Новость о смерти Валентины Шарыкиной появилась 24 ноября и мгновенно всколыхнула тех, кто помнил ее еще по легендарному «Кабачку "13 стульев"». Именно там, задолго до всяких дипломатических жестов, она сумела стать своеобразным культурным мостиком между Советским Союзом и Европой.
Роль пани Зоси принесла ей всесоюзную популярность, а сама актриса за 63 года службы в Театре Сатиры успела стать для коллег тем самым человеком, о котором говорят «верный, надежный и щедрый».
Детство на голодных хлебах
Будущая артистка появилась на свет в 1940 году в Свердловске, в семье военного летчика и актрисы. Через год отец ушел на фронт и от семьи фактически исчез. Валя росла с мамой, Ириной Рогозинской, и из воспоминаний актрисы можно понять, насколько тяжелыми были те годы: «Картофельные очистки считались лакомством».
Маме пришлось продать даже белый рояль за три мешка картошки. А однажды, по словам Шарыкиной, соседские люди «хотели купить ее за один мешок», советуя матери отдать ребенка, «потому что обе все равно умрут». Девочка вцепилась в маму так сильно, что та запомнила это на всю жизнь. После войны семья оказалась в Иркутске. Мама устроилась в музыкальный театр, а Валя буквально росла за кулисами. Поступив в Новосибирский театральный институт, Шарыкина вскоре оказалась в Москве и без труда поступила в Щукинское училище.
Роль, которая изменила всё
После окончания училища Шарыкину звали в «Современник», но она выбрала Театр Сатиры. Именно там и началась ее долгая связь с «Кабачком "13 стульев"», где переводчиком польского юмора был Александр Белявский — тот самый Фокс. Роль пани Зоси превращала её в телевидении в настоящую звезду.
Покрашенная в блондинку актриса стала объектом восхищения зрителей, а некоторые даже называли ее «русской Мэрилин Монро», хоть сама Шарыкина считала это перебором. В Польше ее оценили не меньше — в 1976 году ей присвоили звание заслуженного деятеля культуры республики.
Несмотря на успехи, счастья в личной жизни Шарыкина не нашла. Два первых брака — короткие и сложные. Дети уже были невозможны, зато в ее доме поселились пять собак, попугайчиха Лиска и крольчиха Маруська — хаос, который делал жизнь теплой.
«Я так не умела себя продвигать», — говорила Шарыкина. И добавляла, что яркий образ пани Зоси будто навсегда приклеился к ее имени. Ее путь был трудным, местами невероятно горьким, но всегда честным — таким, каким бывает жизнь человека, который никогда не изменял профессии и себе.