Часть 37. А что говорят учёные?
Все иллюстрации и документы находятся в свободном доступе. При указании даты по старому стилю даётся примечание.
Основная литература и материалы приведены в первой части.
При использование материалов я стараюсь сохранять сокращения и орфографию источника, если это не мешает пониманию.
Содержание, увы, предназначено только для 18+. Гражданская война жестока.
Данные по населению приводятся, конечно, примерно на тот период 1919 года.
Приведённые изображения строго соответствуют названному месту. Прошу извинения за возможное неправильное указание волостей. Начиная с января 1918 года они дробились, менялись названия и т. д.
Поскольку восстание практически закончилось, дальнейшая хроника практически посвящена итогам, анализу и прочим выводам.
В начале дополнений ознакомьтесь с работами тех или иных историков. На что я особенно обращаю внимание в тексте, выделяю жирным шрифтом. Эта часть будет несколько скучновата, так как вынужден много цитировать.
Наиболее серьёзной является работа преподававшей в Воронеже (ВГТА) историю, кандидата исторических наук, Евгении Борисовны Скобелкиной: «СИМБИРСКИЕ БОЛЬШЕВИКИ В БОРЬБЕ С КУЛАЦКИМ МЯТЕЖОМ ВЕСНОЙ 1919 ГОДА» /Торбяк Т. Н. (гл. ред.) Ученые записки. Серия общественных наук. Том XXII. Выпуск 1 [1966], стр. 115-151. Привожу выписки из её работы общего плана.
«Представляется более правильным считать началом мятежа события 3 марта, когда сельский сход в Новодевичьем под влиянием кулацкой агитации выступил против продовольственной политики Советской власти. Новодевиченские кулаки стремились представить мятеж как выступление всего крестьянства и даже сравнивали его с борьбой против нашествия Наполеона в 1812 году…
Оживились реакционные элементы и в городе. В Симбирске черносотенцы разбрасывали монархические листовки, угрожали еврейско-татарским погромом, в адрес И. Варейкиса и председателя Симбирского губисполкома М. Гимова поступали анонимные письма…
Реакционные силы пытались раздуть контрреволюционное движение в районах с нерусским населением. В отдельных уездах губернии, как, например, в Буинском, русское население составляло около 15 процентов. Здесь особенно велика была угроза того, что кулаки, используя темноту и националистические тенденции чувашей, татар, мордвы, привлекут их к мятежу. Для предотвращения этого отдел по делам национальностей Симбирского губисполкома издал на татарском языке ряд воззваний и брошюр. Из центра было отпущено для этой цели 50 тысяч рублей. В чувашские села направлялись агитаторы, распространялись воззвания на чувашском языке, широко разъяснялась инструкция о проведении декрета о чрезвычайном налоге. В результате проведённой работы удалось предотвратить распространение мятежа в Буинском уезде…
Например, в Карсунском уезде, расстрелянный впоследствии поп Похвалинский, с амвона призывал не словом, а «делом» бороться против «изменников провославной церкви». В селе Горюшке Сенгилеевского уезда поп прочёл «напутственную молитву» мятежникам, направлявшимся в соседнюю волость…
Попы и бывшие офицеры возглавляли кулацкие выступления в Анненковской, Соплевской, Репьевской волостях Сызранского уезда и в Беклемишевской волости Карсунского уезда.
Но для привлечения середняцких масс кулакам необходимо было замаскировать контрреволюционный характер мятежа. Не случайно, что «чапанники» все свои распоряжения писали на советских бланках, названия должностей также сохраняли советские — военный комиссар, военный руководитель и т. д. Несмотря на недовольство политикой «военного коммунизма», трудящееся крестьянство рассматривало Советы как свою власть, избавительницу от гнёта помещиков и капиталистов. Учитывая это, контрреволюционеры в борьбе против Советской власти на словах признавали её. Левоэсеровский лозунг «Советы без коммунистов», выдвинутый ещё в период мятежа в Москве в июле 1918 г., был подхвачен всеми контрреволюционными элементами, так как Советская власть без большевиков представляла бы уклон в сторону буржуазии. Мелкие хозяйчики своей политики иметь не могут и неизбежно от колебаний идут назад, к капитализму…
Из-за политической темноты крестьянских масс эсеровский лозунг принимал иногда карикатурную форму. Так, например, в постановлении общего собрания жителей Поповской волости Сенгилеевского уезда было выдвинуто требование: «Долой от власти Советов партию коммунистов. Да здравствует Российская Федеративная Республика, возглавляемая партией большевиков, которая является верным защитником нашей всероссийской революции...»
Разъясняя необходимость суровых и решительных мер в борьбе с кулачеством, И. Варейкис писал в статье, опубликованной 6 марта в газете «Пролетарий»; «Кулак бедняку не брат, не товарищ. Кулакам, контрреволюционным пропагандистам беднота должна объявить кровавую войну. Их словами не уймёшь...». В то же время председатель губкома требовал гуманно обходиться с несознательной частью беднейшего и среднего крестьянства, вовлечённых в контрреволюционное выступление с помощью кулацкой агитации или принуждения…
Например, в Поповской волости Сенгилеевского уезда — до 18 марта, в Городищенской — до 28 марта. В Ардатовском уезде последние вспышки мятежа были ликвидированы к 27 марта, до 28 марта сохранялось осадное положение в Алатырском уезде…
Проследив ход борьбы в основных очагах мятежа, можно сделать вывод, что повсеместно главную роль в нем играли кулаки. Поддерживали кулаков дезертиры. В Сенгилеевском уезде, например, среди мятежников насчитывалось др 400 дезертиров. Но размах кулацкого выступления в значительной степени объяснялся тем, что кулакам удалось привлечь к участию в нем часть среднего крестьянства…
Во время «чапанного восстания» большая часть трудящегося крестьянства оставалась на стороне Советской власти. В Сенгилеевском уезде, там где началось кулацкое выступление, 80 процентов сел и деревень не участвовали в мятеже. Из 240 селений Сызранского уезда кулаки получили поддержку лишь в 19 и в 5 сёлах имело место недовольство крестьян хлебной монополией. В Ардатовском уезде мятежи имели место лишь в трёх волостях, в Алатырском и Буинском уездах — в двух. В Самарской губернии вспышки кулацкого мятежа происходили в 13 волостях из 240…
На основании решений VIII съезда партии и декрета ВЦИК об амнистии участников кулацких восстаний, не являвшихся их организаторами и руководителями, рядовые участники «чапанки», крестьяне-середняки были освобождены из-под ареста /в июне — С.Т./. Например, было освобождено 120 человек из села Рачейка Сызранского уезда… /Прошу запомнить этот факт, в последствии я обращусь к нему — С.Т./
Стремясь облегчить положение середняка, симбирские организации поставили перед Народным Комиссариатом финансов вопрос об уменьшении суммы чрезвычайного налога на губернию. Коллегия народного комиссариата финансов признала возможным уменьшить сумму чрезвычайного налога на Симбирскую губернию с 150 млн. рублей до 100 млн. рублей. При этом часть налога, предназначенная на местные нужды, осталась прежней.
Кроме того, во ВЦИК было направлено предложение особой комиссии по ревизии Советов рассмотреть вопрос об отмене реквизиций убойного скота в Симбирской и Самарской губерниях, приостановке реквизиций лошадей и пересмотре хлебной развёрстки…»
К сожалению, более «современные» работы грешат недоработками, хотя и в них отмечены интересные моменты.
В подробностях работы в тот год Симбирского Революционного трибунала нас просвещает работа 2018 года М. В. Чигрина, Р. Р. Мухамедова из Ульяновского государственного педагогического университета им. И. Н. Ульянова: «СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА СИМБИРСКОГО ГУБЕРНСКОГО РЕВОЛЮЦИОННОГО ТРИБУНАЛА ПО ДЕЛАМ О ДОЛЖНОСТНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ В 1918-1919 гг.», Известия Самарского научного центра Российской академии наук, т. 20, № 3(2), 2018, стр. 309-314. (https://cyberleninka.ru/article/n/sudebnaya-praktika-simbirskogo-gubernskogo-revolyutsionnogo-tribunala-po-delam-o-dolzhnostnyh-prestupleniyah-v-1918-1919-gg)
«В 1919 году отмечается резкий всплеск должностных правонарушений по сравнению с предыдущим годом в ряде советских организаций, что было вызвано прежде всего тяжёлой экономической обстановкой, а также отсутствием необходимых нравственных качеств у большинства работников. Всего в этом году Симбирским губернским революционным трибуналом было рассмотрено 957 дел, среди них должностных было – 236, что составило 24,6% от общего числа. По результатам заседания революционного трибунала всего было вынесено 119 обвинительных приговоров, при этом среди них более половины приходится именно на должностных преступников /Таким образом, на долю «чапанов» приходится никак не более 60 обвинительных приговоров — С.Т./. Очевидно, что для революционного трибунала было делом чести довести расследование должностного преступления до заключительной стадии и вынести справедливый «революционный приговор».
Резонансным событием в 1919 году стало рассмотрение дел по обвинению сотрудников Симбирской чрезвычайной комиссии в должностном правонарушении. Стоит отметить, что до этого момента расследования в отношении сотрудников чрезвычайной комиссии как органа, отвечающего за обеспечение безопасности, революционным трибуналом не проводились, что объяснялось нежеланием партии бросить какую-либо тень на моральный облик чекистов.
Согласно протоколу допроса, учреждённого Следственной комиссией Симбирской ГубЧК, Иван Белов, обвиняемый в должностном правонарушении, выразившемся в пьянстве и издевательствах над членами партии, был уволен в краткосрочный отпуск с разрешения командира эскадрона на 8 дней с 19 декабря по 27 декабря 1918 года. После окончания срока отпуска Белов в расположение чрезвычайной комиссии не явился вследствие запоя. Во время употребления алкогольных напитков Белов угрожал члену Совета Бочкареву, а также гражданину Микулину нанесением тяжких побоев и расстрелом. После окончания дознания дело было передано на рассмотрение в Симбирский революционный трибунал. 4 апреля 1919 года состоялось судебное заседание, по итогом которого был вынесен трибуналом следующий приговор: «…дело немедленно прекратить, ввиду маловажности проступка, Белова освободить из-под стражи и отправить на первые позиции фронта».
Революционный трибунал рассмотрел и дело в отношении политинструктора Симбирской Губчека В. Ф. Крестина. Согласно протоколу допроса, В. Ф. Крестин распорядился разгромить квартиру советского гражданина в деревне Новое-Еркеево Сендюковской волости, а имущество присвоил себе, не донося об этом в Уездный исполком. Кроме этого Крестин замешан и в других преступных деяниях, среди которых покровительство гражданину Минееву, жителю деревни Синдюково, уклонявшемуся от уплаты налога с водяной мельницы. Политинструктор угрожал и всячески запугивал членов Волостного совета, если они попытаются взять налог у Минеева. 20 июня 1919 года состоялось заседание Симбирского ревтрибунала, по итогам которого был вынесен следующий приговор: «В. Ф. Крестин признан виновным в разграблении имущества деревни Новое-Еркеево, многократном избиении крестьян, неправильном изъятии налога и подлежит амнистии». /Амнистировали за просьбу Крестина направить в передовые порядки армии — С.Т./
Сотрудники Симбирской чрезвычайной комиссии Поляков, Регут, Зарин обвинялись в преступлении по должности. Согласно протоколу допроса, Зарин получил от Августа бриллиант, способ приобретения которого Августом он знал и не сообщил Председателю ЧК, вследствие чего он явился соучастником данного преступления. Бывший председатель чрезвычайной комиссии Поляков виновен в незаконных выдачах официальных документов, а также в злоупотреблении правом распределения конфискованных вещей, в халатном отношении к службе и хранении конфискованного в личной квартире. Регут был виновен в незаконном разделе конфискованных бриллиантов между агентами ЧК, производившими обыски у граждан Августа и Омедзе. По итогам нескольких заседаний революционного трибунала, состоявшихся в мае 1919 года, Поляков ввиду раскаяния и признания вины был приговорён к 10 годам условно с отправкой его на фронт, дабы загладить вину перед Советской властью впредь до искупления которой считать необходимым его выбытие из рядов партии. С такой же формулировкой были приговорены Зарин и Регут, получившие наказание 2 и 5 лет условного лишения свободы соответственно».
Меня удивило, что серьёзная организация — Самарский университет — практически не пополнила мои сведения вроде бы в солидном издании.
«Самарская летопись: Очерки истории Самарского края с древнейших времён до наших дней»: В 3 кн./Под ред. П. С. Кабытова, Л. В. Храмкова. - Книга третья: Самарский край в XX веке (1918 — 1996 гг.). — Самара: Издательство "Самарский университет", 1998.
«Восставшие крестьяне села Усинка имели на вооружении около 300 винтовок и большой запас патронов. Этот отряд сумел дать отпор советской воинской части и даже захватил в плен 20 красноармейцев.
Повстанцы сформировали штаб в селе Ягодном, который возглавил Алексей Бурицкий. Повстанческая армия начала наступление на села Подстепки, Московку, Никольское, Барковку и далее на город Ставрополь, который был занят 7 марта без боя. Перед приходом повстанцев вновь прозвучал набат, загорелась конюшня. Возник переполох, что облегчило вступление “чапанов” в город. Вся полнота власти перешла к избранным гражданами г. Ставрополя — коменданту Голосову, его первому помощнику Белоусову и второму помощнику Бастрюкову. стр. 67
A. Долинину, который позднее под фамилией Шабанов воевал против белополяков. В Ставрополе была создана уездная ВЧК и расстреляно свыше 50 участников восстания. стр. 69» Вот, собственно, и всё.
С моей личной точки зрения, несколько легковатой выглядит нижеследующая работа. К тому же авторы, мягко говоря, не совсем корректно указывают ссылки. Так что, кроме отдельных аспектов, общих для многих работ, мне придётся разбираться с этим здесь. Чтобы читатель ориентировался в литературе, привожу выдержку из её списка.
Казанский вестник молодых ученых. Исторические науки. Страницы истории регионов России. «ЧАПАННАЯ ВОЙНА КАК СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ ФЕНОМЕН», И. А. Изотов, Р. Р. Фахрутдинов, ivan.izotov.2012@mail.ru, Казанский (Приволжский) федеральный университет, стр. 76-82
«Восстание не случайно началось в Сенгилеевском уезде. Для этого здесь имелись все предпосылки. Как отмечалось на общем собрании коммунистов Сенгилея 19 марта 1919 г., оно «лежит на ответственности партийной организации», поскольку население не видело «никакой определённой со стороны партии созидательной работы, в то же время каждый житель имел возможность констатировать множество случаев злоупотреблений, превышения власти и прямых, оставшихся безнаказанными преступлений».
Действия руководителей парторганизации и местных чекистов, подчёркивалось в резолюции собрания, «были направлены не на укрепление, а на дискредитацию Советской власти, на опошление в широких масштабах самой идеи коммунизма». Не удивительно, что собрание приняло постановление: «Сенгилеевскую партию распустить» [5; с.44]. В селе Карлинское Сенгилеевского уезда к восстанию примкнули также 12 марта под воздействием агитации повстанцев из соседних сёл Воецкое и Сухаревка. Десять карлинцев за участие в восстании было расстреляно.
В этом отношении характерны действия восставших крестьян в районе станции Вешкайма Карсунского уезда. Их отряд численностью около тысячи человек…
Всего, по разным оценкам, восстало от 15 до 20 тысяч крестьян. /Собственно говоря, единственно, с чем я полностью согласен — С.Т./
«Последний крупный бой произошёл 17 марта, когда крестьянский отряд в 2 тыс. чел., пытавшийся захватить уездный город Карсун, был разбит частями Красной Армии, посланными из Симбирска»
Вторая попытка захватить Карсун была предпринята день спустя, 20 марта, восставшими крестьянами из соседнего села Большие Посёлки силами «до 200 человек».
Первое выступление крестьян в Ардатовском уезде было подавлено ещё 11 марта, а в начале 20-х чисел того же месяца восстание здесь охватило 3 волости: Кайбичевскую, Талызинскую и Шугуровскую.
Из крестьянской среды выдвигались начальники штабов и военные руководители, знающие военное дело. В селе Новодевичье повстанцев возглавил крестьянин Козятин, в Печерской волости восстанием руководил крестьянин из деревни Львовки, Василий Минеев, в Ново-Рачеевской волости это были крестьяне Дмитрий Червяков и Иван Матвеев. В повстанческих штабах выделялись бывшие советские работники: военком Никольской волости Василий Никеров и военрук Иван Красильников, военком Усинской волости Василий Приданов-Голоднов и военрук Герасим Королев были бывшими унтер-офицерами царской армии. Такая ситуация оказалась повсеместной в повстанческих районах. Среди организаторов крестьянского восстания было немало представителей волостных и сельских Советов: председатель Усинского сельского исполкома Осип Балакин, заместитель председателя сельского совета Григорий Шикин-Земляков, председатель Жигулевского сельского совета Тимофей Сумароков, председатель Жемковского волостного исполкома Василий Дорофеев и секретарь исполкома Павел Комаров
По сведениям И. А. Чуканова, с фронта на подавление восстания было снять «свыше 20 тысяч человек» [12; с. 797]».
Посмотрим на эту страницу.
Снять 1/6 часть всех войск фронта во время наступления Колчака — это попахивает шизофренией, к счастью, не у руководства фронтом. Да, М. В. Фрунзе писал о выделении войск.
Но это было уже в мае, когда Красная Армия уже отбросила колчаковцев, да и основная часть войск предназначалась для борьбы с белоказаками Оренбурга и Урала.
«Для выяснения причин восстания ВЧК направила в Поволжье собственную комиссию. Сотрудники ВЧК представили 9 мая 1919 г. на имя Феликса Дзержинского подробный доклад. В нём подвергались резкой критике действия местных органов власти, которые, по мнению членов комиссии, вызвали возмущение крестьянства: обращалось внимание, что крестьяне восставших селений в подавляющем большинстве по имущественному состоянию середняки.[15; с. 368]»
И вновь ничего похожего не видим.
На самом деле надо указывать стр. 247, причём не вырывая из контекста. Прочтите полностью.
«Уже 11 марта были подавлены очаги восстания в Чертановской, Собакинской и Тереньгульской волостях Сенгилеевского уезда.
Ожесточённые бои развернулись в районе села Усинское, где 8 марта попал в засаду посланный туда из Сызрани отряд коммунистов, комсомольцев и железнодорожных рабочих и 32 человека пленных были восставшими замучены. На этом направлении были сконцентрированы крупные вооружённые силы, в том числе красноармейские части и отряды из Самары, Пензы, Кузнецка и Батраков. Только 14 марта в результате неравного боя, продолжавшегося пять часов, восставшие были сломлены и отброшены, а затем прекратили сопротивление. Восставших ждала жестокая расправа.
После занятия села Большие Посёлки Карсунского уезда было тут же расстреляно 18 человек.
В Сызрани было взято в плен 400 повстанцев, и политический комиссар дивизии, подавлявшей восстание в этом районе, сообщал, что поступил «приказ всех расстрелять» [10; л. 42]. (Государственный архив Ульяновской области. Ф. 200. Оп. 2. Д. 335. Л. 42). С учётом этих и других фактов цифра потерь среди восставших, приведённая М. В. Фрунзе, должна стать на несколько порядков выше».
Не поленился, сходил на сайт архива, можете проделать то же. https://ogugauo.ru/stocks/439399879 Указанный фонд относится к ДОРЕВОЛЮЦИОННОМУ периоду «Симбирское агентство страхового общества "Волга"»
Продолжение следует…
Предыдущую часть вы можете прочитать здесь: https://dzen.ru/a/aSSGb5_JQ3ShNgGk