Марк стоял в проеме огромной стеклянной двери, ведущей на террасу, застыв в положении вечного гостя, который вот-вот собрался уходить. За его спиной бушевало море из нарядных тел, смеха и коктейльного звона, а он, прижавшись спиной к холодному стеклу, чувствовал себя так, будто смотрит на чужой, слишком громкий и яркий сон.
— Скучно? — к нему подошел хозяин вечера, старый друг детства Андрей, с двумя бокалами шампанского. Его глаза лучились радостью и удовлетворением.
— Да нет, что ты, все отлично, — автоматически улыбнулся Марк, принимая бокал.
— Не ври, — мягко сказал Андрей. — Помнишь, в институте на тусовках ты всегда в углу стоял с таким же лицом, как будто на лекцию по квантовой физике попал. Сейчас та же история.
Марк усмехнулся. Помнил. Тогда он думал: «Вот вырасту, заведу деньги, крутых друзей, буду ходить на такие же крутые вечеринки — и тогда уж заживу. Тогда и придет настоящее счастье».
И вот он здесь. Деньги есть. Костюм от Brioni. Часы на запястье, которые стоят как его первая машина. А счастья нет. Та же тоска, только в более дорогой упаковке.
А на следующее утро он поехал в гости к своей тете Лиде, в старую хрущевку на окраине. Ее муж недавно ушел от нее к другой, оставив ее одну в этой трешке, заваленной книгами и рассадой на подоконнике.
Марк ехал в предвкушении тихого горя, жалости, слез. Он приготовился утешать, быть опорой. Но когда он вошел в квартиру, его встретил не запах печали, а аромат свежей выпечки и яблочного варенья.
— Маркуша! Заходи, заходи, как раз пирог с вишней достала! — Лида, в ярком фартуке, с седыми волосами, собранными в небрежный пучок, сияла. В ее глазах не было и тени отчаяния.
Они пили чай на крохотной кухне.
— Тетя Лида, как ты? — осторожно спросил Марк. — Я думал, тебе совсем плохо...
— А с чего бы? — искренне удивилась она. — Да, было больно. Горько. Плакала, конечно. Но, милый, я в эту квартиру не только его принесла. Я сюда принесла себя. Свои книги, свои цветы, свою любовь к этим стенам. Он ушел, а я — осталась. Со всем своим добром.
Она обвела рукой подоконник с фиалками, полки с зачитанными томиками, вышитую салфетку на столе.
— Я всегда находила здесь радость. Просто сейчас ее стало чуть больше, потому что освободилось место.
Выйдя от нее, Марк не поехал домой. Он пошел в парк. Сегодня на него обрушилась простая, как молоток, и невероятная истина.
Куда бы ты ни пришел, ты найдешь там лишь то, что принес с собой.
Он вспомнил вечеринку. Андрей принес туда свое умение радоваться мелочам, легкое сердце, открытость миру. И нашел там праздник. Марк принес на ту же вечеринку свою внутреннюю пустоту, экзистенциальную усталость, ожидание, что счастье ему «устроят». И нашел там тоску.
Тетя Лида принесла в свою старую квартиру, даже в ситуации развода, свое внутреннее богатство — умение видеть красоту в фиалке на подоконнике, вкус в свежем пироге, радость в старой книге. И она нашла там уют и покой. Она не ждала, что стены или другой человек наполнят ее жизнь смыслом. Она принесла смысл с собой.
«Но как? — спрашивал он себя. — Как это — принести с собой счастье? Это же не чемодан!»
И тут же родился ответ: «А ты что, пустой чемодан? Ты — сосуд. И ты наполнен тем, что в себе культивируешь. Обидой, страхом, ожиданием чуда — или благодарностью, интересом к жизни, готовностью отдавать?»
Он сел на скамейку. Солнце пригревало лицо. Дети кричали на площадке. И он вдруг увидел их. Услышал их смех. Не как раздражающий шум, а как символ жизни. Он пришел в парк со своей старой тоской, но сейчас он сделал нечто революционное. Он достал ее, посмотрел на нее и отложил в сторону. Как лишнюю вещь.
Он не ждал, что парк, тетя Лида или новая работа его развлекут. Он просто сидел и чувствовал, как в нем самом, из каких-то глубин, прорастает то, что он так долго искал снаружи — чувство связи с миром. Тихая радость бытия.
Философский вывод оказался одновременно простым и самым сложным делом в жизни: Мир — это гигантское эхо. Он возвращает нам наш собственный голос. Наше внутреннее состояние — это тот магнит, который притягивает из реальности либо мусор, либо золото.
Нельзя прийти к свету с потухшим фонарем в душе, надеясь, что кто-то другой его зажжет. Ты либо несешь свой свет с собой, либо обречен натыкаться в любом, даже самом роскошном месте, на знакомые очертания собственной тьмы.
Тамира СУГЛИНА.