Мам!!! – заорал Сергей, срывая голос. – Хватит!!! Лена действительно ни в чём не виновата! Это… это её квартира!
В узкой щели между плотными шторами пробивался предательский луч рассвета. Сергей застонал, ворочаясь на продавленном диване. "Мысли, мысли… Не как резвые скакуны – скорее как стадо унылых улиток, ползущих по липкому асфальту… Какой-то молот в голове – кувалда пьяного кузнеца! Бум, бум…" – он попытался зарыться глубже в подушку, надеясь, что она поглотит этот оглушительный ритм. Мать с сестрой Юлькой в однушке… Вот приехала на пару месяцев... Чтоб Юлька немного сама пожила....Это ж надо было так вляпаться! Раньше, когда я с Леной только встречался, мать себе тихо жила в Тамбове, вязала носки из собачьей шерсти и присылала мне банки с солеными огурцами. Рай был! У, Ленки то трешка своя.... Места валом....А сейчас… А втроём… Втроём – это гремучая смесь из обид, претензий и пассивной агрессии, которую можно ножом резать! Что делать… Промолчу – бортанут обе, выкинут с голым задом на мороз… Да… Ещё секс…" – мысль об интимной близости с Леной превратилась в фантастический сценарий из области ненаучной фантастики. После каждого, даже самого невинного, поцелуя в щеку, Лена вздрагивала и шептала: "Тихо! Она же всё слышит! Она же специально ухо у стенке греет!"
Утреннее чаепитие напоминало дипломатические переговоры перед началом ядерной войны. Марина Ивановна, мать Сергея, восседала за столом, словно королева в изгнании, с лицом, выражавшим все скорби мира. Она демонстративно ковырялась в манной каше (приготовленной Леной, между прочим!) с видом человека, приговорённого к пытке. Лена, жена, сидела напротив, уткнувшись в телефон, но Сергей видел, как у нее подрагивает нижняя губа. Он чувствовал себя сапёром, пытающимся обезвредить бомбу замедленного действия.
-Мам, может, тебе варенья добавить? – Сергей попытался проявить заботу, зная, что это может быть расценено как предательство по отношению к Лене.
-Варенья? Мне? В этом… пристанище несчастных, где каждый глоток – это упрёк в моей старости и никчемности? – Марина Ивановна посмотрела на Сергея с таким укором, словно он лично лишил ее пенсии. – Нет уж, спасибо. Я лучше пожую сухарик, чтобы не забывать, как жили в блокадном Ленинграде.
Лена тихо фыркнула, не отрываясь от телефона, словно услышала глупую шутку. Но Марина Ивановна восприняла это как личное оскорбление.
-Ах, да! – вскричала она, отбросив ложку на стол с таким звуком, будто объявляла начало третьей мировой войны. – Конечно! Вам весело! Молодые, красивые, успешные! А я тут… как старая кошка, доживаю свой век на ваших подачках!
Лена, не выдержав, отложила телефон. Лицо ее покраснело.
-Марина Ивановна! Я прошу вас, перестаньте! – Она говорила с трудом, стараясь сохранять спокойствие. – Я никогда не хотела вас обидеть! Я просто хочу, чтобы мы жили дружно!
-Дружно? В твоём гадюшнике, где я должна ходить на цыпочках и бояться лишний раз вздохнуть?! , заорала свекровь, - В твоём доме, где ты хозяйка, увела сына и теперь издеваешься над старой женщиной?!
В голове Сергея зазвучала сирена. "Беда! Караул! Сейчас всё взорвётся!" Он почувствовал, как в паху предательски холодеет. Что сказать? Что сделать? Он должен выбрать сторону. Но как?!
-Мам!!! – заорал Сергей, срывая голос. – Хватит!!! Лена действительно ни в чём не виновата! Это… это её квартира!
Время замерло. Марина Ивановна смотрела на него с таким выражением лица, будто он только что публично признался в каннибализме. Лена удивлённо моргала, словно не понимала, что происходит. А Сергей с ужасом ждал последствий своего спонтанного признания.
"Серёжа - молодец! Теперь точно пи...ц… В смысле, молодец! Защитил невинную… А если мать обидится и не будет больше присылать домашнюю тушенку… Нет! Нельзя так думать! Надо стоять на своем!" – в голове метались противоречивые мысли, словно бешеные тараканы.
-Ты… Ты это сказал? Действительно сказал? – прошипела Марина Ивановна, в ее глазах полыхал огонь обиды и ярости.
-Я… Я на стороне здравого смысла! – выпалил Сергей, чувствуя себя героем-одиночкой, сражающимся против вселенского зла. – Я выбираю свою жену!
"Ну как я? Ну как я круто поступил? Серёжа – герой! Серёжа – красавчик! Серёжа – мужик!" – внутренний голос восторженно аплодировал, заглушая предательское дрожание поджилок.
Марина Ивановна медленно поднялась из-за стола. В ее движениях была какая-то зловещая грация.
-Что ж, Серёженька… Я вижу, ты решил предать свою мать. Ну что ж… Бог тебе судья. Но помни: как постелешь, так и поспишь.
Она вышла из кухни, не хлопнув дверью (что было ещё более зловеще), и скрылась в своей комнате.
В наступившей тишине можно было услышать, как гудит электрический чайник. Сергей и Лена молча смотрели друг на друга. В глазах Лены читалась благодарность, но и какая-то тревога.
Наконец, Лена подошла к Сергею и обняла его.
-Спасибо, – прошептала она. – Я никогда не забуду то, что ты сейчас сделал.
Сергей обнял ее в ответ, чувствуя облегчение и страх. Он защитил свою жену. Он защитил свой дом. Но какой ценой?
-Лен! Мы защитили наш дом! 😋 – попытался пошутить он, но получилось как-то натянуто.
Лена прижалась к нему щекой.
-Да… Но я чувствую, что сейчас начнётся новый этап войны… Более изощрённый… И тихий… Будем готовы ко всему.
И они, стоя в обнимку посреди своей маленькой, но такой важной для них однушки, чувствовали, что их ждёт впереди. Холодная война, мелкие пакости, демонстративное молчание и, возможно, даже шантаж со стороны Марины Ивановны. Но, по крайней мере, сегодня Сергей доказал, кто в доме хозяин. Или, по крайней мере, кто на чьей стороне. А где-то в соседней комнате старая обиженная женщина, возможно, уже разрабатывала план мести, который должен был обрушить на них всю свою материнскую любовь и заботу, превратив их жизнь в ад на земле. И Сергей это чувствовал. Где-то глубоко внутри себя он чувствовал приближение бури. И этот страх был гораздо сильнее, чем утренний молот в его голове. Гораздо сильнее…
Всем самого хорошего дня и отличного настроения