Анна вытирала пыль с полки и услышала, как муж разговаривает по телефону в соседней комнате. Голос Максима звучал взволнованно.
– Мама? Ты приедешь?
Женщина замерла с тряпкой в руках. Пять лет молчания. Пять лет, как свекровь не звонила, не писала, не интересовалась внуками. И вот теперь она приедет.
Максим вошёл на кухню с сияющими глазами.
– Ань, мама будет в городе. Завтра. Хочет познакомиться с детьми.
Анна медленно положила тряпку.
– Познакомиться?
Соне было уже три года, Артёму пять. Она их ни разу не видела.
Муж сел за стол.
– Она приезжает в город. Приедет на похороны какой-то подруги. И заодно к нам заглянет.
Слово «заодно» резануло слух. Не специально приезжает к внукам, не ради семьи. Заодно. Между делом.
– Ты уверен, что это хорошая идея? – осторожно спросила Анна.
Максим взял её за руку.
– Пожалуйста. Пять лет я её не видел. Я думаю, она хочет наладить отношения.
Женщина вспомнила, как Лидия Михайловна встретила новость об их свадьбе и шептала сыну в соседней комнате: «Ты женишься на ней? На этой серой мышке из провинции? Максим, ты можешь лучше». Потом были попытки разговоров, холодные встречи, колкости. А после рождения Артёма свекровь исчезла совсем.
– Хорошо, – вздохнула Анна. – Пусть приезжает.
На следующий день она убирала квартиру с утра. Максим купил торт, фрукты, детям велел надеть красивую одежду. Артём крутился перед зеркалом в новой рубашке.
– Папа, а бабушка добрая?
Муж присел рядом с сыном.
– Конечно, добрая. Она привезёт вам подарки.
Анна промолчала. Она не была уверена ни в доброте, ни в подарках.
В три часа раздался звонок в дверь. Максим бросился открывать. На пороге стояла Лидия Михайловна. Высокая, в строгом чёрном костюме, с холодным лицом. В руках у неё была только небольшая сумочка.
– Здравствуй, Максим, – сухо сказала она.
Сын попытался приобнять мать. Та похлопала его по спине и отстранилась.
– Проходи, мам. Познакомишься с внуками.
Женщина вошла в квартиру, оглядела прихожую.
– Тесновато у вас.
Анна вышла из кухни.
– Здравствуйте, Лидия Михайловна.
Свекровь кивнула.
– Анна.
Ни улыбки, ни тепла. Максим суетился, помогал матери снять пальто, предлагал пройти в гостиную.
– Где дети? – спросила она.
– Сейчас позову, – Максим заглянул в детскую. – Ребята, выходите. Бабушка приехала.
Артём и Соня вышли робко. Мальчик держал сестрёнку за руку. Лидия посмотрела на них оценивающим взглядом.
– Здравствуйте, – наученный отцом, сказал Артём.
Свекровь не шагнула навстречу, не присела на уровень детей, не улыбнулась.
– Здравствуйте, – сухо ответила она.
Повисла тишина. Дети смотрели на бабушку, ожидая чего-то. Объятий, улыбки, хотя бы конфеты. Но Лидия стояла с пустыми руками и каменным лицом.
Максим растерянно посмотрел на жену. Анна видела, как на его лице появляется стыд. Он ожидал другого. Тёплой встречи, радости, подарков. А получил холодную инспекцию.
– Проходите в гостиную, – позвала Анна. – Чай готов.
Все прошли за стол. Лидия села, оглядела комнату.
– У вас обои отклеились в углу.
Максим кивнул.
– Да, надо подклеить.
– И мебель старая. Диван просел.
Анна сжала руки под столом. Пять лет молчания, и первые слова про обои и диван.
– Мам, а как ты? Как дела? – попытался сменить тему сын.
Свекровь пожала плечами.
– Работаю. Одна живу. Вот приехала на похороны подруги Нины.
– Соболезную, – тихо сказала Анна.
Лидия не ответила. Повернулась к детям.
– А вы почему так легко одеты? Уже почти зима. Надо теплее.
Артём посмотрел на маму.
– Мам, они нормально одеты, – заступился Максим.
Свекровь поморщилась.
– Я тебя всегда в шерсть одевала. И ты никогда не болел. А тут смотрю, дети бледные совсем.
Анна почувствовала злость. Дети здоровы, ухожены, счастливы. Но для неё это ничего не значит.
– Они не болеют, – спокойно сказала Аня.
– Пока не болеют, – отрезала свекровь. – Потом начнутся сопли, кашель. Я вас предупредила.
Максим налил матери чай. Предложил торт. Лидия отказалась.
– Я сладкое не ем. Вредно.
Соня тянулась к бабушке.
– А ты нам что-то привезла?
Детская непосредственность разрезала натянутую атмосферу. Лидия посмотрела на девочку.
– Нет. Ничего не привезла.
Ребёнок растерялся.
– Совсем ничего?
– Совсем.
Артём взял сестру за руку.
– Соня, пойдём играть.
Дети ушли в детскую. Анна видела, как Соня расстроилась. Девочка ждала бабушку, папа обещал подарки.
Максим сидел красный. Стыд был написан на каждой черте лица. Он пригласил мать, уговорил жену, обнадёжил детей. А в итоге вышло одно разочарование.
– Мам, ты могла хотя бы конфеты им купить, – тихо сказал он.
Лидия подняла брови.
– Зачем? У вас же торт на столе. Сладкого полно.
– Но это же твои внуки. Ты их никогда не видела.
Свекровь отпила чай.
– Я приехала на похороны. Не за покупками.
Анна встала из-за стола.
– Извините, пойду к детям.
Она вышла и закрыла дверь спальни. Села на кровать и глубоко вдохнула. Пять лет она не видела свекровь. И не скучала. Теперь поняла, что правильно делала.
В гостиной продолжался разговор. Анна слышала голоса.
– Ты мог жениться на ком угодно, – говорила Лидия Михайловна. – А выбрал эту. Смотри теперь, как живёшь. Тесная квартира, старая мебель.
– Мама, хватит, – оборвал её Максим. – Я счастлив. У меня семья, дети.
– Счастлив, – фыркнула свекровь. – Да ты даже денег нормально не зарабатываешь.
Анна услышала, как стул отодвинулся.
– Знаешь что, мама? Тебе пора. Спасибо, что зашла.
Лидия удивилась.
– Как пора? Я только приехала.
– Ты приехала двадцать минут назад. И уже успела раскритиковать квартиру, детей, мою жену. Пришла с пустыми руками к внукам, которых никогда не видела. Мне стыдно за тебя.
Свекровь встала.
– Стыдно? Тебе за меня стыдно? Я тебя вырастила, выучила, на ноги поставила.
– И я благодарен. Но моя семья не заслуживает такого отношения.
Лидия взяла сумочку.
– Значит, так. Понятно.
Она прошла в прихожую, надела пальто. Максим стоял молча. Не помогал, не провожал.
Свекровь открыла дверь, обернулась.
– Не жди от меня больше ничего.
– Я и не жду, – ответил сын.
Дверь закрылась. Максим вернулся в гостиную и сел на диван. Анна вышла из спальни.
– Она уехала?
Муж кивнул.
– Да.
Женщина села рядом. Максим покачал головой.
– Это я виноват. Я надеялся, что она изменилась. Что захочет увидеть внуков, обнять их. Привезёт игрушки, конфеты. Хоть что-то. А она пришла, как инспектор. Проверила, покритиковала, ушла.
Анна взяла его за руку.
– Ты хотел наладить отношения.
– Хотел. Пять лет я скучал. Думал, если пригласить, она оттает. Но она не оттаивает. Она просто такая.
Из детской вышел Артём.
– Папа, бабушка уехала?
Максим кивнул.
– Да, сынок.
– А она ещё приедет?
Мужчина посмотрел на сына.
– Не знаю.
Мальчик пожал плечами.
– Не надо. Она какая-то страшная.
Он вернулся в комнату. Максим закрыл лицо руками.
– Мне так стыдно. Перед тобой, перед детьми. Я притащил её сюда, обещал, что будет хорошо. А она даже конфеты не купила для трёхлетней девочки. Какой монстр не купит конфету внучке, которую видит впервые?
Анна обняла мужа.
– Та, которая не хочет принимать твою семью. Которая живёт в своём мире.
Максим прижал жену к себе.
– Прости. Я больше не буду пытаться.
Анна поцеловала его в щёку.
– Твоя настоящая семья здесь. Мы тебя любим. И мы никуда не денемся.
Они сидели на диване, обнявшись. За стеной играли дети. На столе остывал чай. Лидия уехала, оставив после себя только горечь и разочарование.
Максим понял главное. Мать не изменится. Пять лет, десять, двадцать – она останется той же холодной женщиной. Призрачная надежда на примирение угасла окончательно.
Вечером, укладывая Соню спать, Анна услышала вопрос.
– Мама, а бабушка злая?
Женщина погладила дочку по голове.
– Не злая. Просто одинокая.
– А почему?
Анна вздохнула.
– Потому что не умеет любить.
Соня обняла игрушку.
– Жалко её.
Да, жалко. Лидия могла иметь любящую семью, внуков, тёплые отношения. Но выбрала гордость, обиду, холод. И теперь осталась одна. С пустыми руками и пустым сердцем.