История о порочной любви, супружеской неверности, императоре и об очень предприимчивой снохе.
Государственный архив – хранилище не просто документов. Здесь притаились секреты, которые, казалось бы, ждут своего часа – чтобы о них узнали люди. Вот и нам удалось случайно найти одну крайне занимательную историю о невероятной судьбе башкирской красавицы, покорившей сердце русского офицера.
На излёте XVIII века жили-были два башкирских хана. Дружили сильно, да молодость давно в закат ушла, а дружбу хотелось закрепить на века. Вот и решили детей своих поженить. Понятное дело, что ни жениха, ни невесту никто особо не спрашивал – хотят они этого или нет. Хотя жених-то вряд ли отпирался – невеста-то красавица писаная была. Девчонка молодая.
Молодая да сноровистая. В общем, не стала она подневольное замужество терпеть – сбежала от мужа и свёкра, подавшись из Уфы в сторону Оренбурга. Новая родня пыталась беглянку изловить, да не тут-то было.
Шесть лет потом безутешный свёкр письма оренбургским губернаторам писал, просил о помощи. Вот из его писем мы и восстановили эту романтическую историю.
1803 год. «Его сиятельству высокопревосходительву генералу Оренургскому военному губернатору Григорию Семёновичу Волконскому. От башкирского хана Карабая Батырханова. Сноха моя, сына моего родного Абдулаймета жена, Нурамина, дочь покойного Нурали хана сбежала…»
Старик описывал, как пытались беглянку в дом вернуть, когда она, добравшись до приграничной территории ещё «какое-то время шаталась там». Не вышло. К тому же девица не робкого десятка оказалась. Дежурившие на границе военные её не смутили. Мало того – охмурила она титулярного советника Абзелилова, и отправилась с ним в Оренбург, писал хан в очередном послании. Где и стала с ним жить «под видом жены». Случилось это лет шесть или семь назад (сбежала в 1796-1797 годах – прим. авт.). Карабай точно уже припомнить не мог. Однако, не теряя надежду на возвращение снохи, письма оренбургским губернаторам писал неустанно.
И к отцу беглянки новая родня ходила – просила повлиять на дочь и доставить её мужу. Тот пообещал помочь. Но скоропостижно скончался и слово своё сдержать не смог.
А в 1799 году вся Башкирия вознегодовала, узнав об одной из вызывающих выходок Нурамины. Мало того, что она и до этого особо не скрывалась в своих отношениях с новоявленным мужем, которого башкирская родня наотрез отказывалась признавать, так ещё и заявила о себе на весь, можно сказать, мир. Да так виртуозно – влепила звонкую оплеуху всем башкирским ханам во многих поколениях да и всем своим бывшим землякам. По крайне мере так башкиры восприняли её поступок и об этом жаловался Карабай губернатору Оренбуржья в одном из своих писем.
А случилось вот что. В 1799 году, благодаря её красоте и знатному происхождению, девушку представили ко двору. Где она, проявив не дюжую смекалку и пустив в ход свои женские чары, поспросила у императора земли вблизи Оренбурга.
В 1803 году жаловался безутешный свёкр в письме губернатору Волконскому, что обращался к его предшественнику – генерал-майору Бахметеву. Мол, как так?! А тот, предшественник который, ему ответил, что по высочайшей воле государя и именем императора Павла Петровича, повелено земли для пастбища девушке выделить. В 14 вёрстах от Оренбурга, вверх по течению Урала. Чтобы могла Нурамина на них свой скот пасти.
«Где она с тем Абзелиловым поднесь и имеет заведения хутора, при самой границе! На что народ сетует. Апаче вся наша фамилия. Как дознались о таком её поступке, наносящему всему поколению стыд и поношение», - негодовал Карабай.
Тем не менее, не смотря на выходки снохи за все эти годы, хан требовал её домой вернуть. К сожалению документов, по которым бы было известно, чем эта история закончилась, не нашлось. Смогли ли родственники эту своевольную, но довольно предприимчивую родственницу вернуть домой или Нурамина так и осталась со своим возлюбленным – пока останется загадкой.
Материал подготовлен по сохранившимся документам Государственного архива Оренбургской области.
Автор: Наталья Русинова
Фото сгенерировано в ГигаЧате