Здравствуйте, коллеги-киноманы. Когда режиссёр говорит «Нам нужна абсолютная достоверность», опытная съёмочная группа понимает: пора прощаться со сном, комфортом и верой в человеческое добро. Некоторые постановщики не просто снимают кино — они создают автономные миры со своими законами, где актёры и технари страдают так же искренне, как персонажи. Я решил сегодня вспомнить несколько проектов, в которых безумие происходило не только в кадре, но и вокруг него.
«Святая гора» (1973), Алехандро Ходоровски
Ходоровски решил, что обычная съёмочная рутина недостойна психоделического кино. Поэтому актёры спали по четыре часа, медитировали почти насильно и держались на ЛСД и галлюциногенных грибах, как на витаминках. Съёмочная группа работала в атмосфере эзотерического лагеря, где просветление наступало одновременно с бессонницей. Проект превратился в коммуну на грани мистического ретрита и трудового лагеря для продвинутых хиппи. И да, всё это на деньги, выделенные Джонон Ленноном.
«Агирре, гнев божий» (1972), Вернер Херцог
Джунгли Перу погружали команду в абсолютный мрак: плоты ломались (или их уносило течением), камеры ломались, люди заболевали, комары кусали всех без разбора. Обезьяны, кстати, тоже кусали. Никто не знал, когда закончится день — потому что, кажется, он не начинался. Настроение постепенно становилось таким же отчаянным, как у персонажей фильма: злость, усталость, безумие. Вишенкой на торте становились регулярные выяснения отношений между Херцогом и исполнителем главной роли Клаусом Кински. В общем, история о походе к смерти снималась в условиях похода к смерти.
«Апокалипсис сегодня» (1979), Фрэнсис Форд Коппола
Производство фильма превратилось в войну. Настоящую. Леса Филиппин горели, тайфуны смывали декорации, армия уводила вертолёты в реальный бой прямо во время сцены. Съёмочная группа жила в болоте, лихорадке, безумии и постоянном ощущении, что фильм проклят. Коппола срывался, требовал переснимать всё по кругу, и никто не понимал, где заканчивается съёмка и начинается настоящий Вьетнам. Участники возвращались домой как демобилизованные: с пустыми глазами и выжженной душой.
Да, стоит сказать, что вертолёты улетали, а декорации рушились не по прихоти режиссёра, но всё-таки Коппола свою лепту в создание ещё большего хаоса определённо внёс.
«Фицкарральдо» (1982), Вернер Херцог
Херцог, как обычно, предпочёл реальность спецэффектам: если нужно перетащить корабль через гору, значит, команда будет тащить корабль через гору. В результате 700 (!) человек тащили корабль, а Херцог был уверен, что всё это – мелочи ради великого искусства. Люди падали, болели, исчезали, возвращались и снова исчезали. Оставшиеся обрели духовный опыт уровня: «я видел Бога, и он сказал, что Херцог перегибает».
«Реквием по мечте» (2000), Даррен Аронофски
Аронофски хотел, чтобы фильм был похож на 100-минутную паническую атаку. Ритм съёмок был рваным: сотни коротких дублей (для сравнения: в то время как в среднем 100-минутном фильме от 600 до 700 монтажных склеек, в «Реквиеме по мечте» их более 2000), жёсткие требования к скорости и атмосфера перманентного стресса. Более того, некоторым актёрам Аронофски запретил во время съёмок заниматься сексом и употреблять сахар — для большего погружения в роль. Итог: ощущение паранойи и надлома получилось настоящим, потому что люди, которые снимали фильм, жили в том же состоянии.
«Прирождённые убийцы» (1994), Оливер Стоун
Я уже писал о съёмках этого фильма, так что он ожидаемо оказался в сегодняшнем перечне. Стоун стремился к хаосу и делал всё, чтобы этот хаос продолжался. Чтобы держать всех в нервном, почти шизофреническом тонусе, он включал музыку африканских племён на максимальной громкости и не выключал её часами. Актёры тряслись, операторы теряли концентрацию, гримёры переставали понимать, какой сегодня день. Атмосфера была такой плотной, что даже кофе казался тревожным. Итог: в фильме царит подлинное безумие, потому что за кадром происходило то же самое.
Благодарю за внимание.