Аркадия Степановна тридцать с лишним лет была профсоюзным лидером на заводе — бессменной, легендарной, почти мифической фигурой.
В коридорах шептались: держится она не столько благодаря заслугам, сколько из‑за связей зятя — важного человека в министерстве. Потому и не трогали её, хотя время давно подталкивало к пенсии.
Ей было уже далеко за семьдесят. Почти восемьдесят.
Каждый день Аркадия преодолевала путь до завода, будто совершала подвиг. Входная дверь, лестница, длинный коридор — всё становилось испытанием. Но она упорно шла к цели. Потому что так было надо. Ей казалось, что всем надо, чтобы она шла..
***
В кабинете Аркадии Степановны царил беспорядок: стол был завален бумагами и принадлежностями для чайных церемоний, а так же продуктами для них же.
В кресле Аркадия Степанова теперь чаще дремала, чем работала. Почти постоянно дремала. Засыпала на самом интересном месте. Могла уснуть прямо во время планёрки, которую слушала по селекторной связи или во время телефонного разговора.
Настоящую работу давно вела её помощница — достаточно ещё молодая, собранная, с острым взглядом и быстрой реакцией женщина Нина. Очень ловкая и очень энергичная она давно метила на место профсоюзного лидера, но так же, как все, не могла дождаться момента, когда оно освободится .
Нина ловко управлялась с документами, решала конфликты, сама вела всю бухгалтерию, показывая и доказывая, что профсоюз находится в надёжных руках..
***
Однажды утром на стол Аркадии Степановны положили важный документ — соглашение с подрядчиками. Она взяла его, поднесла к глазам, нахмурилась и начала читать. Только держала она его… вверх ногами. Буквы расплывались, строки сливались, но она упорно водила пальцем по перевёрнутым строчкам, будто надеялась разгадать тайну перевернутого текста.
Помощница, заметив это, тихо подошла, мягко взяла документ и перевернула его.
— Вот так вам будет удобнее, — сказала она, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ни капли насмешки.
Аркадия Степановна моргнула, посмотрела на бумагу, потом на помощницу, и на мгновение в её глазах мелькнуло что‑то вроде смущения, но уже через секунду она кивнула, взяла ручку и поставила подпись — твёрдую, уверенную, размашистую - на поллиста, как и положено лидеру..
***
Вечером, когда завод затих, а в окнах погас свет, Аркадия Степановна сидела в своём кресле и смотрела на портрет генерального директора. В голове крутились мысли о том, как быстро пролетела жизнь. Сколько же этих директоров сменилось за это время!
Она вспомнила, как впервые вошла в этот кабинет, полная энергии и планов. Как спорила с начальством, отстаивая права рабочих. Как гордилась тем, что её слушают, что на неё надеются.
«Может, хватит?» — подумала она. Но тут же отогнала эту мысль. Как оставить всё? Кто, если не она?
На следующий день Аркадия снова пришла на работу. Снова села за стол. Снова задремала. А помощница снова сделала всю работу за нее..
***
Однажды Аркадии Степановне прямо на работе стало плохо. Вызвали скорую. Свой кабинет профсоюзный лидер покинула на носилках..
Почти четыре месяца Аркадия Степанова провела на больничном.
Нина уже давно прочно заняла место начальницы, навела порядок на столе и внутри него. Её неофициально уже поздравляли с повышением, а она загадочно улыбалась в ответ:
- Ну что вы! - а сама спала и видела во сне распоряжение о своем назначении.
Аркадию на заводе уже никто не ждал. Ждали, когда родственники принесут ее заявление об увольнении..
***
Но... в конце лета Аркадия Степановна пришла работать на завод.
Нина, никак не ождавшая снова увидеть начальницу начальницей, объявила забастовку и сама ушла на больничный.
И... всё посыпалось - последние лет пять профсоюз держался только на одной Нине..
***
Аркадия Степановна собрала в стол все бумаги, аккуратно сложила их в коробку. Потом сняла со стены портрет генерального директора, вытерла пыль с рамы и убрала в шкаф.
На утро она не пришла.
А через неделю на доске объявлений появился приказ: Аркадия Степановна ушла на пенсию. Завод вздохнул с облегчением и лёгкой грустью.
Так закончилась эпоха одного профсоюзного лидера, а в коридорах ещё долго шептались: «Надо было раньше.. чтобы не доводить до смешного».