Анна стояла на кухне и резала овощи для салата. Нож стучал по разделочной доске — морковь, огурцы, помидоры. За окном стемнело уже, хотя только шесть вечера. Ноябрь, дни короткие. Муж Михаил должен был вот-вот прийти с работы.
Телефон завибрировал на столе. Мама. Анна вытерла руки о полотенце, взяла трубку.
— Алло, мам.
— Анечка, привет, доченька. Как дела? Не отвлекаю?
— Нет, что ты. Ужин готовлю. Что случилось?
Мама помолчала. В трубке слышно было, как она вздохнула.
— Ань, слушай... Тут такое дело. У папы с котлом проблемы. Старый совсем, чинить бесполезно. Мастер приходил, говорит — только менять. А новый... Анюта, новый сто двадцать тысяч стоит. С установкой. Мы с папой денег таких не потянем. Пенсии наши — ты же знаешь.
Анна прислонилась к столу. В животе что-то сжалось.
— Мам, а зима же. Вы как без отопления?
— Да печку топим пока. Дровами. Но это ж неудобно, понимаешь? Дым, грязь. Да и не прогревается дом нормально. Ань, я понимаю, что неловко просить, но... Может, вы с Мишей поможете? Хотя бы часть какую-то? Мы потом вернём, честное слово.
Анна закрыла глаза. В голове посчитала быстро — зарплата Михаила тридцать пять, её двадцать. Минус кредит на машину, минус коммунальные, минус еда. Остаётся...
— Мам, давай я с Мишей поговорю, ладно? Посчитаем, сколько можем.
— Спасибо, доченька. Я знала, что на тебя можно положиться.
Повесила трубку. Анна вернулась к салату, но резать уже не могла. Стояла, смотрела в окно. Родители жили в деревне, в своём доме. Отец на пенсии уже пять лет, мать тоже. Живут скромно. Огород, куры, картошка. Анна помогала, когда могла. Продуктами, деньгами. Но сто двадцать тысяч...
Дверь хлопнула. Михаил зашёл, сбросил куртку на вешалку. Прошёл на кухню, поцеловал Анну в щёку.
— Привет. Пахнет вкусно. Что готовишь?
— Салат. Курица в духовке. Миш, слушай, мама звонила.
Михаил открыл холодильник, достал бутылку воды. Отпил.
— И что мама?
— У них котёл сломался. Нужен новый. Сто двадцать тысяч.
Михаил поперхнулся. Поставил бутылку на стол.
— Сто двадцать? Аня, ты серьёзно?
— Серьёзно. Мастер сказал, старый не починить. Они без отопления сидят. Печку топят.
Михаил потёр лицо ладонями. Прошёл в комнату, сел на диван. Анна пошла следом, села рядом.
— Миш, ну что делать? Они родители мои. Я не могу их так оставить.
— Ань, у нас таких денег нет. Совсем. Ты же знаешь.
— Есть. На счёте лежат.
Михаил повернулся к ней резко.
— Это деньги на отпуск! Мы полгода копили! На Мальдивы собирались! Ты же сама мечтала о море, о пляже!
— Мечтала. Но родители важнее.
Михаил встал, прошёлся по комнате. Остановился у окна.
— Ань, слушай. Я понимаю, что родители. Но мы уже помогали. В прошлом году на крышу давали деньги. Весной — на забор. Постоянно что-то у них ломается. Постоянно нужны деньги.
— У них дом старый. Конечно, ломается.
— Тогда пусть продадут его и переедут в город! Купят квартиру маленькую, будут жить нормально!
Анна сжала руки в кулаки.
— Миш, они там всю жизнь прожили. Это их дом. Как они могут его продать?
— А как мы можем отказаться от отпуска? Ань, мы год работаем без выходных! Я на двух работах вкалываю! Ты ночные смены берёшь! Ради чего? Ради того, чтобы отдохнуть наконец! А ты хочешь всё отдать?
— Не всё. Часть.
— Какую часть? Билеты уже куплены! Сто сорок тысяч стоили! Ты предлагаешь их сдать, потерять половину денег и родителям отдать? А сами что, дома сидеть будем?
Анна встала. Подошла к нему.
— Миш, ну пойми. Они мерзнут. Зима на носу. Им уже за семьдесят обоим. Если заболеют, что потом?
Михаил отвернулся. Смотрел в окно, на тёмный двор, на фонари.
— Ань, я устал помогать. Понимаешь? Мы с тобой три года женаты. Ни разу нормально не отдыхали. Всё время откладываем, копим, а потом — то родителям нужно, то машину чинить, то ещё что-то. Когда мы для себя жить начнём?
— Это эгоистично.
— Может, и эгоистично! Но я хочу с женой на море съездить! Это нормально, по-моему!
Анна прошла на кухню. Выключила духовку. Курица давно готова была, но аппетит пропал совсем. Села за стол, положила голову на руки.
Михаил пришёл следом. Сел напротив.
— Ань, давай так. Дадим им двадцать тысяч. На первое время. Пусть печку топят, а весной сами накопят на котёл. Или кредит возьмут.
— Им кредит не дадут. Пенсионеры.
— Тогда... не знаю. Пусть у кого-то ещё попросят. У родственников.
— У кого? Все в таком же положении.
Михаил встал. Прошёлся по кухне, открыл холодильник, закрыл обратно.
— Ань, я не хочу ссориться. Правда. Но я не могу отдать деньги на отпуск. Мы так долго копили...
Анна подняла голову. Посмотрела на него.
— Значит, отпуск важнее родителей.
— При чём тут важнее? Ань, ну это же разные вещи!
— Нет. Одно и то же. Ты выбираешь между двумя неделями на пляже и тем, чтобы мои родители зиму пережили нормально.
— Аня, не надо так! Я не монстр какой-то! Просто... просто мы заслужили этот отпуск. Мы работали, планировали. Билеты купили уже!
Анна встала. Подошла к шкафу, достала из ящика конверт. Внутри билеты на самолёт. Красивые, с пальмами на обложке. Положила их на стол перед Михаилом.
— Вот. Лети. Я не поеду.
Михаил схватил конверт.
— Что значит не поедешь?
— Так и значит. Деньги отдам родителям. Билеты сдам. Ты поезжай, если хочешь. Один.
— Ань, ты с ума сошла? Какой один? Мы вместе собирались!
— Были планы. Изменились.
Михаил швырнул конверт на стол. Билеты выскользнули, упали на пол. Он стоял, тяжело дышал.
— Не смей давать деньги своим родителям! — крикнул он. — Слышишь? Я запрещаю!
Анна подняла билеты с пола. Положила обратно на стол. Посмотрела мужу в глаза.
— Запрещаешь? Серьёзно?
Михаил сжал челюсти. Развернулся, вышел из кухни. Хлопнула дверь в спальню.
Анна осталась одна. Села обратно за стол. Достала телефон, нашла номер турагентства. Написала сообщение: «Здравствуйте. Хочу сдать билеты на Мальдивы. Два билета. Когда можно подъехать?»
Ответ пришёл через пять минут: «Здравствуйте! К сожалению, по вашему тарифу возврат не предусмотрен. Можем предложить перенос дат на другой период, но с доплатой тридцать процентов».
Анна положила телефон. Потёрла виски. Голова раскалывалась.
За стеной соседи включили музыку. Громкую, весёлую. Кто-то праздновал что-то. Смеялись, кричали.
Анна встала. Накрыла курицу фольгой, убрала в холодильник. Салат тоже. Помыла разделочную доску, нож. Вытерла стол. Повесила полотенце сушиться.
Потом взяла телефон. Позвонила матери.
— Мам, привет. Слушай, с деньгами... Пока не получается. Нужно время подумать.
— Аня, я понимаю. Не переживай. Что-нибудь придумаем.
— Мам, а вы... Вы можете ещё немного на печке? Недельку, может?
— Конечно, доченька. Справимся. Ты главное не волнуйся. Мы ж не замёрзнем.
Анна повесила трубку. Села на пол, спиной к шкафу. Обхватила колени руками. Сидела так долго. За окном стемнело окончательно. Фонари во дворе светили жёлтым, тусклым светом.
Из спальни вышел Михаил. Прошёл на кухню, сел рядом с ней на пол.
— Ань, прости. Я не хотел кричать.
— Я знаю.
— Просто... я правда устал. От всего. От работы, от проблем. Хотел хоть раз отдохнуть нормально.
— Я тоже.
Михаил взял её за руку.
— Давай так. Дадим им пятьдесят тысяч. Половину. Они на печке перезимуют, а весной доберут остальное. Мы билеты оставим, полетим. Хоть немного для себя.
Анна посмотрела на него.
— А если не доберут весной?
— Доберут. Или мы потом поможем. Когда накопим снова.
Анна помолчала. Потом кивнула.
— Ладно. Пятьдесят.
Михаил обнял её. Они сидели на полу, прислонившись друг к другу. За окном пошёл дождь. Капли стучали по стеклу, по подоконнику.
— Миш, а ты меня понимаешь? Почему я хочу помочь?
— Понимаю. Они родители твои. Конечно, понимаю.
— Просто... они столько для меня сделали. Вырастили, выучили. Всегда поддерживали. Как я могу отказать?
— Не можешь. Я знаю.
Анна положила голову ему на плечо.
— А ты злишься?
— Злюсь. Но не на тебя. На ситуацию. На то, что денег всегда не хватает. На то, что приходится выбирать.
— Мне тоже тяжело выбирать.
Михаил поцеловал её в макушку.
— Знаю.
Они сидели ещё долго. Потом встали, разогрели ужин. Ели молча, каждый думал о своём. Анна смотрела на билеты, которые лежали на столе. Яркие, с пальмами. С обещанием тепла, моря, беззаботности.
А потом вспоминала родителей. Как отец вечерами колет дрова. Как мать топит печь, кутается в платок. Как они сидят за столом вдвоём, пьют чай из старых чашек.
После ужина позвонила матери снова.
— Мам, мы с Мишей решили. Переведём пятьдесят тысяч. Завтра на карту.
— Анечка, спасибо! Ты не представляешь, как ты нас выручаешь!
— Мам, а остальное... Вы как-нибудь справитесь?
— Справимся, доченька. Не переживай. Попросим у соседей в долг, может. Или продадим что-нибудь. Главное, что есть начало.
Анна повесила трубку. Села на диван. Михаил сидел рядом, смотрел телевизор. Какую-то передачу про путешествия. Про тропические острова, белый песок, бирюзовую воду.
— Миш, а мы всё-таки полетим? На Мальдивы?
— Полетим. Конечно, полетим.
— Просто... у меня такое чувство, будто мы что-то потеряли. Не знаю даже что.
Михаил выключил телевизор. Повернулся к ней.
— Ань, ничего мы не потеряли. Мы сделали выбор. Нормальный, взрослый выбор. Помогли родителям и оставили что-то для себя. Это правильно.
— Правильно, — повторила Анна, но голос прозвучал неуверенно.
Они легли спать поздно. Анна долго не могла уснуть. Лежала, смотрела в потолок. Думала о том, что пятьдесят тысяч — это половина котла. Что родители будут зиму мёрзнуть, пока не соберут остальное. Что она могла бы отдать всё. Могла бы отказаться от отпуска совсем.
Но не отказалась.
И теперь не понимала — правильно поступила или нет. Эгоистично или нормально. Любит родителей или просто делает вид.
За окном выл ветер. Ноябрь, холодный, промозглый. Где-то в деревне, в старом доме, родители топили печь. Грелись у огня. Ждали денег, которых хватит только на половину.
А она полетит на Мальдивы. Будет лежать на пляже, пить коктейли. Улыбаться мужу. Делать вид, что всё хорошо.
Анна повернулась на бок. Закрыла глаза. Но сон не шёл долго. Очень долго.
❤️❤️❤️
Благодарю, что дочитали❤️
Если история тронула — не проходите мимо, поддержите канал лайком, подпиской и комментариями❤️
Рекомендую прочесть: