Иногда рок-н-ролл сам выбирает, в какие сказки ему залезть. И если вы когда-нибудь мечтали увидеть Jane Air в роли зомби-Бременских музыкантов, то судьба (или хороший маркетолог) решила: хватит мечтать, пора смотреть. В новом фильме «Король и Шут. Навсегда» эта питерская банда не просто засветилась в эпизоде — она вписалась в саму мифологию Горшка и Князя, став частью сюрреалистического балагана, который, честно говоря, давно был их родной стихией.
Меня всегда забавляло, как одни группы тщательно строят собственный кинематографический образ, а другие просто приходят, улыбаются, надевают грим зомби и начинают орать в кадре так, будто всю жизнь к этому шли. Jane Air явно из второй категории. По сюжету они попадают под власть Некроманта — персонажа, который бы идеально смотрелся на обложке любого панк-альбома нулевых — и становятся частью хаоса, где мультяшная сказка и мракобесие жмут друг другу руки, как старые кореша на фестивале.
А главное — ребята записали собственную версию «Мёртвого анархиста» для саундтрека. И это, мать его, логично. Когда Jane Air берутся за классику КиШа, результат не может быть академичным. Антон Лиссов честно признаётся, что получилось «очень смешно» — и, зная многолетний драматический талант фронтмена делать лицо «и страшно, и весело», ему можно верить. Вдохновением для героя Лиссова стали те самые два идиотских пирата из «Пиратов Карибского моря», один из которых с вращающимся глазом. И вот тут пазл складывается: этот комический вайб, эта лёгкая кривоватость персонажа — всё это идеально ложится на эстетику фильма, где серьёзность умирает первой, а харизма тут же восстаёт из мёртвых.
Сам Лиссов говорит, что понял персонажа буквально в первые же минуты проб — а режиссёр подтвердил это реакцией «в яблочко». Ну а мы с вами увидим, насколько метко попали Jane Air в этот киношный цирк с элементами некромантии и рок-оперы, уже 19 февраля 2026 года. И вот сидит Старый Ворон, чешет подбородок и думает: а что если именно такие странные, дерзкие коллаборации и спасают русский рок от превращения в музей? Или, быть может, наоборот — весь наш рок давно уже оживший экспонат, и нам остаётся только наслаждаться этим некромантическим шоу?