Classic Rock. 2025. Октябрь. #09
Будучи бессменным лидером MOTÖRHEAD, Иэн Фрейзер Килмистер прожил необыкновенную жизнь. В этом откровенном интервью 2002 года он рассказал, что узнал… о женщинах и мужчинах, наркотиках, насилии, религии, рок-н-ролле и приготовлении идеального ужина на одного.
Интервью: Бен Митчелл. Фото: Мик Хатсон.
Разговор с Лемми в каком-то смысле похож на концерт MOTÖRHEAD – никакой ерунды. Когда Лемми говорит о рок-н-ролльной жизни, он говорит с тяжело заработанной мудростью человека, который все видел, все пережил и собрал целую коллекцию футболок. Когда он говорит о человечестве, в частности, о религии и войне, он говорит как исследователь истории. Когда он говорит о женщинах – а речь всегда возвращается к ним, – он признается, что до сих пор не может до конца их понять за все эти годы. Полная излишеств жизнь не притупила его интеллект, самоироничное остроумие или довольно старомодное чувство рыцарства. Джентльмен, ученый и легенда рок-н-ролла, сэр Лемми Килмистер – поистине уникальный человек.
Как думаешь, иногда о тебе составляют неверное представление?
– Стоит им встретиться со мной, и они перестают. Если они меня не встречали, то всегда встречают. Почти всегда. Это часть богатой палитры жизни, не так ли? Жаль. Люди, вероятно, составляют о вас неверное представление, если не встречали. Пока вы не поговорили с кем-то, у вас нет права на собственное мнение.
Какие, по-твоему, заблуждения могут быть у людей о вас?
– В основном, что я чертов идиот. Это всегда первое. Второе – что я женоненавистник, понимаете? Все, что они думают, что знают наверняка, абсолютно неверно. Абсолютно. Ах да, я еще и расист. Это еще одна причина. Не могу в это поверить.
Почему люди думают, что ты женоненавистник?
– Потому что у меня было много девушек. Я одинок, что поделаешь?
Ты когда-нибудь рассматривал всерьез возможность женитьбы?
– Нет, не особо. Возможно, когда-то я об этом думал, но дальше второй стадии размышлений дело не пошло. Я пока не встретил ту, которая заставила бы меня забыть всех остальных. Я обожаю красивых женщин. Ничего не могу с собой поделать. Если ты приведешь девушку на вечеринку, на тебя через всю комнату будут смотреть как минимум пять других женщин – и совершенно замечательных. Приходишь один: там 26 мужиков, три уродливые девицы и никакого алкоголя. Что это такое? Я никогда этого не понимал, но это правда. Закон Мерфи, наверное.
Что ты узнал о женщинах?
– Я узнал о женщинах то, что их никогда не узнать, потому что они всегда будут тебя неприятно шокировать, если можно так выразиться! Как только ты думаешь, что разобрался с цыпочкой, она улетает налево. Они гораздо более эмоциональны, чем мы. Мужчины просто все портят своим невежеством или бездумностью, а женщины строят козни. Если женщина на тебя запала, то ты ее получишь. Я слышал замечательную историю. Муж бросил жену и начал жить с женщиной помоложе. Бывшая жена очень разозлилась, поэтому она забралась в дом – у нее все еще был ключ – раскрутила все карнизы для штор, напихала туда дохлых креветок и прикрутила их обратно. Конечно, через неделю дом стал невыносимо вонять. Им пришлось переехать! Они даже полы вскрыли, пытаясь найти источник запаха, но ни хрена не нашли. В такой ситуации никогда не подумаешь о шторах, правда? Когда они переезжали, она проезжала мимо, и карнизы грузили в фургон, чтобы отвезти их в новый дом. Это чистое зло.
С тобой женщина делала что-то подобное?
– Однажды мне в почтовый ящик засунули куклу с кучей булавок в паху, но это не оказало на меня видимого воздействия, так что, может быть, заклинание было недостаточно сильным или булавок было маловато. Это случилось, когда я жил в Фулхэме. Очень странно.
И какой совет ты можешь дать по поводу женщин?
– Ну, женщины не обращают внимания на многое из того, что мы так тщательно причесываем и так плотно подгоняем. Им нравится личность и то, насколько мужчина их эмоционально зацепил. Все зависит от того, что ты скажешь.
Ты веришь в любовь?
– Не знаю, существует ли любовь. Не в ту, которая долго держится. Думаю, это больше связано с влюбленностью, которая становится привычкой. Понимаешь, о чем я? Потому что страсть невозможно поддерживать. Никто так не любит. Это просто невозможно, потому что к людям привыкаешь, а это для меня смерть. Ненавижу привыкать к чему-либо. Мне нравится удивляться. Это как в моей песне The Chase Is Better Than The Catch, верно? Так всегда. Всегда.
Возвращаясь к заблуждениям: почему кто-то может подумать, что ты расист?
– Потому что я коллекционирую нацистские штучки. Если бы я был университетским профессором и преподавал это как дисциплину, такого бы не было.
Что тебя так привлекает в нацистской тематике?
– Это красивые вещи, очень качественно сделанные. Мне нравится зрелищность, понимаете? Мне нравятся рыцари на конях, коронация, открытие парламента... Мне нравятся все эти наряды, потому что я этим и занимаюсь – мы наряжаемся. Нацисты были большими любителями принарядиться.
Только из-за этого?
– В основном, да. Когда ты ребенок... Не забывай, война закончилась в тот год, когда я родился, так что все это буквально нависало надо мной. Ребята демобилизовались и вернулись домой, когда мне было лет пять-шесть. У них были замечательные значки, которые они получили от немцев. Кто-то подарил мне Железный крест и кортик. Вот с этого все и началось, наверное. Это большой бизнес. Личный охотничий кортик Германа Геринга ушел за сто тысяч. Солдаты тащили все. Даже доски пола. Британцы не могли привезти много, потому что все не помещалось в их вещмешки. Американцы могли экспортировать вещи. Один парень экспортировал Focke-Wulf 190 [истребитель] по частям и собрал его у себя дома в Пенсильвании. Он стоит у него на террасе, с видом на лес. Другие отправляли домой целые джипы. Надо отдать должное американской изобретательности.
Ты давно живешь в Лос-Анджелесе, но все еще считаешь Англию своим домом?
– Англия всегда будет моим духовным домом, но в Америке веселее. Я ее обожаю. В Англии все так дорого. Это невероятно.
Тебе нравятся оба места?
– Да. Мне в целом нравятся оба места. Мне в целом нравится Манчестер. Мне в целом нравится Куала-Лумпур. Дом – в голове. Там ты живешь. Если ты здесь не как дома [постукивает по лбу], то это никуда не годится – неважно, где ты.
Ты сам занимаешься домашним хозяйством?
– Нет, если я могу этого избежать. Если я могу попросить кого-то другого, меня это устраивает. Когда живешь один, то, конечно, приходится много всего делать. Мое жилище – это крысиное гнездо, полоса препятствий. Я с трудом по нему перемещаюсь. Я, понимаешь ли, барахольщик, никогда ничего не выбрасываю – батарейки, все такое – потому что всегда думаю, что пригодится. У меня дома шесть левых ботинок, – тех самых, белых, которые я ношу, – потому что правые я снашиваю первыми. Я говорю себе: «Может, когда-нибудь и левый пригодится». Но они никогда не пригодятся.
У тебя большой гардероб?
– Да, но, как ни странно, в нем не так уж много одежды, которую ты действительно носишь. Никогда такого не замечали? Куча одежды, которую вы никогда не носите. Почему вы ее не выбрасываете? Ведь не выбрасываете же? Я задыхаюсь от футболок. Ты коллекционируешь футболки во время гастролей: идешь в клуб – получаешь футболку, идешь в стрипбар – получаешь футболку, получаешь футболку от места, где выступаешь, получаешь футболку от групп, которые вас поддерживают. Боже, у меня куча футболок.
Когда ты дома, ты сам готовишь?
– Да. Мое фирменное блюдо – стейк, обжаренный в петрушечном масле с жареной картошкой, зеленой фасолью, может быть, еще и лимской фасолью. Вкусно. Лучшие стейки я беру в Omaha Steaks International – вилка их режет. Прекрасно. Вот чего нам в Англии действительно не хватает: они совершенно неправильно нарезаны.
Какой стейк тебе нравится?
– Средней прожарки.
Кто твой лучший друг?
– Мои лучшие друзья – это группа. Им приходится быть таковыми, потому что мы полагаемся друг на друга.
С кем тебе нравится проводить время, помимо группы?
– С женщинами. Мужчины часто говорят о футболе, о своих достижениях в бизнесе и о том, как плохо у них в личной жизни. Я правда не хочу этого слышать, чувак. Это скучно. Каждый раз одно и то же. Я все это слышал. Я бы предпочел проводить время с женщинами и говорить о личных переживаниях. Женщины интереснее, потому что у них лучший взгляд на мир, чем у нас.
Какие качества нужны, чтобы присоединиться к MOTÖRHEAD?
– Хорошее чувство абсурда и стойкость, потому что у нас была не самая успешная карьера за всю историю. Конечно, это была долгая, но непростая карьера. Людям нравится наша позиция, но они не покупают альбомы, не слушают новую музыку. Мы, кажется, застряли в сознании людей благодаря Ace Of Spades, – к счастью, хорошая песня. Мне очень нравится петь ее даже спустя столько лет. Можно застрять с чем-то ужасным, что навязала тебе звукозаписывающая компания, и тебе придется петь это сквозь зубы до конца своей чертовой жизни.
Раздражает, когда люди, которые тебя любят, не всегда проявляют интерес к твоему новому материалу?
– Ну да, конечно. Если ты музыкант, то ты хочешь донести свою музыку. Любой, кто говорит, что им все равно на небольшие продажи пластинок, просто бравирует. Все хотят продавать альбомы, поэтому ты их и выпускаешь. Сейчас люди слушают только первые две минуты песни. Удержание внимания просто смехотворно.
Должно быть, у вас все хорошо в туре.
– У нас все в порядке. Нам хватает на жизнь, а это все, что нужно.
Ты очень привередливый на гастролях?
– Нет, не особо. Мы большую часть времени живем в автобусе.
Как ты стараешься высыпаться и высыпаешься ли ты?
– Играя шоу, ты засыпаешь. То есть, рано или поздно засыпаешь. Если ты будешь пить до шести утра, то хорошо выспишься. Единственная проблема в том, что тогда ты спишь днем.
Ты все еще любишь игровые автоматы?
– Да. Ничего не могу с собой поделать. Хорошо, что я переехал в Америку, потому что там их нет, разве что в Вегасе и Атлантик-Сити. Хотя сейчас открыты все эти казино в индейских резервациях. Они по всей стране. Однажды я был в Вегасе и выиграл девять тысяч одним рывком. В следующий раз, когда я туда приехал, проиграл четыре.
Можно ли обыграть игровой автомат?
– Конечно, нет. Не было бы смысла их производить, если бы можно было выиграть.
А как насчет ситуации, когда в пабе стоит игровой автомат, который ты знаешь и видишь, когда он выдает выигрыш?
– Можно верить в это, если хотите, но все равно проиграешь. Помните начальную сцену фильма Казино, в которой Роберт Де Ниро говорит, что их единственная цель – вытянуть из вас деньги? Это правда.
Ты играешь во что-нибудь еще?
– Нет. Никогда не играл. Я играл в блэкджек и рулетку в Швеции, потому что они есть в каждом баре, но ставки там невелики. У меня недостаточно денег, чтобы играть по-крупному.
Тебе нравится летать?
– Да. Я очень много летал. Я летал по всей Америке как йо-йо. Если бы я не любил летать, я бы жался в углу и сосал большой палец. У нас в MOTÖRHEAD есть традиция, которая зародилась еще в первом американском туре. Когда мы взлетаем, вся группа и команда аплодируют. Когда мы приземляемся, мы все снова аплодируем. Чувствуешь себя идиотом, когда делаешь это в одиночку.
Ты все еще так делаешь?
– Да, это вошло в привычку. Привычка – вторая натура.
Каковы твои взгляды на религию?
– По правде говоря я очень сильно не люблю религию. Она стала причиной всех бед в мире с тех пор, как нашли первый камень для поклонения. Все началось не с Иисуса, все началось до него. Каждая религия... То есть нацизм и коммунизм – тоже религии, не заблуждайтесь, только с Гитлером и Сталиным в качестве Бога, верно? Это одно и то же. Даже Британская империя с королевой Викторией в качестве Бога, понимаете? Все горе и несчастья в мире так или иначе происходят от религии.
У тебя вообще есть отношения с Богом?
– Нет. Если даже Бог и существует, то ни на что не обращает внимания. Ему следует уйти на пенсию и передать дела более молодому человеку. Может, он просто выжил из ума, как Георг III. Он просто несет чушь. Если Бог есть, как все может быть так? Как все может быть грязным и ужасным, с минами, с голодом, когда еды достаточно, чтобы прокормить всех? И, кстати, что насчет девственницы, зачавшей от призрака? Если Иосиф пошел на это, он заслужил хлев.
Но разве ты не побывал священником?
– Да, забавно, правда? Один парень хотел, чтобы я поженил его и его девушку в Rainbow [любимый бар в Лос-Анджелесе на Сансет-Стрип]. Он бывший спецназовец, так что, возможно, это как-то связано. Он устроил мне рукоположение через интернет, в какой-то Церкви Всеобщего Мира или что-то в этом роде, так что я преподобный Лемми Килмистер и могу проводить обряды бракосочетания. Но я не планирую этим заниматься.
У тебя было счастливое детство?
– Да. У меня было очень хорошее детство. Моя мать работала как проклятая. Отец бросил ее, когда мне было три месяца, так что ей пришлось нелегко, но она хорошо справилась.
Каким ценностям ты научился у своей матери?
– Быть честным. Жить и давать жить другим. Быть честным, понимаешь? Быть сильным, потому что она была такой. Это неплохо. Хорошим манерам я тоже научился у нее, чему многие родители не учат своих детей. Большинство из них учат своих детей глупостям: «Будь таким же глупым, как я, сынок». «Вот и ладно».
Какая у тебя была любимая игрушка в детстве?
– Лук и стрелы. Они были очень хороши, после того как я научился стрелять, не повредив руку. Я никогда не выпускал лук из рук и держал тетиву натянутой.
Тебе много чего делали с зубами?
– У меня нет всех зубов, и это лучшие в Голливуде. Зубы выпали давно – ты, наверное, видел ранние фотографии MOTÖRHEAD: щель на щели...
Это из-за запущенности?
– С большего да. Мне удалили десять зубов без анестезии, когда мне было четыре года. Помню, как будто это было вчера. Я был весь в крови, когда мама тащила меня сквозь толпу в субботу в Стоуке. Я больше не ходил к стоматологам, пока мне не исполнилось пятьдесят, и к тому времени все было кончено. Зубы сгнили.
Спиды не помогли твоим зубам, правда?
– Да, это не помогает.
Что у тебя сейчас с наркотиками?
– Я не говорю об этом.
Какое лучшее средство от похмелья?
– У меня нет похмелья – чтобы оно появилось, нужно бросить пить.
Рано или поздно приходится бросить.
– Нет. А зачем? Мне нравится вкус. Я больше не пьянею. Просто без щепотки алкоголя вкус кока-колы уже не тот. Мне нравится добавлять немного бухла в колу, чтобы она оставалась чистой – эти заводы по розливу такие грязные!
Что тебя смешит?
– Мне нравятся Шоу головорезов и Монти Пайтон.
Старая школа.
– Это не старая школа, это вечность. Что такое новая школа? Адам Сэндлер? Он смешной, как зубная боль. Монти Пайтон продержались так долго, потому что они невероятно хороши. Скетч Мертвый попугай до сих пор уморительный, и вы слышали его уже две тысячи раз. Томми Купер тоже всегда меня убивает.
Тебе не нравится американский юмор?
– Нет, некоторые из них невероятно смешные. Стивен Райт – один из самых смешных людей в мире: «Если стреляешь в мимов, нужно ли использовать глушитель?» Гениально. «Я ставлю стробоскопы на машину вместо обычных фар, и все остальные выглядят так, будто стоят на месте».
Ты интересуешься спортом?
– Нет. Я часто смотрел снукер, когда жил в Англии, но в Штатах его не показывают. Мне нравится иногда играть в бильярд. Ведь охота за женщинами – это спорт, потому что нужно постараться, чтобы их поймать. Они не подойдут просто так.
В чем секрет хорошей игры в бильярд?
– В концентрации. Но в основном это удача. Это не значит, что ты круче – это значит, что ты не поскользнулся, а он в какой-то момент поскользнулся, или тебе удалось удачно приземлиться. Вот почему я перестал драться сразу после школы. С тех пор я больше не дрался. Ну, было несколько потасовок, но это не настоящая драка.
– Однажды в Лос-Анджелесе я отобрал пистолет у одного мужика. Я был с парой ребят. Они припарковали машину, пока я ехал в Rainbow. Я видел, как они кивнули, мы вместе поднялись на холм и стояли там, ожидая, когда можно будет перейти дорогу. Мимо проехали два парня на фургоне. Один из них кричит: «Эй, детка!», а девчонка отвечает: «Отвали, урод». Он останавливается, вылезает с большим серебряным 45-ым и начинает тащить ее в фургон за ремень сумки. Что ты будешь делать? Смотреть, как она садится в этот фургон? Ты же не можешь, правда? Я иду туда и думаю: «Он сейчас тебе башку отстрелит нахер, а ты эту девчонку даже не знаешь. Она тебе даже не нравится, если уж на то пошло». Я отобрал у него пистолет и сказал: «Прекрати и пшел нах отсюда!». Потом я вернул ему оружие, и он свалил.
Что потом было с девушкой?
– Она даже спасибо не сказала, так перепугалась. Они с подругой со всех ног побежали к машине.
А ты что сделал?
– Я просто пошел в Rainbow и выпил. Парень явно не собирался стрелять, но в Америке никогда не угадаешь. Люди странные. С оружием все очень странно. Ты разговариваешь с умными людьми, упоминаешь оружие, и они начинают твердить о праве носить оружие и все такое.
Значит, ты не фанат оружия?
– Нет. Мне нравятся ножи. Это более личное. Нож нужно вонзить в кого-то, почувствовать, как он умирает, ощутить его кровь на себе. Если бы вам приходилось делать это каждый раз, когда вы кого-то убиваете, убийств было бы меньше, поверьте. А стрелять из пистолета можно и шимпанзе натренировать.
Что делает басовую линию действительно хорошей?
– Что-то крепкое и в то же время динамичное. Лучшим бас-гитаристом в мире был Джон Энтвистл, а затем, пожалуй, Пол МакКартни, учитывая, насколько обманчивы некоторые его песни.
Ты бы сказал, что Маккартни недооценен?
– Да, как и Ринго, он был отличным барабанщиком. Вы слушаете Ticket To Ride и говорите мне, что он не новатор. Люди такие тупые, особенно критики, как мне кажется. Они ничего не замечают. Я имею в виду, у нас было столько обзоров групп, где они три четверти часа обсуждали мой цвет лица, мои брюки, ремень или шляпу. Зачем они там? Они что, ничего не слушают? Один парень написал отзыв о нашем концерте в предыдущем туре! А его там даже не было! Я его к стенке прижал, потому что моя музыка – это вся моя жизнь. Это неправильно. Пусть люди хотя бы послушают. Всего одна песня, вот и все, что я прошу. Не нравится – больше не слушай. Но дай шанс.
Ты воспринимаешь критику слишком близко к сердцу?
– Нет. К критике привыкаешь. Знаешь, что тебя будут перевирать до неузнаваемости. Люди будут неправильно понимать все, что ты говоришь, если у них такой настрой. Люди приходят со своими заблуждениями, которые уже укоренились так прочно, что их невозможно разрушить. Даже если ты пишешь тексты как поэт В.Б. Йетс, от этого невозможно избавиться, потому что они считают тебя глупым. Они приходят с этим и уходят с этим.
Неужели ты не можешь изменить их мнение?
– С кем-то можно, с кем-то нет. Старая истина все еще актуальна: все с длинными волосами – идиоты. Невероятно.
Ты не думал подстричься?
– Нет. Мне нравится злить людей.
Что тебя раздражает в других?
– Расизм. Ура-патриотизм. Глупость. Единственный расизм, о котором я слышал, – это расизм от идиотов.
Каким моментом ты больше всего гордишься?
– Прямой выход на первое место с песней No Sleep 'Til Hammersmith [1981]. Хотелось бы, чтобы на этом все признание не закончилось.
Это не так.
– Не совсем, но все пошло наперекосяк. Меня спрашивают: «Ты все еще записываешь пластинки?» Что немного обескураживает.
А как насчет того, чтобы отойти от карьеры?
– Я не записываю пластинки вне карьеры. [Пауза] Извините. Немного легкомыслия. В смысле «отойти от карьеры»? Не знаю. У меня не было по-настоящему гордых моментов, связанных с карьерой. А у тебя нет, правда? Твоя карьера – это, наверное, твое великое дело. Возможно, я отобрал пистолет у того парня, потому что думал, что чего-то достиг.
А как насчет рождения твоего сына Пола?
– Меня тогда не было. Я познакомился с ним только когда ему исполнилось шесть лет. Мы познакомились, когда я покупал кокаин! Кокаин полезен для семейных ценностей.
Какой у тебя был худший момент в карьере?
– Это было не с MOTÖRHEAD. Наверное, как раз перед тем, как я присоединился к HAWKWIND. Я повесил гитару на стену, полгода на ней не играл. Просто забросил и стал наркоторговцем. Я играл в группе REVEREND BLACK AND THE ROCKIN' VICKERS. Мы были очень популярны на севере, но к югу от Бирмингема ничего не значили. Когда группа распалась, мне просто не удалось найти другую работу в хорошей группе. Я играл с SAM GOPAL [группа психоделического рока конца шестидесятых], но это были… короткие вспышки славы. Успеха это не принесло. Потом я пристроился в HAWKWIND, где мне не нужна была гитара. Один парень [на лондонском концерте в 1971, на который не явился бас-гитарист Дэйв Андерсон) спросил: «Кто играет на басу?» И Дик Мик [клавишник HAWKWIND] ответил: «Он играет». Я никогда в жизни не брал бас в руки. Я стою на сцене, и Ник Тернер [саксофонист/флейтист] говорит: «Это в ми-мажоре. Песня называется You Shouldn't Do That», – и уходит.
Насколько сложно тебе было научиться играть на басу?
– О, это было легко. Я прирожденный бас-гитарист. То есть, я рад, что сначала играл на гитаре, потому что это во многом повлияло на мою технику игры на басу. Хорошо это или плохо, но это уникальный стиль. Не думаю, что кто-то еще играет так же, как я. И, честно говоря, никто и не хочет! Мне это подходит.
Ты собираешься продолжать держать микрофон высоко?
– Так мне легче брать высокие ноты – они просто вылетают. Не понимаю, почему люди поют ниже, ведь так не получается попасть в ритм, понимаешь. Полная нота. Я не делал это, чтобы быть особенным.
Тебя что-нибудь пугает?
– Боль и страдания. Мои!
Ты боишься смерти?
– Нет. Как можно бояться чего-то неизбежного? Я просто надеюсь, что это не произойдет слишком быстро.
Читайте больше в HeavyOldSchool