Я сегодня купил 116 тонн золота.
И готов показать вам ровно столько же доказательств, сколько показывает Tether.
На этом месте нормальный человек обычно пролистывает, а мы продолжаем читать, потому что 2025-й — это год, когда физическое золото обновляет исторические максимумы, биткоин залипает в своей «пасти смерти», а крупнейший эмитент стейблкоинов внезапно становится одним из крупнейших частных держателей золота на планете. И всё это уже не мем, а ончейн-реальность.
Картина по рынку простая и неприятная для биткоин-максималистов. Золото с начала года делает под полсотни процентов вверх, обновляет хаи и в долларах, и в локальных валютах. Биткоин в те же периоды живёт в другом фильме: ETF-оттоки, неврозы по ставкам, очередные богемные споры про «цифровое золото», и графики XAU и BTC начинают расходиться так, что между ними можно парковать текущий график альтов. Пасть смерти открылась. Старое золото бодро летит вверх, цифровое замирает и начинает вести себя как высокобета-акция с менеджером ETF у руля. Вопрос уже не в том, кто «прав», а в том, кому из них придётся закрывать рот первым.
Если бы это ралли золота кормили только центробанки и индийские домохозяйки, вопросов было бы меньше. Но в 2025-м в сюжет под шумок заходит новый персонаж — Tether. По публичным оценкам, к концу третьего квартала компания уже держит порядка 116 тонн физического золота — это примерно 14 миллиардов долларов по текущим ценам. Это уровень небольших центробанков вроде Венгрии или Греции, а не обычной «крипто-конторы». В отдельные кварталы его покупки дают до четырнадцати процентов от всего центробанковского спроса на золото, то есть каждый восьмой–девятый слиток на марже официальных закупок по факту оплачивает эмитент USDT. Прибыль Tether по году оценивают в десятки миллиардов долларов — значимая часть которой уходит не только в казначейки США и биткоин, но и в физическое золото.
На этом фоне возникает очень простой вопрос, который почему-то редко задают вслух. Почему цифровая компания с бешеной прибылью докупает именно физическое золото, а не просто агрессивно наращивает долю в биткоине — активе, который сам крипторынок уже десять лет называет цифровым золотом? Если ты искренне веришь в гипербиткоинизацию, логичный рецепт звучит просто: печатаешь прибыль из офшорного доллара и покупаешь только BTC. Но Tether строит другой коктейль: treasuries, биткоин и всё более серьёзный стек золотых слитков в хранилищах. Фактически у нас появляется офшорный доллар, который параллельно собирает себе частный золотой резерв.
Параллельно с этим на блокчейне растёт второй слой истории — токенизированное золото. Совокупная капитализация таких токенов уже вышла примерно к 3,5–4 миллиардам долларов. Львиную долю рынка держат два имени: Tether Gold (XAUT) и Pax Gold (PAXG). За пару лет сегмент вырос от незначительных величин до миллиардных цифр, а дневные обороты по основным парам выросли на порядок. И здесь напрашивается следующий вопрос: если биткоин у нас уже продан как цифровое золото с жёсткой эмиссией, зачем в DeFi тащить ещё и физическое золото в виде токенов?
Ответов несколько, и все они по-своему неприятны. Первый — недоверие к биткоину как единственной страховке. Он становится всё более институциональным: ETF, отчёты для регуляторов, корпоративные казначейства. Для кого-то это плюс, для кого-то — сигнал, что актив постепенно уводят с дикого P2P-рынка в аккуратные реестры крупных игроков. На этом фоне токенизированное золото выглядит как старый защитный актив с новым интерфейсом. Можно не любить центробанки, но уважать металл, который они продолжают покупать.
Второй ответ — притяжение «старых» золотофилов. Это люди и фонды, которые биткоин не любят принципиально, а золото любят исторически. Для них токен — это удобный мост: слиток всё ещё лежит в Лондоне или Швейцарии, в бумагах написано «Good Delivery», но с точки зрения операций это уже обычный ERC-20, который можно гонять по кошелькам, закладывать в лендинги и ставить в пулы ликвидности.
Третий слой — чисто DeFi-утилита. Токенизированное золото — удобный залог и торговый инструмент. Волатильность у него своя, отличная и от акций, и от криптоиндекса, корреляция низкая, объяснить риск-офицеру позицию «стоим в золоте под плечо» сильно проще, чем «стоим в мем-токене под плечо». На уровне психологии инвестора это всё ещё металл, а не очередной тикер с собакой в логотипе.
Внутри этого рынка два ярко выраженных паспорта. Первый — Tether Gold, тикер XAUT. Один токен обещает одну тройскую унцию золота в швейцарском хранилище. Эмитент тот же, что печатает USDT, с тем же характером и теми же вопросами к прозрачности. Капитализация XAUT по рынку идёт в районе пары миллиардов долларов. Второй — Pax Gold, тикер PAXG. Там каждый токен юридически завязан на одну унцию стандарта London Good Delivery, которая лежит в профессиональных сейфах, эмитент — лицензированная траст-компания под надзором Нью-Йоркского регулятора. Капитализация — около полутора миллиардов. По духу: XAUT — крипто-нативное офшорное золото с ДНК USDT, PAXG — лондонский слиток, который заставили выучить слово «смарт-контракт» и пройти полный комплаенс.
Дальше начинается самое интересное для DeFi-людей: доходность. Токенизированное золото — это не просто «цифровой слиток в кошельке», это ещё и работяга в пулах ликвидности. На DEX’s живут пары вроде PAXG/USDC, XAUT/USDT. Там, где объёмы торгов сопоставимы с объёмом ликвидности, комиссии начинают капать вполне по-взрослому. В нормальных gold/stable-парах двузначный годовой APR только на свопах — не экзотика. Ориентир 10–20% годовых вполне достижим, если пул вращается, а не стоит мёртвым грузом. То есть по факту ты получаешь дефайную доходность на активе, который официально числится защитным металлом и параллельно покупается центробанками и стейблкоин-эмитентами. Плюс золото уже залезает в лендинги — это уже смесь политики и аппетита к риску.
На этом фоне интересно сравнить, что происходит с эмиссией. С биткоином всё прозрачно до неприличия: максимум 21 миллион, каждые четыре года халвинг, эмиссия экспоненциально затухает, новая монета добывается всё медленнее и дороже. Золото сложнее и грязнее, но по духу похоже. Всего в истории человечества извлечено чуть больше двухсот тысяч тонн золота, причём две трети этого объёма добыты после середины XX века — благодаря технологиям, геологии и высокому ценовому сигналу. В девяностые мир добывал около двух с лишним тысяч тонн в год, к концу десятых вышли на максимум в районе трёх с половиной тысяч. После этого добыча перестала расти и ходит вокруг плато — плюс-минус один процент в год. Причина простая: крупные месторождения уже раскопаны, новые дают меньше и дороже, каждый новый грамм требует больше капитала, времени и согласований.
Это и есть главная прелесть золота как актива: ты не можешь завтра сесть на комитете, поднять руки и решить «добавим ещё десять процентов мирового запаса». Геология, CAPEX и сроки запуска месторождений создают натуральный «хард-лимит» по темпу добычи. Биткоин жёсткий программно — эмиссия записана в коде. Золото жёсткое физически — условиями планеты и экономики. Поэтому инвесторы десятилетиями любили металл: его скучно, но невозможно напечатать по политическому расписанию.
Если смотреть не только на эмиссию, но и на то, как эти штуки реально распределены по людям, картинка становится ещё честнее. Биткоин по разным оценкам прямо или косвенно держат от сотни до нескольких сотен миллионов человек — это проценты от населения планеты, молодая секта для тех, кто уже дорос до холодного кошелька и ETF-тикера в терминале. Золото же так или иначе держали или держат сотни миллионов людей: от ювелирки на руках у индийских семей, где только женщины в сумме аккумулируют десятки тысяч тонн металла, до инвесторов, для которых покупка слитка или монеты — обычный эпизод жизни, а не «альтернативная стратегия». Получается, биткоин — хард-мани по коду, но социально пока нишевая субкультура, а золото — социальный мейнстрим, которому просто сейчас прикрутили DeFi-интерфейс.
Теперь идём в следующую больную точку — redeemability. На витрине всё красиво: у PAXG в описании право требования унции Good Delivery на каждого токена, у XAUT — унция в швейцарском хранилище, обещают серийные номера, отчётность, аккуратные отчёты аудиторов. В реальности средний пользователь вместо «забрать слиток» получает личный кабинет с балансом, репутационный риск KYC, минимальные лоты на физический вывод и неочевидную сумму комиссий за доставку, страховку и налоги. Формально право есть, фактически оно удобно реализуемо только для институционалов и очень мотивированных частников. Для массового холдера это больше психологическая опция: где-то там лежит «его» слиток, который он никогда не увидит.
На этом фоне очень хорошо ложится старая американская история. В 1930-е США сначала ограничили и де-факто запретили частное владение монетарным золотом, потом выкупили его у населения по фиксированной цене. В 1971-м закрыли «золотое окно», когда даже центробанки перестали иметь право менять доллары на металл. Шаблон один и тот же — держать можно, менять нельзя. Поэтому к токенизированному золоту вопрос звучит довольно прямолинейно: в какой момент строчка «можно обменять на физический слиток» превратится в «по регуляторным причинам выкуп временно приостановлен»?
Теперь — к биткоину. Золото удобно конфисковывать: оно материальное, его можно описать в описи, перевезти в другое хранилище и легализовать это законом. Государство имеет монополию на насилие и на финальную версию реестров — комбинация достаточно эффективная. С биткоином такой трюк не проходит в лоб. Пока ты не произнес сид-фразу, твой кошелёк нельзя просто «отнять», физически зайти и вынести актив. Нужен паяльник, чтобы вскрыть именно вас. Это и породило мечту о неконфискуемом активе.
Но у этой мечты два уязвимых места. Первое — on-ramps и off-ramps. Биткоин так и не стал глобальной массовой P2P-валютой в том виде, в котором его рисовали на первых форумах. Реального peer-to-peer победил токенизированный доллар. Стейблкоины уже обслуживают сотни миллиардов долларов в оборотах, генерят львиную долю реальных платежей, ремиттансов и арбитражей по миру. Законодательные инициативы вроде GENIUS Act только цементируют этот режим: государства официально благословляют доллар-на-чейне при условии, что он обеспечен кэшем и короткими облигациями, но не золотом и не биткоином. Экспансия доллара просто сменила оболочку: вместо наличных и коррсчетов — контракт стейблкоина.
В этой конфигурации биткоин смещается в роль хранилища стоимости и залога, а не каждодневной валюты. Не плохо и не хорошо, но так его проще душить. Достаточно взять под контроль банки, платёжки и крупные лицензированные площадки, которые работают с on/off-рампами, закрутить гайки KYC/AML, оставить серый P2P-угол и сделать так, чтобы большинству людей оказалось психологически и юридически проще не связываться. Ты можешь владеть биткоином, но всё, что связано с его входом и выходом в фиат, можно методично заужать.
Второе слабое место — психология и концентрация ликвидности. Через ETF, трасты и крупные маркет-мейкеры у нас появляется новая форма «забора» монет. Не через рейды и конфискации, а через стакан. Крупный игрок продавил цену на тридцать–сорок процентов вниз, одновременно медиа-шум рассказывает, что «биткоин окончательно умер и этот цикл уже не тот», розница, купившая по хаям, начинает скидывать «чтобы не потерять всё», аккуратные руки собирают монеты дешевле.
Золото в XX веке забирали через законы и принудительный выкуп. Биткоин в XXI спокойно могут забирать через волатильность и информационный шум. Сам протокол остаётся децентрализованным, но психика — централизованная и очень хрупкая.
А теперь вернёмся к стейблкоинам и золоту. GENIUS Act и подобные ему режимы чётко очерчивают периметр допустимого обеспечения для регуляторно правильных платёжных стейблов: кэш, депозиты, короткие облигации. Ни золота, ни биткоина внутри такого «правильного» доллара быть не должно. Tether стоит снаружи этой песочницы. Он создаёт офшорный доллар, который может миксовать в резервах treasuries, физическое золото и биткоин по собственному вкусу. В результате мы получаем странную двухуровневую конструкцию: официальный токенизированный доллар под надзором и его офшорного кузена, который строит свой частный «золотой стандарт 2.0» — USDT плюс XAUT плюс стек слитков в хранилищах.
По масштабам Tether уже выглядит как вполне системный игрок: крупнейший эмитент стейблкоинов, один из крупнейших негосударственных держателей казначейских облигаций, теперь ещё и крупнейший частный держатель золота. Если с USDT что-то идёт не так, удар прилетает сразу по трём линиям: рынку стейблов, рынку госдолга США и нарративу токенизированного золота как «умного хеджа». Становится понятно, почему некоторые аналитики уже без иронии примеряют на Tether ярлык «too big to fail» — только не в банковском смысле, а в криптовом.
Что в итоге делать с этим всем частному человеку, который живёт в DeFi, а не в пресс-релизах? Можно смотреть на токенизированное золото как на рабочий инструмент: держать часть стейбл-пула в PAXG/XAUt, ставить gold/stable-фермы и забирать свои двадцать годовых на металле, который параллельно покупают центробанки и Tether. Можно относиться к этому как к ещё одному деривативу: сверху физического золота, сверху юрисдикции эмитента, сверху смарт-контракта, сверху ликвидности конкретных DEX. А можно увидеть в этом слабую версию частного золотого стандарта, который строит офшорный эмитент доллара, пока государства заняты токенизацией казначеек и приручением биткоина через ETF.
В финале вопрос остаётся старый и простой. Кому вы верите, когда заводите деньги в этот цирк. Государству и его законам. Частной офшорной компании, которая раз в квартал показывает красивый pdf с attestation. Или безымянному смарт-контракту, который обещает, что строчка кода честнее любого юриста.
Золото, биткоин, стейблкоин — это три разных способа ответить на один и тот же вопрос: кто в вашем мире имеет право нажать «print» и «seize».
Не финансовый совет. Финсовет здесь — считать.