, где устраивали дебоши, драки. Обвиняемые Куликов и Вербицкий, мстя за свое увольнение с завода, как прогульщиков, избили мастера Краева, - сообщала городская прокуратура в 1940 году.
Открытый процесс над группой состоялся в заводском клубе 9-11 марта 1940 года. Что интересно, самый суровый приговор вынесли Вербицкому, как инициатору избиения мастера. Ему дали пять лет. Остальные, включая неоднократно судимого «вождя», получили от трех до года.
При этом в целом суды упорно продолжали относится к хулиганским делам на удивление либерально, даже если пострадавшими являлись представители органов власти. Несколько таких фактов привел в марте 1940 года секретарь Хабаровского горкома Роман Назаров.
- Нарсуд первого участка Центрального района рассматривал дело о хулиганских действиях некоего Климовича, который в Парке культуры и отдыха ножом ранил сотрудника управления НКВД. Он был приговорен к лишению свободы на два года, но крайсуд признал меру чрезмерно суровой и снизил ее до года исправительных работ по месту трудоустройства с вычетом 20 процентов зарплаты. Нарсуд третьего участка приговорил некоего Баранова к лишению свободы на три года за избиение милиционера, находившегося на посту. А крайсуд отменил и это решение, отпустил преступника из-под стражи и определил: один год исправительно-трудовых работ. Таких фактов я мог бы привести много, но достаточно и этих, чтобы сделать выводы из явно либеральной практики руководителей крайсуда, – говорил Назаров.
«Достойной удивления» практику краевого суда считал и начальник управления Наркомата юстиции РСФСР при Хабаровском крайсовете С.Ташев.
- Братья Ляшенко ворвались в кино без билетов, сорвали дверь во время демонстрации картины, избили контролера, разбили окна. Народный суд 1-го участка осудил хулиганов к 1,5 годам лишения свободы каждого. Краевой суд, по докладу члена суда Пальчицкого, снизил наказание до трех месяцев ИТР. Пьяница и хулиган Дводенко, бухгалтер мельницы № 10, на протяжении 5 месяцев измывался над своей бывшей женой, семь раз бил окна в доме, где она жила, разломал дверь. Неоднократно приходил на работу пьяным. А краевой суд по докладу того же Пальчицкого снизил наказание до трех месяцев ИТР, – писал начальник управления Наркомата юстиции РСФСР при Хабаровском крайсовете С.Ташев.
В его докладе – еще масса подобных примеров, когда за разбитые двери и окна советских учреждений и частных домовладений, а также головы советских граждан краевой суд не считал нужным держать людей за решеткой и отменял строгие решения нижестоящих инстанций. Кроме того, Ташев отмечал, что дела о хулиганстве рассматриваются недопустимо долго, что дает подсудимым, остающимся на свободе, возможность разбивать стекла и головы дальше.
- Работник гастронома Зайцев, ранее привлекавшийся за нарушение паспортного режима, систематически хулиганил на вокзале, пять раз задерживался милицией. Однажды он разбил голову камнем проходившему мимо его дома гражданина. Дело Зайцева рассматривалось в течении полутора лет. Волокита дает возможность злостным преступникам долгое время оставаться безнаказанными. Немало случаев, когда попавший под суд хулиган до разбора дела успевает совершить еще несколько преступлений. Попытки некоторых судебных работников юридически обосновать «отсутствие вредных последствий», отыскать «смягчающие вину» обстоятельства там, где их нет, должны решительно пресекаться, – считал начальник управления Наркомата юстиции РСФСР при Хабаровском крайсовете.
В августе того же 1940 года в Кремле в очередной раз попытались переломить эту либеральную практику и издали указ «Об уголовной ответственности за мелкие кражи на производстве и за хулиганство». Суть его сводилась к тому, что за любую кражу на производстве и за любое хулиганство в общественном месте срок должен быть не ниже одного года тюрьмы. Кроме того, судам было настоятельно рекомендовано ускорить рассмотрение таких дел. Как докладывал в сентябре 1940 года тот же начальник управления Наркомата юстиции РСФСР при Хабаровском крайсовете С.Тошев, это дало большой эффект.
- Хулиганы, рассчитывавшие на безнаказанность, просчитались. Задержанные на месте совершения преступления они будут направляться органами милиции непосредственно в суд и в тот же день должны держать ответ перед пролетарским судом. Народные суды уже рассмотрели несколько дел. Некто Лазутин явился в клуб мельзавода и в присутствии публики стал выражаться нецензурными словами. Народный суд Хабаровского района приговорил его к одному году заключения. Грузчик Сенькин 9 сентября напился пьяным, на нижнем базаре ударил гражданина Н. и оскорбил бранью. Народный судья 1-го участка города Хабаровска приговорил его 10 сентября к 3 годам лишения свободы. Задача всех судов – вести настойчивую и непримиримую борьбу с хулиганами и жесткими мерами уголовного наказания пресекать любые попытки нарушать установленный порядок, – писал С.Ташев в сентябре 1940 года.
Вообще-то кажется, что год тюрьмы за прилюдный мат в клубе – это все же перебор, особенно с учетом того, что до этого фактически прощались даже раненные милиционеры и выходки типа погони с топором за продавцом магазина. Однако некоторые источники пишут, что уже в первой половине 1941 года такая практика дала эффект – волна хулиганства пошла на спад по всей стране. Впрочем, вскоре началась война, после которой поднялась новая волна хулиганства и бандитизма. И она была не последняя. Однако это уже другая история.
Напомним, в нашей рубрике «Городские истории» мы постоянно рассказываем о жизни городских микрорайонов и улиц – с самого рождения и по сей день.
Иван Васильев, новости Хабаровска на DVHAB.ru
Фото: Гродековский музей, госархив Хабаровского края, Росинформ