Валентина Санина-Шлее – русская эмигрантка, научившая Голливуд одеваться
Актриса Грета Гарбо и голливудский дизайнер Валентина Санина-Шлее были очень похожи, они любили шокировать окружающих, появляясь в одинаковых нарядах и, изображая двойняшек… их непосредственная, практически, детская дружба перевернулась в один миг – миг, в который муж Валентины случайно увидел голую Гарбо в примерочной. Это стало началом многолетнего романа и жизни «на троих»… актриса даже купила апартаменты в доме, где жили шлее. Но после смерти супруга, оставившего все свое состояние Гарбо, Валентина возненавидела бывшую подругу и избегала ее до конца дней…
Валентина Санина-Шлее – когда-то это имя знал весь Голливуд… Эмигрантка, бежавшая от русской революции, ставшая самым модным дизайнеров Америки 30-х годов. Ее собственный образ делал ей лучшую рекламу – грациозная, безупречная, элегантная… Кому, как ни ей одевать кинозвезд? В платьях с именем Valentina на бирке щеголяли Грето Гарбо, Кэтрин Хепберн, Полетт Годар, Клодетт Кольбер и многие другие актрисы, считавшиеся иконами стиля.
В эпоху коротких стрижек и прямых платьев с заниженной талией, она появлялась на публике исключительно в женственных, облегающих нарядах с запоминающимися необычными деталями. Мужчины, оборачивались вслед, съедая глазами точеную фигуру, их спутницы, словно не замечая сальных взглядов своих кавалеров, не сводили глаз с потрясающих туалетов длинноволосой прелестницы. Узнав, что свои платья Валентина шьет сама, светские дамы наперебой упрашивали ее сделать что-то подобное и для них.
Она презирала моду, как стандарт, как мимолетное явление, говорила: «Шей с расчетом на целый век». Так она и шила – не «вкраивая» в свои модели дату выхода. Ее платья, большинство из которых хранится в музее Метрополитен, вне времени даже сегодня – они просты, удобны и роскошны. Стиль от Валентины определил моду как минимум трех десятилетий, читается он и в современных костюмах. Ее модели копируют и перешивают именитые кутюрье нашего времени. Она стала символом оригинальных решений, ярких образов и самой женственности.
Это она – русская эмигрантка – Валентина Санина-Шлее первой надела на американских женщин китайские жакеты и платья с японскими поясами-оби, она же ввела в моду тюрбаны, вуали, юбки-брюки, шляпы-кули, пальто и платья с капюшонами.
Она родилась в Киеве, скорее всего, в 1894, хотя позже попыталась переписать дату рождения и утверждала, что появилась на свет лишь в 1904, хотела хотя бы по паспорту оказаться моложе мужа, родившегося в 1900 году. Так как война и революция уничтожили все документы о ее происхождении, Валентина любила приписывать себе аристократические корни, хотя на самом деле была дочерью мещан.
Она с детства обладала талантом и тонким вкусом. Просто посмотрев на платье, могла в точности воспроизвести его, чтобы одеть куклу или сделать выкройку для настоящего наряда. По этим выкройкам портнихи шили платья для ее матери, и та слыла первой модницей в Киеве. Девочка не выносила уравниловки. Ей была ненавистна гимназистская форма, и на занятиях она появлялась в передниках собственного покроя и с волосами, уложенными на необычный манер.
Окончив учебу, она сразу же влилась в богемную тусовку и решила сама стать актрисой – поступила в харьковское театральное училище, после которого получила место в одном из театров. Не обладая актерским талантом, Валентина вызывала восхищение зрителей, пораженных ее красотой, обаянием, остроумием и невероятным магнетизмом. Она тонула в комплиментах, овациях и цветах и мечтала о кино.
Однажды после спектакля Валентина знакомится с Александром Вертинским. Он был сражен и ее красотой «ангорской кошки», и ее нарядом. Она предстала перед ним в закрытом черном платье, подчеркивающем изгибы тела, с единственным украшением – висящим на ленточке белым хрустальным крестом, эффектно выделявшемся на фоне черной материи. Именно этот сверкающий крест через много лет станет эмблемой ее модного дома в Нью-Йорке.
Роман их был бурным и громким, однако юную актрису в то время больше занимала карьера, чем мужчины, которым она лишь позволяла себя любить. Вертинский посвящал ей стихи и романсы, а она… Она просто терпела его ухаживания... Вскоре, Александр уехал с концертами в Одессу, а Валентина, спасаясь от большевиков, оказалась в Севастополе, где познакомилась с Георгием Шлее. Свой путь они продолжили уже вместе. Валентина, ее будущий муж и его мать сели на британское судно и отправились в Константинополь, откуда перебрались в Грецию, где, распродав драгоценности, мать Георгия открыла небольшую гостиницу. Но и из Греции им пришлось бежать – королем становится Константин I, сочувствующий нацистам, а жить в фашисткой Греции было для них ни чуть не лучше, чем в большевистской России. Семейство скитается по Европе и обосновывается в Париже. Валентина, все еще мечтающая о сцене, попадает в знаменитое кабаре «Летучая мышь». Принимают ее за несколько дней до лондонских гастролей, срочно пришлось искать замену выбывшей актрисе. Буквально за ночь девушка выучила шесть актов пьесы и освоила все танцевальные па.
Лондонцы пришли в восторг от молодой красотки, и ей тут же вдвое повысили жалование – остальные актеры возненавидели «русскую выскочку», но Валентине не было дела до завистников, ее мечты о сцене сбывались, и она была счастлива.
Георгий за время ее гастролей успел стать продюсером известнейшего художника и сценографа Льва Бакста, и помогал тому налаживать связи в Англии и Франции. Позже Валентина вспоминала, что именно Бакст, увидев ее театральные костюмы, предсказал ей дизайнерских успех.
В 1922 году Шлее получает еще одну знаменитую клиентку – драматическую актрису Марию Кузнецову, игравшую в театре Фемина. В этот театр Шлее устраивает и жену, и мать. Валентина становится драматической актрисой, а ее свекровь – костюмершей. Стараниями Георгия Шлее труппа подписывает договор с одним из Нью-Йоркских агентств и отправляется в Америку на гастроли.
Новый свет встретил актеров не ласково. У организаторов турне не оказалось денег, чтобы расплатиться с труппой. Люди остались в чужой стране без средств к существованию. Георгий, чтобы заработать на обратный билет, устраивает Валентину в балетную пантомиму «Казанова». За постановку отвечает Михаил Фокин – хореограф, работающий с Дягилевым над «Русскими сезонами». Ее роль была совсем крошечной, но она позволила Валентине до конца жизни рассказывать, что она была участницей «Русских сезонов» Дягилева.
Американская жизнь налаживается и Шлее решают не возвращаться в Париж. Валентина, добившаяся некоторого успеха на сцене, все еще мечтает о Голливуде, но эра немного кино ушла, а в звуковом кинематографе женщине с сильным славянским акцентом ловить, практически, нечего. Получив американский паспорт, Георгий превращается в Джорджа и становится преуспевающим театральным импресарио, а заодно и миллионером, но даже связи супруга не помогают Валентине покорить фабрику грез. Она навсегда прощается с надеждами на мировую славу и принимается за дизайн одежды, в чем преуспевает намного больше, чем ожидала...
Она регулярно сопровождает мужа на великосветских приемах и быстро становится законодательницей стиля. Ее экспрессивные манеры, речь полная драматических эффектов, выразительные жесты делают ее центром любого торжества. Каждый ее наряд несет в себе образ и создает неповторимую ауру. Ни один американский дизайнер не добивался такого эффекта, да и местные женщины, до появления Валентины, не имели лоска и не умели носить красивые вещи.
В 1928 году Валентина Санина-Шлее открывает ателье «Платья от Валентины». Ее оригинальные и эффектные наряды раскупаются нью-йоркскими модницами в считанные дни. Богатые и знаменитые клиентки, а других Валентина не брала, выстраиваются в очередь за платьями от русского модельера. Даже откровенно хамское отношение портнихи, не пугает богемных дамочек. «Мой дом и мое ателье – это клиника, где я лечу пациенток от дурновкусия», заявляет она прямо в глаза голливудским звездам и женам кинобоссов. Она никогда не учитывала пожеланий заказчиц, утверждая, что лучше знает, что им нужно. Впрочем, так оно и было.
Китти Карлайл Харт, заказывая у Саниной-Шлее первое платье, попросила добавить к черному наряду немного блесток или хотя бы бантик, модельер повернулась к ней и прокричала: «Ах вы бантик хотите? Так идите в универмаг Мейсис!». Актриса, извиняясь, пробормотала, что это платье для нее роскошь и за такие деньги она хотела бы чего-то особенного». В ответ Валентина смерила ее взглядом и ласково произнесла: «Ничего, как наденете, мне еще спасибо скажете. Все, идите, дорогуша! Я сегодня занята». Китти Харт носила то платье сорок лет…
Валентина предпочитала эффектную простоту, как скульптор убирая лишнее, обходясь минимальным количеством швов: «Мне не нужны иголка и нитки, дайте мне три булавки, и я сделаю вам бальное платье», повторяла дизайнер. И она, действительно, могла смастерить потрясающий наряд из любого куска ткани, просто скрепив его в нескольких местах булавками.
Ее модели не сковывали движений, в них было удобно сидеть, стоять, танцевать, в них можно было эффектно броситься на шею мужчине, не опасаясь, что что-то помнется или сползет, испортив момент. Платья от Валентины не нуждались в дополнительных украшениях – лишь косой крой, чистые линии и «никаких жутких брошек и бантов на задницах». Да, и никаких каблуков – модельер их ненавидела. Клиенток, пришедших на примерку на каблуках она переобувала, если женщина не соглашалась – ей указывали на дверь.
Ее блузки, юбки, накидки вызывали изумление и восхищение своей простой. Даже любимый цвет Валентины – черный был для Америки странным и непривычным. Ее вечерние платья, сексуальные, но в тоже время благородные и изысканные, не сковывающие движения, при этом подчеркивающие фигуру никогда не оставались не замеченными, даже если надевала их не самая прекрасная дама.
Наряды от Валентины привлекали и продюсеров, которые наперегонки заказывали у нее костюмы для бродвейских мюзиклов. После постановки «Филадельфийская история», которая шла несколько лет, театральный критик Брук Аткинс написал, что костюмы, созданные Валентиной, говорят выразительнее самих актеров. После такой рецензии о талантливой швее написали все глянцевые журналы США, а когда Валентина появилась на обложке Vogue в платье из тайского шелка, все американки захотели быть, как она. На этом желании Джим Томпсон, занимавшийся поставками шелка из Сиама, заработал свой первый миллион.
На обложку главного глянца страны Валентина попала не только благодаря красоте и таланту. Еще в Париже она подружилась с Татьяной Яковлевой – бывшей невестой Владимира Маяковского. После разрыва с советским поэтом Яковлева вышла замуж за Алексея Либермана – арт-директора Vogue, благодаря которому и «разместила» подругу на обложке.
В Америке Санина-Шлее нашла новую подругу – холодную и малообщительную Грету Гарбо.
Именно Валентине актриса обязана своим имиджем. Она появлялась в ее вещах на экране и в жизни. Валентина приучала замкнутую актрису к русской классике и помогала готовиться к съемкам. Они были похожи не только внешне, но и характерами. Дамы любили появляться на публике в одинаковых нарядах, наблюдая за озадаченными поклонниками, которые не могли понять кто из двух красавиц – Гарбо.
Заметил сходство супруги и актрисы и Джордж Шлее. Историю их знакомства обычно преподносят не слишком правдоподобно – по-голливудски. Шлее случайно увидел обнаженную Гарбо в примерочной, она не до конца задернула шторы, он тут же подошел к ней и представился. Грета, даже не одевшись долго проговорила с мужем лучшей подруги – это стало началом их отношений, о которых Валентина первое время не догадывалась.
Она настолько доверяла подруге, что предложила Грете сопровождать Джорджа в поездке по Европе, так как не могла поехать с ним сама. Вернулись Гарбо и Шлее уже неразлучными: он взял под контроль все ее дела, занимался финансами, был продюсером и пресс-атташе, а иногда даже раздавал за нее автографы.
В обществе шептались, что супруги Шлее взяли знаменитую актрису в «оборот» и скоро все ее средства перекочуют на их счета. Но жертвой была не Гарбо, а Валентина. Она обожала мужа и не решалась порвать с ним, хотя терпеть унизительное положение, улыбаясь при этом «подруге», было не легко. Сам Джордж заявлял жене: «Я люблю Грету, но она никогда не захочет выйти замуж, и, в конце концов, у нас с тобой столько общего!». Деваться Валентине было некуда. Даже в свет они теперь выходили втроем… Так продолжалось 20 лет. Гарбо даже купила квартиру в том же доме, где жили Шлее.
Журналисты фотографировали странную троицу в ресторанах, автомобилях, кинотеатрах и на светских раутах. До сих пор остается загадкой, что на самом деле связывало чету Шлее и Грету Гарбо. Писали, что Джордж использует женщин, как сексуальных рабынь, что он гипнотизирует их, а заодно и отбирает все заработанные деньги. Другие его жалели, ведь обе дамы обладали весьма непростыми характерами.
Гарбо на вопросы о своих странных отношениях говорила, что супруги Шлее – ее лучшие друзья. Что думала по этому поводу Валентина никто так и не узнал. Каждое лето Джордж и Грета проводили во Франции, Валентина в это время отдыхала в Венеции, потом они снова съезжались и все продолжалось по-старому.
В 1957 году она неожиданно для всех закрывает свой модный дом – говорит, что устала. Она живет скучной жизнью стареющей богатой дамы, пытаясь вернуть расположение мужа, почему-то решив, что тот охладел к ней из-за ее увлечения работой.
Но былая нежность не вернулась. Джордж так и жил на два дома и умер на руках у любовницы, во время очередного совместного отдыха в Париже, в 1964 году. Валентина не смогла с ним даже проститься. Она просто получила гроб с телом. На похороны Гарбо не пришла – она не любила кладбища и страдания. У могилы мужа была лишь верная Валентина…
После похорон по Нью-Йорку пошли сплетни. Утверждали, будто парижские врачи, вместо того чтобы оказывать помощь умирающему от инфаркта Джорджу, стали просить у Греты Гарбо автографы. Услышав об этом, Валентина возненавидела недавнюю соратницу по несчастью, но это было еще не все... Вскоре выяснилось, что Джордж оставил все свое состояние любовнице. Валентина получила только их нью-йоркскую квартиру, из которой боялась выходить, дабы не наткнуться на бывшую подругу. Она даже платила консьержам, чтобы те извещали ее о том, когда Гарбо выходит и возвращается. И все же однажды они встретились… Валентина перекрестилась и крикнула: «Сгинь, сатана!» Она вырезала из семейных альбомов все фотографии Гарбо и даже пригласила православного священника, чтобы тот освятил квартиру.
Соперницы доживали свой век замкнуто, Гарбо вообще не выходила из дома, а Валентина иногда появлялась на аукционах, принимала гостей и посещала русскую церковь, где ее и отпели 14 сентября 1989 года. Через год не стало и ее заклятой подруги – Греты Гарбо.
Никто точно не знает, сколько лет прожила Валентина Санина-Шлее, некоторые биографы даже подозревают, что она родилась не в Киеве, а в Харькове. Не известно вышла ли она замуж за Джорджа Шлее в Париже или уже в США, да и их тройственный союз со знаменитой актрисой Гарбо вызывает немало кривотолков… Но все эти тайны меркнут на фоне ее достижений как модельера. Она вошла в историю не как светская львица или актриса кабаре, ее помнят, как одного из немногих русских кутюрье, покорившего Америку.