В этом мире не существовало возвращения.
Не как запрета и не как выбора — как отсутствия самого направления.
Дороги имели только одно направление.
Шаг, сделанный вперёд, не оставлял за собой возможности повернуть обратно. Карты существовали, но на них отсутствовали обратные маршруты.
Дома не имели входов, только выходы.
Города строились так, будто каждый знал: он здесь ненадолго.
Сначала это воспринимали спокойно.
Возвращение казалось вещью необязательной, почти сентиментальной. Важно было идти, а не возвращаться.
Но со временем исчезло само понятие «дом».
Если нельзя вернуться, нельзя закрепиться. Места превращались в этапы, а жизнь — в непрерывное прохождение.
Люди перестали хранить вещи.
Память стала легче, потому что её не связывали с точками возврата. Прошлое существовало, но не имело адреса.
Слова «снова» и «ещё раз» сохранились в языке, но утратили значение. Они больше ни к чему не относились.
Самым сложным оказалось не идти вперёд, а понять, что именно оставляется позади.
Без возможности вернуться утраты становились окончательными.
Этот мир двигался постоянно.
Не потому что стремился куда-то.
А потому что остановка подразумевает возвращение.
А его здесь не существовало.
Остальные зафиксированные миры — в канале.