Великий Константин Станиславский однажды сказал фразу, ставшую главным кошмаром любого артиста и лучшим мемом столетия. Его громогласное «Не верю!» разрушало судьбы и заставляло студентов театральных вузов рыдать в подушку. С тех пор мало что изменилось, разве что зритель стал более искушенным, а билеты подорожали до неприличия.
Театр остается тем уникальным местом, где взрослые люди с серьезными лицами притворяются кем-то другим, а сотни других взрослых людей делают вид, что это правда.
Сегодня на канале Мир комиксов — выпуск, посвящённый карикатурам на тему театра и сценического искусства. Посмотрим, что интересного нарисовали художники и поговорим о том, почему театр так привлекает нас с самых давних времен.
Эта тема часто появляется в юмористике, ведь театр — это увеличительное стекло для человеческих страстей. Каждый из нас немного актер, даже если сцена ограничивается кухней, а зрительный зал — котом. Мы надеваем социальные маски, репетируем речи перед зеркалом и боимся забыть текст на важном совещании.
Сценическое искусство лишь доводит эти бытовые ситуации до абсолюта. Именно поэтому сатира на театральную жизнь бьет так точно. Она высмеивает не столько искусство, сколько нашу общую склонность к драматизации. Наигранный пыл, за которым скрывается пустота, или трагедия, прерываемая банальным кашлем, — это сюжеты не только пьес, но и нашей повседневности.
Исторически отношение к лицедеям совершало головокружительные кульбиты. В Древней Греции театр был священнодействием, почти религией, где граждане переживали катарсис. Однако уже в Средние века церковь смотрела на бродячих артистов косо. Их считали людьми второго сорта, грешниками, которым даже отказывали в погребении на освященной земле.
Профессия актера была маргинальной, опасной и презираемой. Забавно наблюдать, как за несколько столетий маятник качнулся в противоположную сторону.
Теперь актеры — это элита, небожители, чье мнение о политике или экологии весит больше, чем мнение профессоров. Этот исторический парадокс сам по себе комичен. Вчерашний шут сегодня учит жизни королей.
Такая трансформация статуса создает плодородную почву для иронии, ведь человеческая природа под слоем грима и бархата осталась прежней, жадной до славы и аплодисментов.
Вокруг театра сложился плотный, почти непробиваемый слой ритуалов и стереотипов. Поход на спектакль для многих превратился в сложный социальный квест. Нужно соответствовать, выглядеть интеллигентно, уметь отличить амфитеатр от бельэтажа и вовремя выключить телефон. Хотя последнее правило нарушается с завидной регулярностью, рождая массу комичных ситуаций.
Отдельного внимания заслуживает театральный буфет. Это место силы, где бутерброд с подвядшей рыбой стоит как крыло самолета, а коньяк считается необходимым элементом приобщения к прекрасному.
Интересно, что многие театральные традиции имеют вполне прагматичные корни. Например, знаменитый запрет свистеть на сцене появился не из-за мистики. Раньше рабочими сцены часто подрабатывали матросы, привыкшие к управлению парусами. На кораблях команды отдавались свистом. Свистнул не вовремя — и на голову актеру могла упасть тяжелая декорация, которую матрос по привычке опустил.
Еще один любопытный факт связан с так называемой «зеленой комнатой», где актеры отдыхают перед выходом. Историки утверждают, что изначально стены красили в зеленый цвет не для красоты. В эпоху свечного освещения глаза артистов сильно уставали от яркого света рампы, а зеленый цвет помогал снять напряжение и восстановить зрение перед следующим актом.
Жизнь актеров не проста и полна неврозов. Страх забыть текст снится актерам даже спустя годы после завершения карьеры. Суфлерская будка в этом контексте становится спасательным кругом, а сам суфлер — серым кардиналом спектакля.
Но еще смешнее выглядит иерархия внутри труппы. Битва за главные роли, интриги в гримерках и соперничество примадонн — это отдельный спектакль, который зачастую интереснее того, что показывают публике.
Желание артиста быть в центре внимания иногда переходит границы разумного, превращаясь в нарциссизм. И наоборот, маленькие роли «кушать подано» рождают комплексы непризнанных гениев.
Смех вызывает именно это несоответствие между величием замысла и мелочностью человеческих амбиций. А пресловутое пожелание «ни пуха, ни пера» или, в западной традиции, «сломай ногу», отлично иллюстрирует суеверную природу этой профессии. Артисты настолько боятся сглазить успех, что предпочитают желать друг другу увечий.
Думаете это все относится лишь к сцене? Как бы не так, весь наш мир и есть театр, а люди в нем порой играют свои роли хуже, чем выпускники провинциального училища. Жизнь не дает возможности переписать дубль или подсмотреть в сценарий. Нам остается лишь импровизировать, надеясь, что в финале прозвучат аплодисменты, а не свист. Впрочем, если помидоры не летят — это уже успех.