Политическая паутина вокруг Москвы
Сразу после смерти Ивана Калиты Северо-Восточные князья отправились в Орду решать, кто же будет обладать ярлыком на Великое княжение. К лету 1341 года Симеон и братья Иван и Андрей, Константин Тверской, Василий Ярославский, Константин Суздальский уже были в Орде. Симеон получает ярлык на Великое княжение, и на этот раз хан Узбек отпускает всех, щедро одарив. Наверняка князья отметили столь странное поведение грозного хана. Скорее всего хан принял решение о том, кто будет обладать этим ярлыком еще несколько лет назад, когда уже больной Калита приехал в Сарай со своим сыном Симеоном и представил его, как своего наследника.
Опытный хан был уверен, что конфликты его данников на Руси временно завершены: Москва замирилась с Тверью и Новгородом. А это по тем временам и было стабильностью. Все внимание хана было приковано к событиям, происходившим на Западе. Экспансия Запада для Сарая была угрозой потери влияния в «русском» Улусе Джучи. Узбек в последний год своей жизни, словно предчувствуя скорый конец, развил необычайно активную прозападную дипломатию.
Осенью 1338 года папа римский Бенедикт XII отправляет посольство в Китай. Главой делегации он назначает своего легата францисканского монаха Джованни де Мариньолли. Папские послы посещают Константинополь, где ведут переговоры с императором Андроником III о церковной унии. Далее они отправляются в Сарай, к хану Узбеку. Мариньолли писал: «… мы достигли первого императора тартар, Узбека, и вручили письмо, одеяния, боевого коня (dextrarius), cytiac и подарки папы». Коня и правда подобрали уникального. Папский архив сохранил его описание: конь был весь черный с белыми задними копытами. Такой статусный подарок на языке дипломатии означал особое расположение папы римского к «Императору аланов и Монголии».
В тот момент, когда в Архангельском соборе похоронили Ивана Калиту, хан Узбек отправляет папе римскому неких Петрануса де Лорку, Альберта и Элиаша из Венгрии. Возвращаются они назад уже с письмом от Бенедикта XII. Папа рассыпается в благодарности за прием Мариньолли, а также наставляет Узбека не конфликтовать больше с Польшей и Венгрией. Читая это письмо, хан еще не знал, что в дни его написания, Бенедикт XIII призвал епископов в Польше объявить крестовый поход против татар. К тому же папа обещал общую индульгенцию тем, кто поможет оружием и войском польскому королю Казимиру III. И, как бы между прочим, папа дает знать Узбеку, что он в курсе недавнего покушения на него в Сарае, намекая, что хорошо бы принять христианство. Христианство, убеждал понтифик хана, спасает от смерти.
Политический брак Симеона
Действительно, события, происходившие на западных границах Улуса Джучи внушали тревогу, не только в Узбека, но и в Симеона Иоанновича. Москве, как никогда ранее, совершенно были не нужны конфликты со старыми соседями. В 1346 году тверской князь Всеволод Александрович отдает замуж свою сестру Марию за Симеона. В этом браке интересна не только его явная политическая «объединительная» цель, но и то, как он готовился. Два ближних Симеона Андрей Кобыла и Алексей Хвост тайно приехали в Тверь. Настолько тайно, что сам брак удалось скрыть от митрополита Феогноста. Вместо этого была отправлена просьба о благословении этого союза напрямую к Константинопольскому патриарху. Тот дает своё согласие.
В этом браке у Симеона и Марии сначала родились два мальчика. Оба умерли во младенчестве. Затем один за одним появились на свет другие его сыновья Иван и Семен. Забегая вперед, нужно отметить, что в год смерти мужа, Мария хоронить и последних своих детей. В 25 лет остается совершенно одна. Она на долгих 46 лет исчезает со страниц летописей, чтобы появиться только в 1389 году как некая старица одного из Спасских монастырей Фетинья.
Мария Александровна при жизни мужа была символом примирения Москвы и Твери. В то время как первая (умершая ранее от чумы) жена Анастасия Гедиминовна могла бы стать символом союза между Русью и Литвой. Но не только ее смерть помешала такому проекту, но и начавшаяся после Гедимина грызня его сыновей за власть.
Литовский пес
Литва вышла из междоусобной схватки с новым князем. Им стал Ольгерд. В Москве понимали, что прошло время «мудрого Гедимина». Литва начинает активно интересоваться и продвигать свои интересы в Псковском, Новгородском и Смоленских княжествах.
На момент начала правления Ольгерда земли русских княжеств в составе Литвы занимали две трети всех территорий. Особое внимание литовского князя будет приковано к Новгороду. Именно на защиту этого северного форпоста Руси и выступает Симеон.
Не желая реверансов новгородской олигархии в пользу Литвы, Симеон решил отправить в Новгород своего наместника. Узнав о том, что войско московского князя подступает к Торжку, «черные люди» Новгорода (торговцы и ремесленники) начинают разорять боярские дворы, выпускать из темниц московских пленников. Под давлением горожан новгородское боярство согласилось на компромиссное решение – человеком, сочетающим в себе любовь к Новгороду, уважение к Москве и ненависть к Литве стал некий посадник Евстафий Дворянинец. Евстафий прекрасно понимал, что главная угроза республике исходит не от своих, а от Ольгерда. Он отправляет ему послание, в котором публично называет его «псом». В ответ Ольгерд пишет в Новгород: «Хочу увидеться с вами, с посадником, который бранил меня и назвал меня псом».
Ольгерд ведет войско на Новгородскую Русь. Литовцы разоряют земли на берегах реки Шелони и Луги. Новгородские олигархи откупаются большой данью от Литвы, а Евстафия на глазах у всех просто зарезают ножом прямо во время заседания городского вече.
Симеонова дипломатия
Литовский князь продолжает действовать, но уже дипломатическим путем. Ольгерд стремится заключить союз с Ордой против Москвы. Он направляет к хану Джанибеку посольство во главе с братом Кориатом: «Того же лета помысли Ольгерд, князь Литовский, послал в орду к царю Чинибеку брата своего Корольяда и просил рати у царя себе в помочь».
Узнав об этом, Симеон отправляет своего человека к хану Джанибеку в Орду с посланием: «Ольгерд разорил твои улусы и вывел из них полон. Теперь же хочет сделать это и снами, твоим верным улусом, после чего, разбогатевши, и вооружиться на тебя самого». Джанибек решает дело в пользу Москвы. Он просто продает брата Ольгерда Кориата людям Симеона, которые увозят пленника в Москву. Так в конфликте Литвы и Москвы, у последней резко усиливаются переговорные позиции.
Далее Симеон разыгрывает идеальную комбинацию. Он решает отпустить Кориата на родину и в знак примирения дает добро на брак Ольгерда с дочерью покойного тверского князя Ульяной Александровной. А брат литовского князя Любарт становится мужем племянницы самого Симеона. В этой истории интересно то, какой масштаб принимают решения московского князя: он регулирует и брачную дипломатию, и напрямую устанавливает дипломатические отношения с Литвой. Такой союз имел смысл еще и потому, что Литва по-прежнему оставалась форпостом на пути натиска агрессивного католичества.
Запад атакует. Попытка создания «коалиции желающих»
В середине XIV века католический мир уже воспринимал Московское княжество и всю Северо-Восточную Русь как своего опасного врага. Отец Ольгерда Гедимин за несколько лет до вокняжения Симеона устроил целый демарш против папы римского и Тевтонского ордена, решительно отказавшись от принятия Литвой Католичества. Так и сказал: «Пусть христиане чтут бога по своему обычаю, русские – по своему обряду, поляки – по-своему, а мы чтим бога по нашему обряду, и все имеем единого бога». Но, Гедимин не ведал о том, что Запад чтит бога не только в душеспасительных, но и в материальных целях. Земли окатоличенных территорий Прибалтики значительно улучшают материальное положение западных феодальных корпораций.
Папский престол начал наступление в сторону Руси с Прибалтики. Здесь римскому папе доставлял неудобства вечный соперник – опекаемый немецким императором, Тевтонский орден. Магистр ордена Эбергард Мангеймский усиливает давление на Ливонию. Местные жители сначала платят деньги ордену, затем позволяют ввести на всей территории Ливонии тевтонские правила судопроизводства. В 1339 году орден получает в управление всю Эстонию. Вскоре датский король, который считал эти земли своими, получает за эти земли выкуп 19 тысяч серебряных марок. Эстония была просто куплена.
Как только Орден в Эстонии приступил к террору, казням и пыткам, как летом 1343 года местные жители поднимают против него широкое восстание. В ответ на протесты эстонцев, папский престол объявляет местных жителей еретиками и на этой основе приступает к их планомерному уничтожению. Так Орден выходит непосредственно к границам Руси.
Папа римский Климент VI в свою очередь в 1348 году поддерживает еще одного агрессора – шведского короля Магнуса Эриксона, который начинает свой поход на Новгород. Весной того же года Магнус посылает в Новгород странное сообщение: «Пошлите на съезд своих философов, а мы пошлем своих. Они пусть поговорят про веру, решат, чтя вера будет лучше. Если ваша вера будет лучше, то я иду в вашу веру. Если наша – вы пойдете в мою… Если откажите, то пойду на вас силою».
Шведская армия, появившись в устье Невы, идет, попутно крестя язычников и заставляя православных переходить в католичество, остригая бороды. Новгородцы просят Симеона помочь. Тот отправляет сначала своего брата Ивана с войском. Но Иван поворачивает назад, удивив и подставив старшего брата. Тогда московский князь отправляет на помощь новгородцам своих наместников. Новгородцы на Ладоге собирают ударный антишведский кулак. В итоге на Жабче поле русские дают генеральное сражение. С обеих сторон принимают участие несколько тысяч человек. Около 500 «немцев» было перебито, многие взяты в плен. Магнус отправляет основные силы на захват Ореховца (Орешка) – крепости-ворота в Неву. Приближалась поздняя осень. Во-вот Ореховец будет отрезан льдом от пути в Швецию. Понимая это, Магнус оставляет в крепости отряд, а сам отходит на родину.
Новгородцы в стремительных атаках настигают часть шведской группировки и уничтожают ее. Водская земля, Корела, Ижора были очищены от шведов. Вскоре и крепость Ореховец была взята штурмом: стены сожжены, иноземный гарнизон перебит. Летописцы сообщают, что при штурме погибло всего лишь восемь новгородцев. Интересно, что пленных шведов было принято решение отправить именно в Москву, к князю Симеону.
После бегства шведов, новгородцы не остались в долгу и организовали два опустошительных похода на север. Один на Северную Норвегию, другой на Выборг. В 1351 году Магнус решает заключить мир с новгородцами, очередной раз «навсегда» отказавшись от агрессии.
Узнав об этом, папа римский был в ярости: русские схизматики-еретики так и остались не атакованы, богатейший Новгород не был разграблен! В марте того же года папа подписывает сразу 7 булл поддержки Магнусу в войне против русских. Одна из них обращена к епископам эзельскому и рижскому. В ней Климент VI требует не допустить продажу русским оружия, железа, лошадей и продовольствия. Другие буллы призывают нападать на русских поляков, обязывая польского короля идти войной на русских. Три последних буллы призывают членов орденов нападать на русских. В этом случае им даруется отпущение грехов, как и «войнам Христа», отправлявшихся в Палестину.
Таким образом, с Запада на русские северо-западные княжества медленно наползала католическая экспансия. Положение спасало лишь то, что поляки, датчане и шведы так и не создали единый антирусский фронт, о котором мечтал папа римский. Пока папа пытается создать антирусскую «коалицию желающих», в Москве Симеон совершает очень странный поступок.
Чума и московский переворот
Ко времени заключения мира со Швецией в Европе и в части русских княжеств уже свирепствовала чума. Маршрут ее движения был интересным. Болезнь двигалась по караванным путям на Запад с Востока. Через Крым и Грецию она попадает на Сицилию, а далее - в Европу. Очаг морового поветрия на границах Руси – Ливония. В 1352 году, чума пришла во Псков. ««Бысть мор зол во граде Псков и по селом, смерти мнози належащи; мряху бо люди, моужи и жены, старые и младыя и малыя деткы». Далее смерть наполняет все крупные города северо-западной Руси. К весне следующего года чума уже в Москве.
Первой «высокопоставленной» жертвой болезни стал митрополит Феогност. Далее начали умирать сыновья-наследники Симеона Гордого (Семен и Иван). То ли будучи уже больным, то ли предугадывая свое заражение, московский князь пишет странное завещание. Все свои владения от «отписывает» своей жене Марии Тверской. Мария в те дни ждала ребенка и, уже похоронив умерших от чумы своих двух сыновей, Симеон надеется, что родиться тоже мальчик. В тексте есть фраза: «а даст ми Бог сына». Именно ему по замыслу князя в будущем регент-мать Мария должна будет передать всю власть. Однако до сих пор остается тайной судьба еще двух сыновей Симеона: Даниила и Михаила. Они просто исчезли навсегда из всех исторических источников. По какой-то причине в своем завещании не упоминает их и отец.
Интересно, что московское боярство (по политической традиции) засвидетельствовало психическое здоровье князя, который и приписал в текст завещания согласованную фразу «целым своим умом». Бояре готовятся стать опекунами.
Симеон скончается 27 апреля 1353 года, оставив Москву и всю центральную Русь на попечение московским боярам, своей жене и новому митрополиту Алексею.
Иван Красный
Брат Симеона Иван, казалось бы, по логике престолонаследия должен был занять престол. Однако, его вокняжение было нарушением знаменитого завещания Симеона. Согласно документу, власть должна была перейти к его жене и народившемуся ребенку. В реальности – к московскому родовитому боярству. Однако этого не случилось.
В год смерти брата, Иван Красный отправляется в Орду, видимо, опротестовать завещание Симеона. Хан Джанибек становится на строну Ивана и дает ему право на Великое Владимирское княжение. Интересно, что летописи сообщают о протестах против такого решения, высказанном целой группой княжеств. Против были Новгород, Рязань, Суздаль. Часть родовитого московского боярства так же уходит во временную оппозицию новому князю.
Очевидно, что ханское решение поддержать Ивана Красного было встречено неодобрительно. Однако в открытую выступить никто не отважился. Разве только молодой Рязанский князь Олег, решил поучаствовать в пограничных спорах и стремительным ударом захватил крепость Лопасню. Вдобавок рискнул захватить московского наместника. Ивану позорно пришлось возвращать его за выкуп. Вскоре Ржев отошел Литве…
Правление Ивана с каждым годом, что отмерил ему Господь, оборачивалось для Руси потерями и поражениями.
Роковое убийство
Такой демарш слабого Ивана остро ощущался боярской московской группировкой, частично оттесненной от влияния в первые годы правления брата Симеона. Однако, многое изменилось для всей Руси совсем неожиданно. Ранним утром, 3 февраля 1357 года москвичи, спешащие к заутрене, увидели на розовом от крови снегу окоченевший труп человека в богатой одежде. Тело лежало одиноко посередине большой площади. Убийцы не тронули дорогой шубы, с пальцев не сняли перстни с драгоценными камнями. Их задачей было только убийство. Автор строк Лицевого летописного свода так описал произошедшее: «Убит он был страшно, неведомо кем, неведомо как, только нашли его убитым на площади, когда заутреню благовестят. И некоторые говорили, что это сделано или по совету больших бояр или кем иным, тайком. Убит он был так же как великий князь Андрей Боголюбский Кучковичами. И был мятеж великий на Москве из-за того убийства».
Это событие станет триггером важнейших политических изменений, в результате которых у власти окажутся уникальные люди, которые, по сути, подчинят себе позднее правление Ивана Красного и после будут управлять Русью еще более пятнадцати лет, пока возрастал молодой наследник Дмитрий Иванович. Именно они заложат мощнейшую традицию политического опекунства, станут опорой и силой государства, сохранят и укрепят молодого Дмитрия Донского.
В тот февральский день 1357 года начнется заключительный этап по возвышению Москвы – специальная операция «Опекуны».
Продолжение следует