Надежда возвращалась домой с работы, крепко держа за руку шестилетнюю дочку. Она только что забрала малышку из садика — та весело болтала, то и дело подпрыгивая на тротуаре. А у Надежды внутри всё сжималось. Что ее ждет дома? Опять эти стены, опять этот воздух, пропитанный ожиданием скандала. Воздух пропитанный алкогольным перегаром. Так было вчера. Так было, как ей казалось, всегда.
Муж… Он давно перестал быть тем человеком, за которого она выходила замуж. Теперь это просто тень, вечно пьяная, вечно озлобленная. И ладно бы пил молча — но нет, ему непременно нужно выплеснуть яд, устроить сцену, разбить что‑нибудь. А дочка… Господи, дочка всё видит. В шесть лет уже знает, что значит «папа не в настроении».
Женщина открыла дверь и с опаской шагнула через порог. Сначала сама, потом дочку. В прошлый раз муж даже раздется не дал, сразу по лицу... Вот сейчас он появится. Надо было к маме пойти. Хотя... Маме то зачем скандалы. Он ведь прибежит, не даст никому покоя... Надежда раздела дочь. Муж не выходил. Она пошла в спальню, спит наверно. Мужа не было. Ещё хуже. Наверно за бутылкой ушёл.
Надежда положила дочери вчерашней каши и налила молока.
- Кушай Настенька
В двери щёлкнул замок. Сердце сжалось. Вернулся. Сейчас начнется. Но к её изумлению муж был трезв. Он зашёл на кухню, покосился на дочку и положил пакетик с яблоками на стол. Затем пошел в зал и сел в кресло. Это что это с ним? Он что заболел?
За вечер муж не проронил ни слова. Он смотрел на влюченный телевизор, думая о чем-то о своём.
Первый раз за много дней Надежда провела свой вечер спокойно, без нервотрёпки. Она положила дочь спать, легла рядом, обняла её и они обе уснули спокойным сном.
Ночью Надежда проснулась от того что её кто-то толкает. Она открыла глаза. Перед ней стоял муж. Ну всё, подумала она, сейчас денег начнет на бутылку просить.
- Чего тебе?- спросила она
- Пойдём, поговорить надо.
Надежда тихонько встала чтобы не разбудить дочь и пошла на кухню, где её ждал муж.
- Что случилось?
- Поговорить надо
- О чём
- О дочке
- А что такое?
- Понимаешь Надюш, что-то странное произошло два дня назад. Ты на кухне в то время занималась, а я в спальне лежал. Чую по щеке кто-то гладит. Открываю глаза, дочка стоит. Смотрит на меня и говорит,- Ты папочка маму больше не обижай, не надо.
Я замахнулся на неё, ах ты, говорю, силявка, отца вздумала учить. Смотрю а рука будто не моя стала. Как была согнута, так и закостенела. Испугался я. Ах ты, говорю, соплячка. И второй рукой на дочку замахиваюсь. Вторая рука тоже будто каменная стала. Лежу в раскарячку. Ну думаю, белая горячка началась. А дочка и говорит,- Ты папочка если маму обижать будешь, то таким и останешься. И руки твои высохнут, и ноги тоже.
Я встать хочу, а тело не слушается. Я руки пытаюсь согнуть, а они словно каменные. Давно я так не боялся, как в тот раз.
Дочка ушла, а я так и остался лежать как лягушка. Через полчаса дочка вернулась. Папочка, говорит, ты наверно больше не будешь маму обижать? Нет, говорю, дочка, не буду. Подошла она ко мне, погладила по щеке, меня и отпустило.
- Вот такая у нас дочка, Надюша,- завершил он свой рассказ. Кстати я в течении этого получаса, что лежал, протрезвел совсем. Ни похмелья тебе, ни тяги выпить с тех пор.
- Наверно когда вырастет врачём станет,- улыбнулась Надежда.