Если бы в то утро я знал, что больше ее не увижу… Я не стал бы ругать ее за пролитый на мои брюки кофе. Не сказал бы ей, что она стала растерянной и неряшливой.
Мы договорились встретиться вечером, чтобы сходить в кино. Она давно хотела посмотреть этот фильм. Я не нашел за день ни минуты, чтобы написать ей. Честно говоря, я уже давно не писал ей днем. Мне казалось интереснее полистать ленту или поболтать с коллегами.
Вечером пошел первый снег. А она не пришла.
Я ждал у кинотеатра, смотрел на время, злился. Мои ноги намокли, а руки замерзли. Я прождал почти час. Я думал, как отругаю ее за опоздание, пока легкое чувство тревоги не пробралось мне в грудь.
Я пошел домой, надеясь, что встречу ее по дороге. Но чем ближе я подходил к дому, тем сильнее замирало мое сердце.
В доме не горел свет. Я вошел внутрь и окликнул ее. Ответом мне была тишина и холод.
Я обошел все комнаты, пока не наступил на осколки разбитой пиалы. Дверь на задний дворик была приоткрыта, в щель успел залететь снег. Я отодвинул створку.
По белому снегу, напоминающему чистый лист, тянулась цепочка лисьих следов. Они шли далеко, в лес на склоне гор. Я смотрел на них, чувствуя, как воздух покидает мои легкие.
Она ушла.
Ушла, потому что я перестал любить ее. Обмануть лисицу нельзя. Как и нарушить данное ей слово. Я обещал всегда любить ее. Обещал защищать и быть рядом. Но чудо стало для меня обыденностью, а любовь — ношей.
Я опустился на колени, чувствуя, как намокают мои брюки, коснулся ладонью лисьего следа. Он такой маленький по сравнению с моей рукой.
Что я мог ей сказать?
Прости.
Прости меня.
Но я знал, что она никогда не вернется. Возможно, даже никогда вновь не обретет человеческий облик. Ведь она отдала свое сердце мне, и я решил, что оно всегда будет моим. Потому отложил его в дальний угол.
Будь счастлива на своих лисьих тропах. Верни себе свое сердце. А я буду помнить твой смех. Помнить, как мы принадлежали друг другу.